Отступники

Дни шли своим чередом. Тренировки, патрули, бумажная работа и другие причитающиеся "радости" службы в Аббатстве послушниками. После событий в форпосте, Дарион пытался поговорить с Илаем о том, что было. Но тот как мог, избегал его. То использовал глупую отмазку, что ему нужно в библиотеку, то сбегал и проводил часы в молельне, или раньше Дариона ложился спать или делал вид, что спит. Дарион уже и отчаялся, завязать попытку поговорить, но все – таки в один прекрасный день наткнулся на Илайя в библиотеке. Тот сделал вид, что не заметил Дариона, и попытался выйти из дверей библиотеки, но тот схватил за локоть Илайя и вытолкал его из дверей в сторону заднего выхода, где днем обычно нет лишних ушей. - Эй, - возмутился Илай, когда тот толкнул его на улицу и закрыл дверь черного хода. - Ты чего? - Тот же вопрос могу задать тебе. Так и будешь, делать вид, будто меня нет? – нахмурил брови и скрестил на груди руки Дарион, загородив телом путь к двери. Илай отвел глаза в сторону и прислонился спиной о дверь. Что Дарион хочет услышать? Что ему было хорошо? Что он разрывается внутри от своих чувств? Что он хочет постоянно быть с ним? - Что ты хочешь от меня? – тихо спросил Илай. - Я хочу просто поговорить с тобой, - сказал Дарион уже мягче. – Но ты упорно избегаешь меня. Если тебя обидело то, что мы с тобой сделали… - Дарион осекся и поправил себя. –Я сделал на форпосте, то прости меня.  Я не должен был на тебя давить. Просто ты вроде как не против был, не оттолкнул меня и… - За что ты извиняешься? – спросил удивленно Илай. – Тебе не за что передо мной извиняться. - Тогда что с тобой? Ты постоянно убегаешь от меня, как только я попадаю в поле твоего зрения, будто от больного осиной лихорадкой. Илай поднял свой взгляд , посмотрел в зеленые глаза парня и сказал: -Я не знаю, просто такое ощущение, будто все узнают об этом, если увидят нас с тобой. - Да каким образом?  - терял терпение Дарион. – Я им ничего не говорил, и не собираюсь. - По нашим взглядам, мне кажется, это бросается в глаза. - Знаешь Илай, как раз-таки по твоему поведению могут и догадаться, а если будешь вести себя как обычно, тогда точно не узнают. Илай вздохнул и отвел глаза в сторону. Смотря на раскидистое дерево, что было позади темноволосого парня, несколько секунд, он, наконец, посмотрел на Дариона и сказал: - Извини. Да, я согласен, это глупо с моей стороны. Буду вести себя как обычно. - Хороший настрой, - улыбнулся Дарион. – Тем более что дальше нас двоих это не уйдет, не переживай. Мне тоже нет интереса, чтобы кто-то о нас узнал. Но если попытаются что-то сказать, покажу им небо в алмазах. Илай улыбнулся брюнету. Тот улыбнулся в ответ и сказал: - Ты такой милый, когда улыбаешься. И глаза у тебя красивые, очень красивые. В них утонуть хочется. Илай засмущался и покраснел. Дарион еще больше про себя умилился от румянца на щеках блондина. - О, кстати, я сегодня дежурю в Квартале Авента вместе с братом Леоном. Самое кошмарное дежурство будет, он же болтает без умолку. Парни рассмеялись дружно. - А я сегодня здесь буду, - ответил Илай. – Буду сидеть в Канцелярии перебирать архивы ночью, в общем, бумажная волокита меня ждет. - Так тебе же это нравиться, - ухмыльнулся Дарион. – Ты у нас больше по мозговой деятельности, чем по физической. Но при этом не уступаешь в последнем. - Ну, я все-таки смотритель, - фыркнул Илай. – А смотритель должен быть, как и умен, так и силен. - Ну, первый пункт точно не про меня, - рассмеялся Дарион. – Я больше физической силой владею, я больше на тренировках нахожусь. А тебя за книжками видеть всегда отрадно. Прямо услада для моих глаз. Илай закатил глаза и улыбнулся. Прозвучал колокол. - Пойдем, на обедню пора. Что там у нас дальше по расписанию? – спросил Илай, вспоминая расписание. -Обедня, обед, лекция по оружию, тренировка, отдых и дежурство. - А, точно. Пойдем. - Да, пойдем. Но прежде, - Дарион положил ладонь на дверь, облокотившись на нее и загораживая Илаю выход. - Могу я у тебя украсть один поцелуй? – хитро улыбнувшись и поиграв бровями, спросил шепотом Дарион. Илай посмотрел на него расширенными глазами. Воровато обернулся, будто их могли подслушивать или подсматривать за ними. - А если увидит кто? – тихо спросил блондин, крепче прижимая к себе книги.