Сборник яндере драбблов от Riricatria

Посреди гостиной его захламленного дома ты стоишь перед Анаксой, собрав всю уверенность, какую только можешь из себя выжать — и это с учетом того, насколько эффективен мужчина в умении высасывать из тебя всю решительность. Он копирует твою воинственную позу, скрестив руки на груди и выпрямив спину, противопоставляя твоей агрессии собственную. Если бы кто-то в этот момент заглянул в окно, то наверняка подумал бы, что внутри происходит некое божественное противостояние. Эхо твоего недавнего требования все еще висит в тишине комнаты, пока ты не сводишь взгляд с Анаксы. Он отвечает тем же, но самодовольное выражение на его лице разительно контрастирует с твоей серьезностью. — В чем дело? — спрашивает он, приподнимая брови и склоняя голову набок, словно подначивая. — Что значит «в чем дело»? Я только что тебе все объяснила! — парируешь ты, резко взмахивая руками. — Нет, я тебя прекрасно услышал, — насмешливо фыркает Анакса. — Мой вопрос в том, что именно ты в этом находишь неправильного? — Что я… ЧТО Я?! Ярость внутри тебя кипит так сильно, что ты едва сумела выговорить даже это. Он же, напротив, словно упивается тем, как ты злишься, и скалит зубы. — Что тебе так не нравится в моих методах? — Анакса сопровождает вопрос небрежным взмахом руки. Ты сверлишь его злобным взглядом, глаза расширены, ноздри раздуваются от бешенства. Ты уже готова выдать ему пару лаконичных, но колких фраз, как Анакса продолжает. — Во время процесса тебе, кажется, это не мешает. Так с какой стати мне что-то менять? — Мне, блять, чертовски мешает! — ты сжимаешь кулаки и резко взмахиваешь руками. — Ты конченый моральный урод, вот что мне мешает! Какому нормальному человеку может понадобиться... понадобиться использовать нечто подобное? Ты указываешь пальцем на некое устройство, оставленное в углу комнаты. Анакса нарочно не стал его убирать, и вид фаллического наконечника машины неизменно заставляет тебя — и твою нижнюю часть тела — содрогнуться, даже спустя несколько дней после произошедшего. Хотя ты стараешься не думать об этом, но все еще помнишь, как мужчина тащил тебя, брыкающуюся и кричащую, в это окрашенное удовольствием чистилище и обратно. Анакса проследил за твоим взглядом, и на его лице заиграла злорадная ухмылка. Он проводит костяшками пальцев по кончику подбородка, словно о чем-то размышляя. — Как тогда, по-твоему, можно извлечь из этого максимум? — спрашивает он, глядя на машину с чем-то вроде нежности. — Я не...! — Тебе нужны более нежные ласки? Та самая «любовь-морковь», как говорят? — Я... — Неважно, — заключает он, полностью игнорируя любые твои попытки вставить хоть слово. — Можешь просить, что хочешь. Пожалуй, я могу предложить тебе и это. — Нет, постой... нет... Анакса, постой, постой, постой! Несколькими быстрыми шагами мужчина сокращает дистанцию, которую ты так старательно сохраняла между вами. Ты не успеваешь сделать и шагу назад, не то что добраться до двери, как он уже оказывается рядом. В его глазу пляшет опасный огонек. В одно мгновение руки мужчины находят твои запястья, и он тут же толкает тебя по направлению к дивану. Ты падаешь на подушки, едва не стукнувшись головой о твердый подлокотник, который проносится едва ли не в сантиметре от твоего черепа. Анакса, мельком глянув на выступающий край мебели, не утруждает себя извинениями: на мгновение освободив одну из твоих рук, он лишь вытаскивает подушку из-под твоей спины и тут же подкладывает ее тебе под шею. Затем, снова ловко схватив твою руку, взбирается сверху. Его нога устраивается между твоих бедер. С усмешкой взирая на твое испуганное выражение лица, он трется коленом о твою прикрытой одеждой промежность. Мужчина ритмичными толчками разжигает в твоей нижней части тела тот самый жар, который ты не готова признать возбуждением. Учитывая, какой Анакса тщедушный, ты до сих пор не понимаешь, как ему так легко удается тебя одолеть. Как бы ни вырывалась, как бы ни пыталась ударить его в пах, ты не можешь противостоять его силе. И, кажется, мужчина получает огромное удовольствие, наблюдая за этим: пыхтя от усилий, он перебрасывает свои голени поверх твоих бедер и прижимает твои руки по бокам от головы. Перенеся весь свой вес на руки, он удерживает тебя, пока попытки вырваться постепенно не затихают. — А ты из смелых, — язвит Анакса, и на его бледном лице играет усмешка. — Я нахожу это качество весьма привлекательным. Ты не уверена, как следует реагировать на эту снисходительную похвалу, и, поскольку все твои силы уходят на попытки впиться ногтями в его руки, ты не утруждаешь себя поисками ответа. Стиснув зубы, ты издаешь напряженный шипящий звук, снова пытаясь столкнуть с себя Анаксу. Неожиданно он снова отпускает одно из твоих запястий. Ты едва успеваешь среагировать, как два пальца уже проникают в твой приоткрытый рот. Подушечки его пальцев прижимаются к твоему языку. Одновременно с этим Анакса освобождает и другую руку, схватив тебя за горло. Твои руки тут же хватаются за его ладонь, отчаянно пытаясь ослабить растущее давление на горло, но безуспешно. Он едва давит на твою трахею, но этого жеста достаточно, чтобы служить серьезным предупреждением и источником твоей растущей паники. — Вонзишь в меня зубы, и твой рот будет занят до конца месяца, — угрожающе произносит мужчина, просовывая пальцы глубже. Анакса размазывает твою слюну по пальцам, едва не вызвав у тебя рвотный позыв. Его кольца цокают о твои зубы, пока он возится у тебя во рту, не обращая внимания на то, как твои полные обиды стоны действуют ему на нервы. Он меняет положение руки на твоей шее, перемещая ее прямо под челюсть и прижимая большой палец к твоему пульсу. Твои глаза расширяются от ужаса, но этот жест лишь заставляет его хватку стать еще тверже. Спустя некоторое время его пальцы выходят наружу, покрытые обильным слоем твоей слюны. Не теряя времени на исполнение своего предыдущего обещания, Анакса сразу же опускает руку к твоим штанам и пробирается под белье. Хотя твоя промежность мгновенно сжимается, ты не в силах помешать его указательному и среднему пальцу проникнуть в тебя. На мгновение теряя над собой контроль, ты издаешь испуганный вскрик, и твоя спина рефлекторно выгибается, стремясь избежать проникновения. Но, хотя твои бедра отчаянно дергаются и извиваются, пальцы Анаксы следует за каждым твоим движением: он не дает даже секунды на то, чтобы морально подготовиться. Анакса не сбавляет темпа, и уже через считанные секунды он находит устойчивый ритм. Со слезами, собирающимися в уголках глаз, ты впиваешься в руку на своей шее, отчаянно пытаясь ухватиться хоть за что-то. Его это, судя по всему, ничуть не заботит: усмехаясь, он лишь продолжает вводить в тебя третий палец. — «Я тебе не эксперимент», — кривляет Анакса твои недавние слова, фыркая, словно ты — досадная помеха, не стоящая его времени. Все это время он ухмыляется, а его безумный взгляд наполнен невообразимым голодом. — Скажи на милость, кто же ты тогда?