Атака титанов: За стеной мечты

— Да пропихивай ты уже. — Ты видишь, что мне мешает. — С такими темпами мы никогда не кончим. — Правильно говорить «закончим». — Выкрикнула Вики, умирая со смеху. Уже второй день она наблюдала тщётные попытки разведчиков усадить Соню хотя бы на седло. Они стояли за стеной Марии на опушке леса, где ещё две недели назад находился палаточный городок. Сейчас же марлийцев переселили в бараки, а поле опустело, оставляя после себя уродливые следы недавнего пребывания: вытоптанную траву, обрывки брезента и местами пустые консервные банки, поблёскивающие под вечерним солнцем. Вики зашлась новой волной хохота, когда Конни, уткнувшись носом в бедро подруги и уперев руки ей под ягодицы, отчаянно пытался перекинуть её через седло. В этом жесте не было ни похоти, ни завуалированного повода потрогать за аппетитные места. Это был вызов. Когда Жан, Ким и даже Саша сдались и сказали, что Соня до конца дней обречена ходить пешком, Конни дерзко во всеуслышание заявил, что просто друзья-наставники никудышные, а он научит девушку запрыгивать на лошадь даже на ходу всего за час. Конни и не подозревал, что Соня, несмотря на годы танцев и идеальную растяжку, так и не смогла победить школьного «козла». Этот проклятый гимнастический снаряд сломал её когда-то, и теперь история повторялась. Вики не пришлось проходить через боль и страдания — она с шести лет уверенно держалась в седле, с того дня, когда отец отдал её в конный спорт. Но травма позвоночника сыграла свою роль, и теперь её мир сократился до редких прогулок по деревне на своём верном коне. — Я не верю! Сработало! Конни, ты действительно мастер. — Выпалила Саша, наблюдая, как Соня села в седло и даже горделиво выпрямила осанку. — Я же говорил. — Оперевшись ладонями о колени, запыхавшимся голосом ляпнул парень. Тем временем Саша крепко держала вторую лошадь под уздцы. Разведчики приготовили её на случай, если чудо свершится и Соня сможет прогуляться с кем-нибудь из них верхом под пылающие лучи заката. Вики повернула голову и заметила у ворот капитана — тот то ли отчитывал, то ли инструктировал двух стражников, но те, кажется, и не слушали его вовсе, ведь всё их внимание приковала Соня с её «блестящим» мастерством верховой езды. Охранники посмеивались, как, впрочем, и все собравшиеся. Даже Соня, вопреки ожиданиям, не злилась и не нервничала, а лишь весело крикнула Киму: — Даже не трать на меня время! Наездница из меня, как видишь, так себе во всех смыслах этого слова! Вики едва сдерживала смешок. «Интересно, капитан явился специально проверить, чем мы занимаемся, или просто судьба решила подкинуть ему это бесплатное представление?» Судя по тому, как стражники ухмылялись, наблюдая за «виртуозной» ездой Сони, а Леви даже головы не поворачивал в сторону наездницы, второй вариант казался куда правдоподобнее. Конни сделал несколько маленьких кругов, держа лошадь под уздцы, а затем отпустил, посчитав, что Соня основам уже научилась и способна справиться сама. Животное же нервничало, собственно как и её хозяйка в этот момент. Она мягко периодически гладила его по шее, но этот жест, судя по недовольному фырканью, совсем не спасал. — Конни, возьми обратно поводья, ты же видишь, что лошадь нервничает. — Крикнул Ким в спину парню, когда тот вальяжно шёл рядом с Соней. — Ой, вы меня учить будете? Она уже всё умеет. В этот миг Конни допустил роковую оплошность. Он звонко шлёпнул лошадь по бедру. Этот резкий звук сработал как спусковой крючок. Животное взвилось на дыбы и, игнорируя истеричные вопли Сони, ринулось в лесную чащу, увлекая беспомощную наездницу в бешеном галопе. В воздухе повисла гробовая тишина. Все присутствующие замерли, растерянно озираясь по сторонам. Даже Вики, всегда готовая к действию, в этот раз стояла как вкопанная — идея немедленно помочь подруге даже не возникла в её оцепеневшем сознании. — Чего зависли, придурки? — гаркнул Леви, вырвал поводья у Саши, запрыгнул на лошадь и поскакал вдогонку за потерпевшей. Соня мчалась сквозь лес, сжавшись в седле. В горле стоял ком, крик застрял где-то внутри не давая вырваться наружу. Глаза слезились от ветра, но она успевала различать происходящее вокруг: вот ствол мелькает в сантиметрах от ноги, вот ветка хлестнёт по плечу. Каждое дерево возникало перед ней как внезапная стена, и в доли секунды до проноса