Сборник яндере драбблов от Riricatria

Раздражающе яркий луч утреннего солнца пробивается сквозь закрытые веки, вырывая тебя из сна. Легкий ветерок касается лица, и на мгновение тень скользит перед глазами — это Аль-Хайтам проходит мимо, чтобы отдернуть оставшуюся половину штор на окне вашей спальни. Еще секунду назад помещение тонуло во мраке, а теперь оно залито теплом яркого света. Ты морщишься, сонно поднося руку к лицу, чтобы протереть глаза, прогоняя остатки сна. Это стало своего рода рутиной в вашей совместной жизни: если ты не встаешь к определенному времени, Аль-Хайтам берет дело в свои руки, несмотря на раздражение, которое явно испытывает при этом. Его не заботит, насколько резок этот метод пробуждения — он никогда не отличался чрезмерной деликатностью в подобных бытовых вопросах. «Преступление против самой Буер» — иначе и не назвать его утренние издевательства. Не говоря ни слова, Аль-Хайтам задерживается у кровати, дожидаясь, пока ты, наконец, откроешь глаза. Несколько раз моргаешь, тяжело поднимая голову с подушки — кажется, будто к виску приклеили мешок риса. Стоит попытаться сесть, как кровь отливает от головы, а перед глазами вспыхивает рой искрящихся пятен. Ты осознаешь, что простыни под тобой насквозь пропитаны потом. То же самое — с одеждой, одеялом, и разгоряченной кожей. Даже не прикасаясь к себе, ты понимаешь: все тело охвачено неестественным жаром. Моргнув еще пару раз, ты наконец встречаешься взглядом с Аль-Хайтамом. Он стоит, скрестив руки на груди, с тем самым пассивно-агрессивным выражением лица, в котором угадывается немое неодобрение. — Эм… — вырывается из твоих губ тихий, растерянный звук. — Который час? — 13:34, — сухо отвечает он. Несколько секунд уходит на осознание. Твои глаза распахиваются. Воспоминания о вчерашнем вечере постепенно возвращаются. Складывая факты воедино, ты понимаешь, что короткий дневной сон неожиданно перерос в полноценный ночной отдых. Опираешься на руки, чтобы помочь себе сесть, и осознаешь, что проспала целые сутки — даже больше. Ты не только пропустила завтрак, но и обед. Тебя охватывает ужас, ведь ты уже на час опаздываешь относительно обычного графика. В обычных условиях это, наверное, не стало бы трагедией, но с первого дня, проведенного с Аль-Хайтамом, он четко дал понять: кухня доступна только в определенные часы. «Так проще», — объяснил он. Правда, учитывая, сколько раз его сосед приходил тайком кормить тебя вне установленного времени, правило слегка потеряло строгость. Спустя мгновение, после секунды скорби о пропущенных приемах пищи, первоначальный шок сменяется усталостью, точнее, полной истощенностью, пронизывающей каждую клеточку твоего тела. Честно говоря, даже если бы была возможность, ты бы сейчас не стала есть: в животе пусто, и ощущение такое, что любая попытка проглотить что-то тяжелее воды вызовет тошноту. — Прости, я… мне плохо, — бормочешь, отворачиваясь от пристального взгляда Аль-Хайтама, натягивая одеяло обратно на дрожащие плечи. Мужчина не отвечает. Его взгляд скользит по тебе — быстрый, оценивающий. И вдруг он тянется к твоему лицу. По привычке ты вздрагиваешь, пытаясь увернуться. Но на этот раз он дает тебе секунду, чтобы собраться, и лишь потом его ладонь ложится на твой лоб. Руки у него, как всегда, ледяные. Обычно это послужило бы поводом для жалоб, но сейчас эта прохлада кажется почти блаженством. Он тихо выдыхает. Ты не сразу понимаешь, что это может значить. — Хм… — произносит равнодушно. Его пальцы задерживаются дольше, чем нужно