Алгоритм Вторжения

Дверь квартиры закрылась за Эмберли с глухим, одиноким щелчком. Она прислонилась к прохладной поверхности, закрыв глаза, пытаясь загнать обратно в угол сознания его слова, его голос, его взгляд. «Вы под моим наблюдением». В голове не укладывалось. Кем он себя возомнил? Он был её учителем. Учителем математики. Не отцом, не дядей, не опекуном. Он не имел никакого права диктовать ей, как жить, за пределами школьных стен и домашних заданий. Горячая волна возмущения подкатила к горлу. Она не будет ему подчиняться. Ни за что. Но тут же, холодной струйкой, просочилась другая мысль. Он мог всё рассказать бабушке. Одним звонком он мог разрушить тот хрупкий покой, что царил между ними, посеять в душе Хелены семена тревоги и разочарования. Мысль о том, что бабушка может смотреть на неё с упрёком, с болью — эта мысль была невыносима. Сильнее страха перед Лектером была только боязнь огорчить единственного близкого человека. Сжав кулаки, она дала себе тихое, но твёрдое обещание: больше никаких авантюр. Никаких ситуаций, где этому надзирателю пришлось бы вновь «спасать её задницу». Она заставит его забыть о своём «личном наблюдении», просто став образцовой и предсказуемой. Было только полдень, но ощущалось, будто прошли сутки. Поход вымотал её дотла — и физически, оставив ноющую тяжесть в мышцах, и эмоционально, вывернув душу наизнанку. Мысли путались, веки наливались свинцом. На автомате она сделала себе пару бутербродов, налила чашку чёрного кофе — чай казался ей сейчас слишком беззащитным напитком — и плюхнулась перед компьютером. Экрану потребовалось несколько секунд, чтобы вывести её из ступора. Замигал значок сообщения от Кая. Кай: Ну что, смельчаки? Забрались в ту заброшку? Легенда правдива? Эмберли сжала губы. Посвящать Кая в детали вчерашнего кошмара не было ни сил, ни желания. Эмберли: Ты дурак. Кай: Понял, испугались)) Ничего, в следующий раз я с вами, будет не страшно. Она фыркнула. Если бы он только знал. Она свернула чат и включила первое попавшееся развлекательное видео, поглощая бутерброды и обжигающий кофе, пытаясь заглушить внутренний хаос чужими голосами и яркими картинками. Видео кончилось. Еда тоже. В комнате снова воцарилась тишина, которую нарушил звонок телефона. Грейси. — Эмби, ты как? Он тебя не съел? — голос подруги звучал виновато и испуганно. — Всё хорошо, — Эмберли заставила свой голос звучать ровно. — С тобой всё будет в порядке, я ему сказала, что сама во всём виновата. Он ничего твоим родителям не расскажет. О своей собственной участи она умолчала. Зачем пугать подругу ещё больше? Она положила трубку и подошла к окну. За стеклом, в сером свете дня, густо и неторопливо падал снег. Крупные, пушистые хлопья ложились на карнизы, на ветки деревьев, завтра обещая настоящие сугробы. Вчера снег был частью приключения. Сегодня он выглядел как холодное, безразличное одеяло, укрывающее город. Она повалилась на кровать, не раздеваясь. Сознание отключилось почти мгновенно, погрузив её в глубокий, безсновидный сон, больше похожий на забытье. Очнулась она затемно, в пятом часу. Комната была погружена в синие сумерки. Первое, что она почувствовала — не остаточную усталость, а лёгкую, но уже настораживающую боль в горле. Першение, ломота. Вчерашний марш-бросок в мокрых ботинках, ледяной ветер у смотровой площадки и адреналиновый шок в заброшенном санатории — всё это собралось в один аккуратный, предательский удар по иммунитету. «Великолепно, — с горькой иронией подумала она, поворачиваясь на другой бок. — Идеальное завершение идеальных выходных». Мысль о тёплом бабушкином чае и её спокойном присутствии казалась единственным убежищем в этом хаосе. Эмберли скинула с себя намокшую в снегу одежду и натянула мягкие спортивные штаны и объёмную кофту, в которой можно было спрятаться с головой. Шестой этаж. Всего несколько минут на лифте — и она у бабушки. Дверь открылась, и на пороге возникла Хелена. Её лицо, испещрённое морщинами, озарилось тёплой, безоговорочной улыбкой. — Внученька! Я уж думала, ты до вечера проспишь после своих подвигов. Заходи, я чай сейчас поставлю. Запах свежей выпечки и заварного чая обволакивал, как одеяло. Эмберли прижалась к бабушке в коротком объятии, вдыхая знакомый запах лаванды и ванили. — Было здорово, бабушка, — сказала она, и голос её прозвучал чуть хрипло. Она быстро откашлялась. Они устроились на кухне. Эмберли, оживляясь, стала листать фотографии на телефоне. — Смотри, какая там площадка! Весь хребет видно, как на ладони. А это мы у костра, мистер Лектер сосиски нам дал поджарить, — она старательно выстраивала картину идеального, безопасного похода, вырезая из неё тёмные провалы и обрушившиеся лестницы. — Красота-то какая, — тихо восхищалась бабушка, разглядывая снимки. — А учитель ваш, вижу, человек строгий, но заботливый. Это хорошо. Эмберли почувствовала, как по спине пробежали мурашки. «Заботливый». Если бы она знала. — Да... — уклончиво протянула она. — Он следил, чтобы все были в порядке. После чаепития, когда чашки были пусты, а атмосфера достаточно тёплой и безопасной, Эмберли решилась. — Бабуль, а у тебя нет чего-нибудь от горла? Вчера мы немного в снегу повалялись, — она сделала беззаботное лицо, будто речь шла о невинной забаве. — Немножко першит. Хелена внимательно посмотрела на неё, но не стала допытываться. Лишь мудрая улыбка тронула её губы. — Значит, весело провели время. Молодцы, — улыбнулась бабушка. Она подошла к шкафчику с лекарствами, достав оттуда упаковку. — Вот, рассасывай. По одной таблетке, три раза в день, обязательно после еды. И горло тёплым шарфом укутай, даже дома. — Спасибо, — Эмберли сжала в ладони прохладный блистер, чувствуя странное облегчение. Здесь, с бабушкой, всё было просто и ясно: заболел — прими таблетку. Никаких скрытых угроз, никаких «личных наблюдений». Вернувшись в свою квартиру, она почувствовала приступ горькой несправедливости. Она одна промочила ноги? Одна заработала стресс, от которого теперь болело горло? Она набрала номер Грейси. — Привет, это я. Скажи честно, горло не болит? Не чувствуешь, что заболеваешь? — Что? Нет, — бодро ответила Грейси. — Вроде всё отлично. А ты что? — Да так, — Эмберли с тоской посмотрела на таблетки в своей руке. — Всё в порядке. Просто проверила. Она положила трубку. «Вот же жопа везучая», — с горькой усмешкой подумала она, глядя в окно на падающий снег. Несправедливость мироздания была налицо: Грейси отделалась лёгким испугом, а ей одной выпала честь и простуду подхватить, и оказаться в пожизненной кабале у Ганнибала Лектера. Вечер тянулся, вязкий и бесцветный. Эмберли чувствовала, как нарастает тихое беспокойство, предчувствие завтрашнего дня. Школа. Урок математики. Лектер. Мысль о том, чтобы снова встретиться с ним, заставляла сердце сжиматься. Собрав остатки воли, она поднялась и начала механически готовиться к понедельнику. Она разложила на столе тетради, проверила задания и аккуратно уложила всё в рюкзак. Потом девушка приготовила одежду: тёмные джинсы, простой свитер. Ничего яркого, ничего привлекающего внимание. Чем незаметнее, тем лучше. На ужин она выпила чашку чая, заев его парой оставшихся шоколадных печений. Вкус, ещё вчера такой радостный, теперь казался пресным. Сытость и тепло после ужина у бабушки делали любую другую еду ненужной. Лёжа в постели, она прислушивалась к собственному телу. Горло всё ещё саднило, и она сглотнула, чувствуя лёгкую боль. Она выключила свет и уткнулась лицом в подушку, пытаясь загнать прочь образ пронзительных глаз и низкого, властного голоса. Завтра начиналась новая реальность — реальность, в которой за ней наблюдали. И единственным утешением был тот факт, что бабушка всё ещё была в неведении, а её мир, хоть и пошатнувшийся, всё ещё стоял на своём месте.

