Атака титанов: За стеной мечты

Будем честны: порой крошечная травма, полученная в детстве, преследует нас всю оставшуюся жизнь. Сколько бы ты ни пытался вытащить эту зудящую занозу — только сильнее ранишь душу. Например, небрежно брошенная матерью фраза: «Горбинка на носу у тебя — прямо как у твоего подлеца-отца». Казалось бы, мелочь. Но с тех пор ты постоянно прикрываешь лицо, стыдишься своего профиля и мечтаешь о ринопластике. Или, скажем, подруга, которая втайне положила глаз на того же мальчика, что и ты. В разговоре — между делом, будто случайно — она делает замечание о твоей невзрачности. Это лишает тебя малейшей уверенности и отбивает всякое желание проявить себя. Со временем ты начинаешь прятаться за спинами более ярких, смелых девушек, становясь вечно «на вторых ролях». А может, отец, ушедший «за хлебом» и годами появляющийся в твоей жизни только раз в год — чтобы позвонить на день рождения. Он с воодушевлением рассказывает о своей новой дочери: как ловко она катается на коньках, как он гордится ею. Тебя же — именинницу — даже не удосуживается спросить, как ты живёшь и чего добилась. И вот ты уже снова остаёшься с трубкой в руке, с комом в горле и чувством опустошение. Раненый ребёнок внутри тебя снова чувствует себя покинутым. Или ты — мелкое наивное дитя — годами тянется к старшему брату: играешь в те же игры, смеёшься над его шутками, искренне восхищаешься им. А он однажды в сердцах бросает: — Хватит липнуть, как пиявка. И всё. С тех пор — страх навязываться, быть лишним, мешать. Даже во взрослом возрасте — привычка извиняться за само своё существование. В случае Сони всё сложилось куда поэтичнее. Её триггером стала учительница русского языка и литературы. Ей было четырнадцать. После объёмного, вдумчивого сочинения о «Ромео и Джульетте» Соню вызвали к доске. И там — при всём классе — разнесли в пух и прах. Учительница язвительно заметила, что подросток совершенно не поняла суть произведения и только зря перевела бумагу. Но Соня не сдавалась. Уверенно заявила, что видит в повести не историю о великой любви, а трагедию юношеского максимализма — и имеет право на такое умозаключение. Учительница резко её оборвала: “Мол, когда окончишь филфак, тогда и будешь говорить свои глупости, которые не имеют ничего общего с реальностью. Сейчас — слушай тех, кто знает”. Соня вспыхнула. Прямо на уроке она осмелилась ответить, что система, построенная на подавлении собственного мнения, растит серую массу, а не индивидуалистов. Что школьников не учат думать — их дрессируют. А сама учительница, возможно, давно забыла, зачем вообще пришла в профессию. За эту «дерзость» Соню тут же вызвали к директору. На следующий день её ждал холодный кабинет и комиссия из четырёх взрослых: директор, завуч, социальный педагог и та самая учительница. Час морали и давления. Ей говорили, что у неё нет права перечить «заслуженным педагогам». Что ещё рано высказывать мнение, когда ты всего лишь «малолетка». Что отчисление — не такая уж и невозможная перспектива, если она не «переосмыслит своё поведение». Они вели себя, как стая шакалов, нападали — методично и хищно. А Соня, теребя карман пиджака под столом, глотала яростные слёзы и боролась с ощущением чудовищной несправедливости. Там же, в коридоре, вытирая последнюю слезу, Соня столкнулась с Вики. Той было всего двенадцать, но в её взгляде было больше мужества, чем порой у взрослых мужчин. Она стояла в ожидании собственной «порки» — спокойная, собранная, будто знала: страх не для неё. Прежде чем войти в кабинет, Вики бросила одну-единственную фразу, даже не глядя на заплаканную девушку: — Жизнь и так полна всякого дерьма. Оставь слёзы для чего-то действительно стоящего. Соня осталась в растерянной тишине, а Вики уверенно зашла внутрь — прямо к той же комиссии. Её вызвали за драку. На заднем дворе школы она заступилась за первоклашек, которых