\ - Мы находимся на заднем дворе, мы под козырьком двери, все идут на обедню, поэтому никто не увидит. Илай недоверчиво посмотрел на Дариона. - Пожалуйста, - прошептал Дарион, придвигая свое лицо ближе к лицу Илая, и смотря ему прямо в глаза. – Один короткий поцелуй. О большем я не прошу. Илай сам не заметил, как прикрыв глаза, едва коснулся невесомо губ брюнета. Поцелуй действительно был коротким, но голубоглазому парню показалось,  что он длился больше чем пару секунд. Открыв глаза, он увидел ярко-зеленые глаза, в которых плескалось нечто такое, чего раньше в глазах других людей не видел никогда. Дарион слегка улыбнулся. Улыбка парня Илаю показалась самой красивой и искренней, и тот, погладив блондина по щеке нежно, снова прошептал: - Спасибо. Пойдем, пора. Дарион первый вошел в библиотеку. Илай задержался еще на пару секунд, мысленно разочаровавшись, что этот момент нельзя продлить дольше. Долг и служба зовет. В тоже время он дал себе мысленного пинка и двинулся вслед за Дарионом на обедню.

***

В штабе вечером было тихо. Время близилось к отбою, поэтому все разбрелись в общежитие по казармам. Илай спокойно перебирал архивы, заносил информацию в картотеку, распределял все по папкам и полкам. Илаю это занятие нравилось. И время быстро проходит, да и за делом мыслей не было от слова совсем. Пока он занимался бумажной волокитой, он за вечер даже не думал о Дарионе. Илай уже четвертый час перебирает папки и карточки, значит, уже перевалило за полночь. Заполняя очередную карточку для картотеки архива, Илай услышал тихое шипение, похожее на шепот и пение. Этот звук был где-то далеко. Илай сначала подумал, что этот звук ему показался. Но затем этот звук из короткого превратился в тихий постоянный шепот. Илай положил ручку и пошел на этот звук. Пошел только потому, как хотел убедиться, что этот звук всего лишь плод его воображения. Но чем дальше Илай шел по кампусу штаба, тем громче становилось пение. Но пение чего? Подойдя к двери, где обычно был оружейный склад, это пение-шепот усилилось. В этой кладовой раньше был как-то склад еретических артефактов. Илай дернул ручку двери, и та поддалась. В кладовой горел свет. И войдя в помещение, у Илая разлилось тепло по левой ладони. Он посмотрел на свою руку, и очертания метки заискрилось разными цветами. - Значит мой сон правда. – Прошептал сам себе парень. Он сжал ладонь в кулак. И кулак, будто сам показал ему направление, в котором ему нужно было идти. К источнику шепота. Он подошел к металлическому шкафчику. На нем не было навесного замка, или кода. Илай открыл шкафчик. На верхней полке лежала костяная руна. Как та самая, что он видел во сне. Парень как зачарованный смотрел на этот амулет и слушал его тихое, но в тоже время громкое пение. Амулет словно искрился. От него исходил едва видный клуб дымки с искорками, переливающимися разными цветами. Он медленно протянул руку к руне и замер. Нельзя ее брать, подумал Илай, заметят его пропажу. Илай решил не забирать ее, а просто прикоснуться к нему. Медленно протягивая руку дрожащими тонкими пальцами, он коснулся руны. По его телу прошла волна тепла, которая объяла его словно теплый прибрежный ветер у моря в жаркий день. А очертания его татуировки также всполохнули разными цветами с легким дымком и погасли, оставляя такой же пустой след, будто рисунка на руке и не было никогда. Это были поистине волшебные ощущения, которых Илай никогда не испытывал. Примерно такие же ощущения он испытывал при близости с Дарионом во время дежурства на форпосте, но это гораздо ярче. Если с Дарионом это было что-то естественное и чувственное на эмоционально-телесном уровне, здесь же более глубинное. Эти ощущения прокатывались не только по всему телу, но и проникали в каждый уголок самой души. Илай медленно выдохнул. Он сжал кулак, сосредоточившись на ощущениях. Очертания метки снова вспыхнули, и Илай почувствовал, будто что-то в нем поменялось. Будто его сил стало больше, словно он стал больше, чем человек. Поднявшись