мимо она уже видела, как её тело размазывается по коре. Лошадь неслась, не разбирая дороги. Соня чувствовала, как под ней ходуном ходит горячая от напряжения спина, как стремена болтаются где-то там, внизу, куда она боялась даже опустить взгляд. Руки онемели, пальцы впились в гриву — но держаться уже не на чем, седло съехало набок. — Остановись… остановись, пожалуйста… — её голос сорвался на жалкий шёпот, потом на что-то среднее между стоном и всхлипом. Она говорила с лошадью, как с разъярённым человеком. В ушах стучало, в висках пульсировало. Соня успела заметить низко висевшую ветку — толстую, кривую, будто специально протянутую поперёк их пути. Она нависала прямо на уровне груди, и в тот миг перед глазами вспыхнуло чёткое, осознанное понимание о неизбежной кончине. Девушка зажмурилась, но не успела ощутить боль надвигающейся смерти, как внезапно чья-то рука обхватила её за талию и одним рывком перекинула на себя. Соня автоматически обняла спасителя за шею, и прижалась всем телом. Лишь когда лошадь затормозила, она поняла по запаху, на чьих коленях сидит. Соня распахнула глаза и резко отстранилась. Их лица находились настолько близко, что она почувствовала его горячее дыхание на своих губах. — Ты как? — глухо спросил Леви и отвел взгляд в сторону. — Нормально. — ответила Соня, но не выдержала, вновь прильнула к его плечу и разрыдалась. — Извините, я сейчас перестану ныть, просто немного испугалась. — Давай поищем лошадь. Леви, не дожидаясь ответа, аккуратно обхватил Соню за талию и помог пересесть спиной к нему. Он чувствовал, как она дрожит, как отчаянно пытается подавить страх. Хотел крепко прижать её к себе, чтобы перестала так трястись, но вовремя осекся и просто дал команду лошади медленно двигаться дальше в лесную чащу. Соня глубоко выдохнула, осознав, что опасность миновала. Но тут же застыла: его грудь плотно прижата к её спине, предплечья касаются её бёдер, держа поводья. Каждое движение его тела за спиной отзывалось мурашками по коже — даже сквозь одежду она чувствовала его тепло. Сердце, только начавшее успокаиваться, вновь забилось, теперь уже по совсем иной причине. — Важно управлять корпусом, — Леви передал поводья Соне, его пальцы слегка коснулись её рёбер. Девушка вздрогнула, но, затаив дыхание, сосредоточилась на его словах. Его руки аккуратно скользили по её талии, мягко направляя в такт шагам лошади. — Вот так, — голос капитана звучал тихо, почти в унисон с шелестом листвы. — Не напрягай спину. Дыши. Соне казалось, будто каждое его прикосновение оставляет на коже след — лёгкий, едва уловимый, но от этого ещё более будоражащий. Она старалась повторять движения, но мыслями всё ещё возвращалась к тому, как его ладони уверенно, но без лишней настойчивости корректировали её осанку. — Затем работаем ногами. Леви наклонился вперёд, его грудь плотнее прижалась к Сониной спине. Девушка резко замерла — дыхание перехватило, а внизу живота пробежала горячая волна. — Сожми немного колени, — его голос прозвучал прямо у уха, низкий и спокойный. Соня послушно исполнила приказ, и животное тут же перешло с рыси на шаг, будто понимая каждое её движение. Девушка неосознанно подалась тазом назад — ровно настолько, чтобы почувствовать твёрдую линию его бёдер. Спина выгнулась чуть сильнее, будто действительно только для того, чтобы лучше сжать колени… но тепло, расходящееся от точки соприкосновения, говорило об обратном. — Не ёрзай, — промолвил Леви, но его рука скользнула с талии ниже, к животу, намертво прижимая Соню к себе. Он не давал ей шевельнуться — не из-за лошади, а потому что следующий её шаг мог лишить их обоих последних проблесков самообладания. Леви одной рукой поправил положение её бёдер в седле, голос звучал хрипловато от напряжения: — Колени мягче… Да, вот так. Соня кивнула, стараясь сосредоточиться, но тут краем глаза заметила свою сбежавшую лошадь — та мирно щипала траву у опушки, будто и не устраивала минуту назад смертельную гонку. — Смотрите-ка, — ухмыльнулась она, — а эта предательница уже отдыхает. Её смешок оборвался, когда Леви вдруг крепче прижал её к себе, чтобы поправить повод. Губы случайно коснулись её уха: — Ну, хотя бы не умерла. Для первого раза — сойдёт. У Сони перехватило дыхание. Опять он со своим проклятым мужеством и своей невыносимой уверенностью. Всё внутри оборвалось, и мысленно