терроризировали восьмиклассники. По очереди она отловила обидчиков и каждому разбила нос. Без лишних слов и без истерик. Просто потому что так было правильно. И вроде бы со временем Соня справилась со страхом высказывать своё мнение. Научилась отстаивать свою точку зрения, говорить твёрдо, не оглядываясь. Но вот одно осталось — страх перед «кабинетами», где сидят по статусу выше. Теми самыми, где тебя ждут взрослые с холодными лицами и заготовленными речами. Где тебя не слушают — только выговаривают, осуждают, приговаривают. Где всё внутри сжимается в ком, как в тот раз, и тело уже само знает: сейчас будет публичная казнь. Соня громко выдохнула и постучала в дверь. После приглашения войти она как можно тише мягко ступала по паркету, подбираясь к столу. Там восседал Леви, который, не обращая внимания на вошедшего человека, пил чай и читал, откинувшись на спинку стула. Газета была лишь поводом. Леви в этот момент анализировал каждый, даже незначительный, жест девушки. «Шаги — слишком осторожные, будто ждёт взрыва». Он нарочито медленно дочитал абзац, потом наконец глянул на Соню. «Стоит, руки сцеплены за спиной, взгляд в пол. Как провинившийся новобранец перед расстрелом. Опять эти дрожащие губы. Сколько можно?» Соня, подойдя почти вплотную, сложила сзади руки в замок и покачивалась на носочках в ожидании жестокой казни. Она не знала, зачем её вызвали лично в кабинет, но предполагала — не для того, чтобы поблагодарить за отличную уборку. В кабинете было опрятно и уютно. Пахло чем-то очень приятным. Девушка чуть заметно втянула воздух. Смесь мыла, металла и чего-то мужского витало вокруг, заставляя наклониться к капитану немного поближе и ощущать этот аромат острее. Леви не поднял взгляда. Его раздражало, как она его боялась. Не как капитана, а как мужчину, будто он наводил на неё дуло пистолета. Словно сейчас осмелится поднять руку и ударить. Так, будто достаточно одного слова — и она рухнет. И в этом был парадокс. Она вовсе не слабая. Работает молча, добросовестно. Никого не сдаёт. Не юлит. Но стоит ей встать вот так, близко, и Леви сразу чувствовал испуг и страх, как будто перед ней не человек, а угроза. И его это жутко бесило. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем капитан, не отрывая взора от газеты, начал говорить: — Мне доложили, что сегодня ночью одна из вас выпивала с охранниками у ворот. Леви сделал многозначительную паузу и продолжил: — Даже не буду выяснять, кто из вас. Ещё раз нарушите дисциплину — отправитесь жить в бараки к марлийцам. Тишина. Ни одного звука в ответ. Ни оправданий, ни возражений — только сдержанная обида. Леви это чувствовал по её дыханию, по тому, как тихо переступила с носка на пятку. Интересно. Он медленно перевёл взгляд на девушку и внимательно за ней наблюдал. «Глаза как у загнанного оленёнка. Одновременно раздражают и цепляют. Слишком выразительные… Хотя какая разница». Давил он на Соню не просто так. Он прекрасно знал, что ночью, где лично застукал компанию, девушки и в помине не было. Но хотел проверить, сдаст ли свою подругу и других соучастников. «Предаст ли своих ради спасения шкуры? Удобно, но доверять нельзя». Леви в упор смотрел на Соню тяжёлым взглядом. «Всё ещё молчит. Хорошо. Не врёт, но и не сдаёт, даже под натиском и страхом». Вызвал одну, без подруги, и неспроста. Хотел проверить, как будет вести себя без заступницы. Не сорвётся ли опять? Соня поджала губы и, прищурившись, смотрела в окно. Она сначала хотела возразить, что чётко следует распорядку в отряде и вчера в десять вечера уже лежала в постели и, как дура, фантазировала, как этот же мужчина, который несправедливо сейчас отчитывает, спасал её из пасти титана и нёс на руках бездыханное тело, как в супергеройских фильмах. Но не сдавать же подругу, которая сейчас умирает от похмелья. — Уборку производите отвратительно, после вас приходится