***

Вечерний воздух был холодным и звонким, когда Лектер, наконец, припарковал свой Mercedes у дома. Школьные дела, потребовавшие его присутствия в неурочный час, оставили после себя лёгкий осадок раздражения. Он вышел из машины, поправив пальто, и направился к подъезду, как вдруг дверь распахнулась. На пороге возникла пожилая женщина с огромным белоснежным самоедом на поводке. Лектер мгновенно узнал в ней бабушку Эмберли. Её хрупкая, почти фарфоровая стать и спокойный, внимательный взгляд произвели на него более сильное впечатление. — Добрый вечер, — вежливо кивнул он, придерживая дверь. — Добрый вечер, — улыбнулась Хелена, и её глаза доброжелательно сощурились. — Вы, если не ошибаюсь, преподаватель Эмберли? Мистер Лектер? Её осведомлённость его на мгновение удивила, но лицо он сохранил невозмутимое. —Совершенно верно. А вы, полагаю, миссис...? — Хелена, просто Хелена, — мягко поправила она. — Огромное спасибо вам за вчерашний поход. Эмби показывала фотографии — такие чудесные виды! Лектер едва заметно склонил голову, принимая благодарность. —Вижу, мисс Элис уже поделилась с вами впечатлениями. — О, да! — женщина рассмеялась, и Бени у её ног завилял хвостом, словно поддерживая хозяйку. — Пришла сегодня вся такая воодушевлённая, правда, с больным горлом. Видимо, так весело вчера резвились в снегу, что простудилась. На лице Лектера на мгновение мелькнула тень. «Кто бы сомневался», — промелькнуло у него в голове с беззвучным вздохом. Эта девочка, казалось, обладала талантом притягивать к себе неприятности. — Я дала ей таблеток, — продолжала Хелена, с лёгкой тревогой в голосе. — Надеюсь, не разболеется серьёзно. Вы уж, если она в школе будет себя плохо чувствовать, отпустите с уроков, пожалуйста. Её просьба, полная искренней заботы, тронула в нём какую-то струну. Он видел, что это не попытка выпросить для внучки поблажку, а истинное волнение. — Безусловно, — ответил он, и его голос прозвучал чуть мягче обычного. — Спасибо, что поставили меня в известность. Я буду внимателен. Они обменялись прощальными кивками. Хелена с Бени направились на вечернюю прогулку, а Лектер зашёл в подъезд, в его сознании уже откладывая эту новую информацию. Бабушкамисч Элис и её просьба. Это добавляло новый, неожиданный слой в его «воспитательную миссию». Теперь это было не только его личное дело, но и негласное обязательство перед этой женщиной, чьго спокойствие он невольно стал хранителем.