заныла, понимая, что теперь неделю не сможет выбросить его из головы. Леви ловко подхватил повод второй лошади и крепко связал его со своей. Без лишних слов они поскакали рысцой обратно к стене. Соня решительно держала поводья, управляя животным сама. Наставления мужчины оказались настолько чёткими, что каждое движение выходило будто само собой — она чувствовала себя так, словно всю жизнь провела в седле. У самой опушки Леви вдруг убрал руки с поводьев, которые находились в сантиметре от Сониных ладоней, и лишь слегка придерживался за седло сзади. И девушке сразу стало чего-то не хватать. Возможно, этой надёжной опоры, а может, его крепких рук, которые всё это время были рядом, но в любом случае в груди разливалась тоска. Ребята, которые так и остались стоять на поле, все разом повернули головы в сторону парочки. Кто-то смотрел с живым любопытством, кто-то в шоке, а кто-то тревожно. Вики так вообще облегчённо выдохнула, видя, что подруга в порядке. Леви спрыгнул первый и наградил присутствующих тяжёлым взглядом. Ким подался вперёд к Соне и дотянулся руками до её талии, в тот момент, когда она наклонилась, пытаясь слезть. — Иди сюда, давай помогу. — Парень хотел потянуть её на себя, но Леви жёстко пресёк. — Руки убери. Не хватало, чтобы она из-за вас снова чуть не померла. Все машинально сделали шаг назад. Соня, перекинув ногу, засунула стопу в стремя и пыталась спрыгнуть. Следующее действие повергло всех в шок: Леви подхватил девушку за талию и буквально снял с лошади, поставив на землю. Соня в полной мере не смогла оценить жест, так как её состояние приближалось к полуобморочному. Адреналин отпустил, и на смену бесстрашию пришли головокружение, ватные ноги и тошнота. — Чаю? — спросил Леви, видя, как она вот-вот рухнет на колени. Его тон был ровным, но в глазах читалось: «Рухнешь — подхвачу». — Да, с удовольствием, — с истеричной ноткой в голосе ответила Соня и, не дожидаясь реакции приятелей, направилась к воротам. — С вами я позже разберусь. — процедил сквозь зубы Леви и, не оглядываясь, последовал за девушкой. Уже в кабинете он зажёг свечу, впуская в полумрак частичку света. Подошёл к столу, достал чашки и указал рукой Соне, чтобы села на свободный стул, а сам пошёл на общую кухню за кипятком. Она пару минут добросовестно сидела смирно, но любопытство взяло верх, и приподнявшись, принялась изучать содержимое полок. Соне казалось, что она вычистила уже каждый клочок штаба, кроме кабинета капитана. Он, похоже, вообще не позволял никому вторгаться в его «святыню» и убирался сам. Дверь гулко хлопнула, и девушка, чуть не опрокинув содержимое стола, резко вернулась в исходное положение. Леви тактично промолчал и сделал вид, будто не заметил, как она лазила по его вещам. Разлил чай из заварника по чашкам, сел за стол и, придвинув к себе свечу, начал разбирать письма. Соня же теребила карман брюк и не знала, как себя вести. Ей казалось, тишина затянулась, и неловкая пауза накатывала, как снежный ком. Она сделала торопливый глоток чая, обжигая язык, но это отвлекло лишь на секунду — в голове лихорадочно крутились и тут же отбрасывались десятки неуместных тем для разговора. Леви же будто вообще не смущало положение вещей, и он, взяв перо, что-то помечал на бумаге. Его полная погружённость в работу и кажущееся равнодушие к ситуации заставляли Соню чувствовать себя ещё более нелепо — будто она одна переживает эту неловкость, тогда как для капитана ничего особенного не происходило. — А знаете, со мной в детстве случилась похожая ситуация, — Соня попыталась улыбнуться, но вышло скорее что-то вроде нервного оскала. — Меня друг учил кататься на велосипеде, и я точно так же летела прямо в дерево. Только, в отличие от вас, ему не удалось меня спасти, и мы вместе... Она осеклась: Леви продолжал писать и, казалось, не обращал на неё никакого внимания. Внезапно он оторвал взор от бумаг и посмотрел Соне в глаза. — Ну? И что было дальше? — Мы врезались в раскидистую иву. Мне наложили четыре шва, — она засмеялась и приподняла волосы, показывая небольшой шрам на лбу. — Мне ещё повезло, а вот друг сломал ногу, и я, как идиотка, тащила его до больницы, не додумавшись сбегать домой и вызвать скорую. Благо неотложка находилась на той же улице. Леви не понимал половины слов, о которых она говорила: что такое велосипед и что значит «вызвать