другим солдатам перемывать. Соня напрягла всё тело и интенсивно теребила манжету рубашки. Ей так хотелось высказать своё мнение, но молчала и, сильнее поджав губы, пыталась скрыть трясущийся подбородок. Леви видел, как она за спиной теребила манжету, слишком уж старательно перебирая пальцами шов. «Совсем расклеилась из-за пары слов». Взгляд сам скользнул по её фигуре — стройной, даже спортивной. «Могла бы и на разведку сгодиться, если бы не эти вечные нервы». «И опять этот взгляд. Как будто я её сейчас пристрелю». По поводу уборки, естественно, наврал. Соня, по его мнению, убиралась лучше, чем большинство в отряде. Намеренно отправлял в самые грязные участки, и они впервые за годы начали блестеть. Девушка работала на износ, без нытья и жалоб. Она выматывалась, но не жаловалась. И даже, кажется, получала странное удовлетворение от того, что делает хоть что-то правильно. Но Леви ждал, когда она взорвётся. Когда решит, что заслуживает особого отношения. Проверял, повлияла ли смена обстановки на её взвинченное поведение, и, оказавшись в более-менее комфортных условиях, не станет ли бегать и истерить, саботируя и на бунт остальных подчинённых, считая несправедливым отношение к себе и другим. Леви продолжил давить. — Уже две недели здесь торчите и ни одной полезной информацией больше не предоставили. В отличие от заключённых марлийцев, которые перебрались в бараки. Вновь повисла в воздухе напряжённая пауза. Соня непроизвольно принялась постукивать стопой, анализируя: её отчитывают за дело или вновь гнёт несправедливого мира давит на её хрупкие плечи. Она и Вики молчали не просто так. Во-первых: нужно было тщательно составить план, как применять знания о вселенной. Ведь любой неверный шаг кардинально изменит историю, и есть вероятность, что погибнет намного больше людей, чем в оригинале. Во-вторых: подруги не совсем понимали, если расскажут всю информацию, что с ними будет дальше. Возможно, Зик лично приедет и открутит им голову или тот же Эрен, которому девушки могли сбить все планы. Она постукивала ногой. Почти незаметно. Но Леви слышал. Может, это всё от страха? А может — анализирует. Взвешивает, что сказать, что умолчать. Она не идиотка, умна и образованна. И последний пункт: медленно и уверенно пытался раскусить, кто они на самом деле. Леви прекрасно осознавал, что перед ним никакая ни шпионка и не марлийка, а обычная девушка. Не было в ней того стержня, который вырабатывается от суровой жизни. Нет в ней коварства или параноидальной идеологии, как у Елены. Но тогда вопрос остаётся открытым: кто она и откуда прибыла? Леви подозревал, что, возможно, девушки из Парадиза, но зачем тогда они ведут такую нелепую игру? Знания странные, поведение выбивается из остальных, говорит иногда так непонятно словно из другого мира. И главное — никакой конкретной информации за всё время. Ни одной попытки объясниться, ни намёка. Она знала больше, чем говорила. И это делало её потенциально опасной. — Сегодня отправляетесь с нами на железную дорогу и будете помогать в строительстве. Глухо произнёс мужчина, а Соня лишь вскользь посмотрела ему в глаза и устремила свой взор обратно в окно. — Свободна. Она осталась стоять, словно ждала чего-то или боялась сорваться. Леви видел, как внутри у неё всё сжимается, как хочет разрыдаться, но терпит. Он почти даже зауважал этот незначительный жест. Капитан вернулся обратно к газете и продолжил внимательно читать. Соня же ещё пару секунд стояла как вкопанная. Она боялась пошевелиться, будто стоит шелохнуть хотя бы рукой — и вновь разрыдается от щемящей душу обиды. Досчитав до пяти, девушка хотела развернуться и рвануть к выходу на всех немыслимых скоростях, но мельком заметила, что читает её «мучитель». Обида вмиг растворилась в воздухе, словно она не сдавливала грудь на протяжении десяти минут демонстративной «казни». Это была уже её третья