на этаж, где он сидел в архиве, он оглядел и прослушал пространство вокруг себя. Вроде бы все тихо. Никого нет поблизости, и не предвидится. Коридор, который вел в архив, был длинный, шагов за тридцать дойти можно. Илай еще раз прислушался к тишине штаба. Он сжал кулак, сосредоточив свой взгляд на точке прям у самых дверей. Метка запылала голубовато-фиолетовым пламенем. Мгновение спустя Илай был уже у самых дверей, едва не приложившись носом к ней. Он переместился с одного конца коридора в другой в долю секунды. Илай обернулся и посмотрел на тот конец коридора, где он стоял несколько секунд назад. Затем на свою чистую тыльную сторону ладони. - Во имя Запретов… - только выдохнул Илай. Он вошел в кабинет архива и сел за свой стул. И его как током поразило. «Вот же ж… Я же только что нарушил кучу Запретов. Прикоснулся к скверне, принял эту проклятую силу и использовал её. Я не должен был этого делать. Но это так приятно. Ну и какой из меня смотритель, который нарушает все Запреты разом? Самый что ни есть настоящий отступник.» Илай схватился кулаками за свои коротко стриженые светлые волосы. Мысли только и мелькали о том, что с ним будет, если братья прознают про Метку, про силу, про скверну. Как клеймят его как еретика и посадят в Колдридж или в Бейлтон под самым строгим режимом в крыле смотрителей-отступников. Изгонят в вечное изгнание на Морли отшельником, или того хуже, холодную Тивию, где ее снега и лед уже своего рода тюрьма, с которой может сбежать самый отмороженный на всю голову человек, и то умрет от ее сурового ледяного климата, так и не попав даже на корабль до Морли хотя бы. А самое худшее, что может быть из пронесенного в голове так это то, что Дарион в нем разочаруется. Это самое худшее для него наказание будет, если своим грехом, или грехами, потеряет Дариона. Хотя, что Илай, что Дарион достаточно нагрешили, чтобы братья-смотрители приговорили их обоих к смертному расстрелу или клеймению. Но, по мнению Илая, то, что сделал он, прикоснувшись к скверне и Бездне, ее самого сердца, это в стократ хуже, чем предания плотским утехам с Дарионом. Илай выдохнул в себе в ладонь. Мысли бешенной скорость прокрутились в голове. Что ж, Илаю теперь нужно быть очень осторожным, чтобы не впасть в немилость братьям и тщательно скрывать свою силу и дар, что был любезно предоставлен Бездной. Илай иногда сидел и думал, почему он Избранный? Для чего? Для каких-то великих дел? Он собственноручно утопит всю Империю в крови и поразит огнем её? Поставит всю Империю перед собой на колени? Или даст ей небывалое величие? Или же Бездна избрала его для себя самой? Так много вопросов и так мало ответов. Хотелось бы, чтобы сам Чужой хоть немного ясности внес в его простую (а простую ли теперь?) человеческую жизнь. Насколько понял Илай, Чужой сам является к людям, когда сам этого хочет. Как кошка. Видать, этот момент может больше и не наступить. Как там говорил Чужой – скоро закончится его время? Что боги не вечны? Да чтобы это значило, Бездну ему в зад? Бог он и на то бог, чтобы жить вечно. Или Илаю как смертному не понять законы мироздания? Возможно, черноглазый юноша и прав, что Бездна сама по себе субстанция полная тайн и загадок, кому никогда и ни за что не разгадать, возможно, и даже самому Чужому. Куда уж простым смертным до понимания глубин Бездны. Илай решил временно отбросить рой вопросов и личные терзания и закончить порученную ему работу, потому как через час спать ложиться нужно. Благо, что завтра выходной и можно поспать. Илаю, как послушнику, не так часто ставят патрули, потому он спать будет до обеда. Ему больше доверяли духовные практики, молитвы, чистку до блеска золотых табличек с Запретами в штабе Аббатства, и работу в архиве, потому как наместник Верховного Смотрителя в Карнаке увидел Илая всегда читающим, и тот сделал вывод, что Илай парень умный и с бумажной работой будет справляться превосходно. Закончив с картотекой и раскладом папок архива по алфавиту, Илай отправился спать. Через полчаса он почувствовал сквозь сон, что его по голове кто-то погладил. Илай улыбнулся сквозь сон, потому как он знал, кто это был.