для измерения температуры. Более того, отстраняясь, мужчина проводит подушечками пальцев по твоей щеке. Затем его рука тянется к краю одеяла, которым ты накрылась. В мгновение ока, прежде чем ты успеваешь возразить, он сдергивает его с тебя. — Эй! — ты тянешь руку в слабой попытке вернуть одеяло. — Аль-Хайтам, пожалуйста! Тело мгновенно покрывается мурашками, и дрожь пробегает до костей. Ты сжимаешься клубочком, пытаясь хоть как-то сохранить тепло. За долю секунды ощущение слегка неприятного жара сменяется ощущением, будто тебя бросили в пустынные просторы великолепных ландшафтов Снежной. — Тебе нужно остыть, — спокойно заявляет Аль-Хайтам, перекинув влажное одеяло на руку. — Нет, прошу, мне холодно! — жалобно восклицаешь ты, приподнимаясь с кровати и пытаясь достать до одеяла, но мужчина делает шаг прочь, прежде чем твои пальцы касаются ткани. — Не…! — Что опять за шум?! Испуганно оборачиваешься и видишь, как в дверном проеме появляется Кавех, с раздражением заглядывая в комнату. Ты успеваешь взглянуть на Аль-Хайтама как раз вовремя, чтобы заметить легкое подергивание его глаза, прежде чем он повернется к источнику шума. — Разве ты не был занят работой? — говорит он, тщательно сохраняя привычное безразличие. — Был. Пока ты своей перебранкой не сбил меня с мысли! — Кавех обвиняюще указывает пальцем на твоего похитителя, театрально закатывая глаза. — Нельзя было это сделать, пока меня не было? Аль-Хайтам прикрывает глаза. Судя по вдоху, он готовится сказать нечто не самое любезное, но Кавех уже переключает внимание на тебя. — Она больна? — спрашивает он, кивая в твою сторону. — И почему лежит без одеяла? Серьезно, что с тобой не так, господин «Человек года»? Ты едва сдерживаешь дерзкую улыбку. У тебя сложилось впечатление, что Кавех не ссорится с Аль-Хайтамом просто так. Между вами словно сложился негласный союз: странная динамика, но вместе, шаг за шагом, постепенно вы смогли сдвинуть абсурдные рамки, наложенные на тебя. Кавех щурится, возмущенно цокает языком и шумно выдыхает. — Накрой ее, или я сам это сделаю, — бросает он и одаряет соседа ядовитым взглядом. С этими словами мужчина уходит, захлопнув за собой дверь. Сила удара заставляет картины на стенах качнуться, а с потолочных панелей падает несколько пылинок, медленно опускаясь на пол. В комнате воцарилась тяжелая тишина. Ты украдкой смотришь на Аль-Хайтама. Он стоит неподвижно, глядя на солнечные полосы на ковре, словно забыв о происходящем. Едва слышно вздыхает. Потом разворачивает одеяло, встряхивает его и бесшумно укрывает тебя вновь. Облегчение приходит мгновенно. В страхе, что он передумает, ты закутываешься в ткань, наслаждаясь теплом, несмотря на влажность. Осторожно приподнимаешь голову, чтобы взглянуть на него, но ладонь Аль-Хайтама снова мягко касается твоей головы, частично закрывая обзор, заставляя лечь обратно. — Поспи еще немного, — произносит он. Это не просьба — практически приказ. Но в этот раз ты с радостью его выполняешь. — М-м-м… — сонно мычишь в ответ. Нежно, почти с любовью, мужчина убирает прядь с твоего лба, затем отходит, надевает гарнитуру, нажимает пару кнопок и выходит из комнаты. Ты видишь, как его плащ покачивается в такт шагам, пока он не скрывается за дверью. Сон накрывает мгновенно. С головной болью невозможно сосредоточиться ни на чем, кроме невыносимой усталости, которая заставляет веки смыкаться, а тело – погружаться в сон. Ты натягиваешь одеяло на голову, оставляя видимой лишь прядь волос, и, окутанная теплом, проваливаешься в сон.