статья, и Соня сгорала от любопытства: читал ли капитан предыдущие. — Что думаете? Не удержавшись, она потянулась на носочках, вытягивая шею, чтобы убедиться, что Леви читает именно её публикацию. Мужчина медленно перевёл на неё обратно взор, но Соню так внутри распирали эмоции, что она еле сдерживала лукавую улыбку. — Нормально, — сухо произнёс Леви, — только эмоций многовато. Соня прищурилась, готовясь вступить в жаркий спор, но вовремя сдержалась. — Я читала утром эту статью. Это называется усиление контекста, когда хочешь спровоцировать читателя на долгие неоднозначные размышления. — Самодовольно ответила Соня и добавила при этом, еле сдерживая победную улыбку: — До встречи на рельсах, капитан. *** — Нужно было ему ответить, что у тебя есть полезная информация. — промолвила Вики, держась ладонью за голову. — К примеру, как провести электричество и не таскать свечку повсюду с собой. — А ты знаешь, как создать электричество? — лукаво спросила Соня и ухмыльнулась от гениального предложения подруги. — Нет, конечно, откуда? — Действительно, а я тогда как могу знать? — Ну не знаю, ты же на журналиста учишься, думала, вас там всему учат. — Ну не физике же. — Соня не выдержала и засмеялась. — Мои познания остались на уровне биографии Николы Теслы. Хотя если бы было необходимо для статьи, матчасть всё же изучила бы. Повозка дёрнулась на кочке, и Вики обречённо ещё сильнее надавила пальцами на макушку. Всё сегодня складывалось против неё. На небе ни облачка, солнце слепило как никогда ярко. Даже мало-мальски дуновения ветерка на своём лице словить не могла. Вокруг — только бескрайнее поле и засуха, точно такая же, как у неё сейчас во рту. Соня же, наоборот, была наконец-то счастлива. Ей выпала редкая удача через труд сблизиться с её любимыми персонажами. Да и ещё у неё руки чесались написать статью а-ля «путь разведчика, или как ценой жизни стать героем». Понимая, что ребята более-менее приветливые, а такой, как Жан, так вообще, зацепившись за незначительный повод, расскажет весь свой тернистый путь, и Соня сможет вытянуть всю полезную информацию. Даже жара ни на йоту не убавила энтузиазма. Она надела короткие шорты и майку и позволила бледному телу хотя бы немного приобрести более тёмный окрас. «Кое-то веке, мы поменялись местами. Такое событие происходит раз в жизни. Нужно пометить в календаре». Соня кинула озорной взгляд на «умирающую» подругу. Та же надела рубашку с длинным рукавом и брюки, заявив, что не хочет ходить остаток «курорта» с деревенским загаром. Вики даже умудрилась свои короткие волосы закрутить в небрежную гульку, а Соня по привычке сделала высокий хвост. — Нужно было высказать ему всё, что ты о нём думаешь, особенно про уборку. — не унималась Вики, вероятно, похмелье отмело на время оптимизм, выдвигая на первый план ворчливость. — А смысл? Чтобы он снова обзывал меня нытиком? — пожала плечами Соня и уцепилась пальцами за дощечку, когда повозка наехала на очередную кочку. — Тут дело больше во мне. Я ведь смотрела о капитане обзоры и вроде должна чувствовать его характер и мотивацию, но как коснулось пересечься, так скажем, с ним реальным, абсолютно перестала его понимать. То он проявляет чуткость и заботу, то гасит меня как последнюю школьницу. — Я думаю, проявление заботы через действие у него ко всем, кто находится в его окружении. Будь я на твоём месте, тоже бы завёл в лазарет. — бубнила Вики и со стоном откинула голову назад. — Цепляешь его, так как ты непредсказуема, вот и проверяет на прочность и в какой момент можешь сорваться и настроить весь разведкорпус против него. — Ты ведь только на первом курсе психологии, откуда такие познания мотивов человека? Вики проигнорировала комментарий подруги и, коварно улыбнувшись, выдвинула свою новую теорию: — Или ты его неосознанно привлекаешь, и он, как мальчишка, ищет повод тебя задеть, чтобы ты обратила на него внимание. Только если малыши дёргают за косички, то постарше пристают через слово. — Боже, Вики, я с тебя не могу. — Соня закатила глаза. — Леви вообще никогда не привлекали девушки, ну может, там Петра была, с которой шипирили, но на этом всё. — Откуда ты знаешь, какой капитан в этой реальности? Исаяма пропускал целые года и не показывал обычную жизнь вне сражений, может, он за это время и встречался с кем-нибудь. Соня только открыла рот, но затем замялась, всё-таки в словах подруги было логичное зерно. — Другой вопрос, какие именно у тебя эмоции к этому мужчине. Ты о нём фантазируешь, постоянно говоришь и ищешь глазами, особенно когда мы убираем. — Это всего лишь ваши домыслы, не подкреплённые фактами, Ватсон. — промолвила Соня и мельком глянула на сидящих напротив Конни, Жана и Кима. Они оживлённо болтали, не обращая внимания на девушек. — Фантазировала я всего единожды. Говорю про него, потому что капитан постоянно меня дёргает, а озираюсь в поисках шпионов, а не конкретного человека. Вики хмыкнула, но спорить не стала. Соня же, как бы ни боролась, но её искренне задело, что, оказывается, капитан — герой для всех, а не только для неё. Повозка шумно затормозила, и все, не сговариваясь, спрыгнули и, будто заранее зная, что делать, отправились на свои локации. Только Ким остался и помог спуститься девушкам. Он сжал ладонь Сони сильнее, чем стоило бы, и, когда та оказалась на гравийной поверхности, подмигнул, расплываясь в своей хитрой улыбке. Вики тоже без внимания не оставил, но она, в отличие от Сони, которая лишь снисходительно поблагодарила, прикусила губу и подмигнула в ответ. Вдали виднелся Эрен, который вовсю старательно бил молотом по рельсе. Чуть дальше расположилось несколько марлийцев, которые насыпали щебень и производили первую укладку. Даже Микаса здесь присутствовала, и Соне посчастливилось узреть её наяву. До этого дня, на удивление, они ни разу не пересекались. Леви на горизонте нигде не прослеживался, вероятно, подтянется позже. Соня не могла понять своих чувств: её этот факт радовал или наоборот приводил в уныние. Она даже представила, как тянет огромный мешок, а он, ничего не говоря, забирает из рук и тащит сам. «Соберись, сколько можно представлять эту чушь. Тебе же не пятнадцать, в конце концов». — Отчитывала себя девушка и направилась прямо к парням, которые вновь болтали, только уже рядом со стопкой рельс. Вики молча поплелась за ней. Она не нагоняла подругу и не перегоняла. Хотела, чтобы Соня наконец-то сама узнала поближе ребят без её помощи. Чувствовала, как напряжена спина, как сжимает в руках тетрадь. «Волнуется, как обычно, но, преодолевая страх, двигается вперёд». — Извините, можно обратиться. — тише, чем ожидала, промолвила Соня, обращаясь к компании. — Я бы хотела задать пару вопросов касательно вашей мотивации поступить в разведкорпус. Все разом уставились на девушку, но не с напускным раздражением, которого она боялась, а с живым любопытством. — Я же тебе говорил. — первый промолвил Ким. — Одно слово — «марлиечка», и я воплощу любое твоё желание. — Если, конечно, не начнёшь опять угрожать. — подключился Конни, при этом делая вид усердной работы. — Ну, бочки с водой рядом я пока не наблюдаю. — Соня лукаво улыбнулась и внутренне выдохнула, понимая, что окружающие настроены дружелюбно. — Так что пока ты не в зоне риска. — А жаль, я бы с удовольствием глянул, как ты превратишься в титана-шпиона и сожрёшь этого бесполезного солдата. — самодовольно произнёс Жан, а Конни пихнул его вбок. — Что ты хочешь знать? Через двадцать минут Соня онимевшими пальцами старалась поспевать за бесчисленными комментариями разведчиков. Ребята так разошлись, что то и дело перекрикивали и перебивали друг друга. Даже Саша присоединилась и подстёбывала Жана, который вконец расхорахорился и вещал, что чуть ли только не благодаря ему разведкорпус всё ещё на плаву. — Слушайте, а какой самый интересный факт вы можете рассказать про титанов, именно разумных, о котором мало кто знает? — спросила Вики и игриво глянула на Эрена, который продолжал усердно бить по рельсе. — У них нет, так скажем, достоинства между ног. — ляпнул Конни, сохраняя невозмутимое лицо. — Брешешь. — прищурившись, ответила Вики. — Ну, в виде титана — да, но не думаю, что в обличии человека… — задумчиво начала Соня, но Ким её перебил. — Да в любом облике. Это так скажем их проклятье. — Я думала, проклятие заключается в сокращённой жизни, а не в гениталиях. — не сдавалась Соня. — Марлийки, мы-то уже всё видели. Как никак, в одной казарме столько лет спали. — подхватил Жан, хитро сощурив глаза. — Там всё стерильно гладко. Саша, докажи. Девушка, вовсю хихикая, подтвердила данные, сказанные парнями, а Соня и Вики недоверчиво переглянулись. — По глазам вижу — брешешь. — Спорим? — не скрывая ухмылки, проговорил Жан. — Спорим. — протянула руку Вики. — Если мы правы и у Эрена там всё на месте, то вы с завтрашнего дня учите нас кататься на лошадях верхом. — Да, — уцепившись за новую соломинку свободы, пролепетала Соня. — И не просто научите, а будете с нами заниматься каждый день по несколько часов. — Соня, я могу научить тебя скакать наездницей, и не только на лошади. — вальяжно сказал Ким и закинул руку девушке на плечо. Соня на это лишь закатила глаза, но на губах дрогнула озорная улыбка. — Тогда если правы — окажемся мы. — Конни ткнул себя демонстративно в грудь. — Будете месяц нам прислуживать как служанки. — Идёт. — Вики пожала руку Жану, а он расплылся в коварной улыбке. — Ну и как вы, марлийки, проверите? Правильно, никак, значит, мы автоматически выиграли. — Ещё чего. — фыркнула Вики и приставила рёбра ладоней ко рту, сымитировав рупор. — Эй, Эрен, подойди сюда! Парень поднял глаза и, отшвырнув кувалду, медленно пошёл к компании, которая, в отличие от него, за час палец о палец не ударила. Все замерли в немом предвкушении. Соня терялась в догадках, что же там задумала подруга, и, судя по хищной улыбке, ничего хорошего. — Смотри, аккуратней, марлиечка, Эрен не терпит таких вопросов, может в титана превратиться и сожрать. — Ой, я тебя умоляю, будто его хоть раз кто-нибудь спрашивал. — Ты даже не представляешь, что происходит в казарме во время отбоя. — самодовольно промолвил Жан. — Вражеское проникновение? Если вы понимаете, о чём я. — ляпнула Соня и хохотнула, когда Ким пальцем ткнул её в ребро. Как только Эрен подошёл совсем близко, все разом притихли, а Вики, не дав ему опомниться, вымолвила: — Извини, парень, но я должна знать правду. С этими словами она беспардонно приложила ладонь к паху Эрена и легонько надавила. Все присутствующие зависли, и кто-то даже приоткрыл рот. Соня так вообще не знала, какую эмоцию использовать: шок, неловкость, стыд, нервный смех — казалось, всё смешалось воедино. Повисла такая звенящая тишина, что она слышала свои приглушённые удары сердца. А Вики в этот момент, карикатурно состроив сосредоточенное лицо, причмокивая, перекатывала в ладони содержимое Эрена. Тот же, покраснев, растерянно озирался на окружающих. — Там определённо что-то нащупывается. — махая одобрительно головой, вещала Вики и напоследок ещё раз немного нажала, чтобы убедиться в своих словах. — Спасибо, Эрен, ты невероятный мужчина. Йегер исподлобья кинул напоследок недоумённый, со смесью смущения, на всех взгляд и молча ретировался. Каждый добросовестно дождался, пока титан отойдёт на приличное расстояние, и зашелся истерическим смехом. — Вики, это последний раз, когда я с тобой вместе вписываюсь в мутные схемы. — глотая истеричные слёзы, проговорила Соня. — Я чуть со стыда не сгорела. — Как же он хорош. — Вики демонстративно облизала губы. — А у вас там на материке все такие? — сквозь смех спросил Конни. — Хочешь, чтобы и у тебя содержимое проверила? — не унималась Вики. Парни положительно закачали головой, а Саша пуще прежнего захохотала, но никто не успел и слова вставить, как над ними нависла тень Микасы. У неё в глазах настолько блестели огоньки ярости, что Соня на мгновение всерьёз опасалась за безопасность подруги. — У нас не принято такого рода поведение. — прорычала защитница определённых мужских гениталий. — Ещё раз так сделаешь — пожалеешь. — Окей. — выплюнула Вики и скривила пафосное лицо. Микаса кинула на всех осуждающий взгляд и поспешила «утешать» Эрена. — Что это за слово такое — «окей»? — с любопытством в голосе спросила Саша. — Это значит: сама разберусь, что мне делать, курица. — хмыкнула Вики. Соня только хотела перейти к новому списку вопросов, пока ребята уже совсем потеряли бдительность, как откуда не возьмись перед ними образовалась фигура Леви. Все, очевидно, на опыте быстро сгруппировались и сразу нашли себе работу, только Соня растерянно переминалась на месте, не зная, куда себя девать. — Прохлаждаемся? Девушка машинально засунула тетрадь за пояс и скрестила руки на груди. «Сколько можно терпеть? В конце концов, что он мне сделает — в камеру посадит? Да уж, лучше уж там киснуть, честное слово, чем терпеть постоянные нападки». — Для меня здесь нет работы. — Можно подносить те мешки к рабочим. — Они тяжелые. — Соня не выдержала и добавила. — Я девочка, в конце концов, и мне ещё детей рожать. Леви продолжал стоять с невозмутимым лицом, но глаза отвел, будто он об этом нюансе даже не задумывался. Но внезапно рядом с ними прошла Микаса, которая на плече несла огромную рельсу. Они синхронно повернули на неё головы, а ребята недалеко захихикали от комичной ситуации. — Бери свою подружку и тащите вдвоём. Капитан направился к Ханджи, а Соня, перекривляв его в спину, взяла под руку Вики и потянула к стопке мешков. — Такой огромный. — пыхтела Вики, еле держа концы баула. — Я надеюсь, ты сейчас о мешке говоришь. — улыбнулась Соня, одновременно ища глазами Эрена. — А ты сегодня проницательна как никогда, подруга. — Вики блаженно закатила глаза, вспоминая недавние события. В десяти шагах от пункта назначения к ним подошёл Йегер, молча забрал мешок, закинул на плечо и понёс к марлийцам. А Вики, растрогавшись, приложила ладонь к груди и послала парню в спину воздушный поцелуй. — Ты наложила на него какие-то чары, не пойму? — захихикала Соня, подходя к марлийцам. — Лишь женские, ведьминские решила оставить, если придётся подключить тяжёлую артиллерию. Соня к марлийцам подошла не просто так. Она хотела взять у них интервью и разузнать плюсы и минусы быть пленным на Парадизе. Мужчины, на удивление, приняли её хорошо. Сначала, конечно, опасались, но когда девушка раздражённо сжала зубы от пристального взгляда Леви, поняли, что она «своя», и рассказывали охотнее. Один из них даже был на её несостоявшейся революции и поэтому сейчас активно отвечал на вопросы, а иногда даже цитировал каких-то местных марлийских философов. Грузный мужчина вообще заявил, если Соня вдруг решится бежать, они готовы последовать за ней. Сказали: главное — починить один корабль, а там дело за малым. Девушка не успела проанализировать сказанное, так как около неё вновь образовалась фигура капитана. — Да, работаю я. — сквозь зубы процедила Соня и направилась к ребятам, которые таскали к локациям необходимые материалы. — Марлиечка, я смотрю, у нашего капитана к тебе «особая» любовь. — весело промолвил Ким и под пристальный взгляд Леви закинул руку ей на плечо и повёл к мешку. — Давай мы будем тянуть рельсу, а ты, как и Вики, стань посередине и делай вид, что помогаешь. — сказал Жан под одобрительный кивок Конни. «Пункт: найти надёжный тыл и учителей по верховой езде — выполнен». Вики, довольная, улыбалась, обнажая свои белые зубы, наблюдая, как 104-й поддерживает её лучшую подругу. «Наконец-то моя крошка адаптировалась».