скорую». Но промолчал, решив, что это марлийские новшества, которые до Парадиза пока не дошли. Хотя у Леви закрадывались подозрения, что она, видимо и вовсе не с материка, а из другой, ему ещё неизвестной страны. — Понятно, — отрезал Леви и вновь усердно принялся что-то записывать. — А ещё, когда сдавала на права… — Соня снова замялась. «Может, он сказал „понятно“, чтобы я наконец заткнулась?» — Соня, ты специально делаешь паузы? — Вновь кинув на неё тяжёлый взгляд, уточнил Леви. — Просто я подумала, что вам неинтересно и не хотела отвлекать, — она сделала глоток чая и отвела глаза в пол, сильнее теребя пуговицу на рубашке. — Не говори глупостей, я внимательно слушаю. Несколько секунд Соня боролась с волнением, затем озорно продолжила: — И, в общем, представляете, я умудрилась врезаться в зад другой машины, несмотря на то, что рядом сидел инструктор. Она заассмеялась, и на мгновение показалось, что лицо капитана смягчилось и появилась слабая тень улыбки, заметная лишь уголками глаз. Этот небольшой жест внушил Соне уверенность, что капитан действительно слушает её, а не просто притворяется. Он оказался таким терпеливым и внимательным собеседником, что девушка постепенно расслабилась и потеряла бдительность. Перестав фильтровать речь, начала говорить легко и непринуждённо, на языке, понятном лишь «землянам». Её рассказы становились всё более живыми и откровенными, словно разговаривала с близким другом, а не с суровым капитаном. А Леви делал вид, что понимает всё, о чём она говорит, чтобы не казаться глупым. Соня, как истинная девушка, нашла «свободные уши» и болтала без умолку. Иногда ей казалось, что она чересчур увлеклась и совсем не даёт капитану возможности вставить хоть слово. Но каждый раз, когда она делала паузу, чтобы отпить чай, Леви тут же отрывал взгляд от бумаг, словно проверял, куда вдруг исчез бесконечный поток сознания. В какой-то момент Соня даже подумала, что, наверное, и Ханджи часами трещит капитану на ухо, а он вот так же спокойно её выслушивает. Воодушевившись этой мыслью, Соня перешла на более лёгкие и смешные истории, решив хоть немного развеселить мужчину. Оживлённо жестикулируя, она рассказала, как защищала диплом. Комиссия накинулась на неё, словно стая шакалов, с претензиями и упрёками, утверждая, что её работа никчёмна — и всё только потому, что Соня обнажила неудобную правду. — Но я не сдалась и решила пересдать. Как говорится: волков бояться — в лес не ходить, — весело заключила Соня, а Леви замер с пером в руках. Сегодня утром в одной из статей он прочитал точно такую же фразу и долго размышлял, что же она может значить. — Кто такие волки? — Волки — это животные, — начала объяснять Соня. — Они обычно живут в холодных лесах и горах, где много снега и морозов. Это крупные хищники с острыми зубами и густой шерстью, которая защищает их от холода. Они опасны, потому что охотятся стаями и могут напасть на крупную добычу — иногда даже на домашних животных или людей, если голодны или чувствуют угрозу. — Что тогда значит эта фраза? — спросил Леви, внимательно глядя Соне в глаза. — Это значит, что если бояться трудностей или опасностей, то никогда не добьёшься успеха. То есть нельзя ждать, что всё будет просто, и нужно идти вперёд, несмотря ни на что. Леви кивнул, пытаясь понять смысл, и в то же время постепенно осознавал, что все эти статьи, которые читает каждое утро, писала именно она. Конечно же, он догадывался об этом раньше, ведь несколько раз следил и видел, как Соня заходила в издательство. Сначала предполагал, что девушка либо подрабатывает наборщиком, либо пытается уговорить упрямого редактора взять её в штат. В редакции женщины редко пользовались уважением, и поэтому успехи Сони вызывали у него сомнения. «Чёрт, как я этого раньше не заметил?» Удивился, хотя и не показал. Это действительно она. Та самая, чьи статьи он читал по утрам: резкие, честные, точные. Каждая строка будто вытаскивала наружу то, что сам давно считал правильным, но никогда не озвучивал. Это была правда. Его правда тоже. Возможно, уважение к ней появилось ещё раньше — просто он не придал этому значения. Сейчас стало ясно. Лицо все еще оставалось спокойным. Чувства не для того, чтобы их показывать. «Тогда откуда она знает Эрвина и его заслуги?» Леви так и смотрел на неё в упор, а Соня поняла, что засиделась. — Мне пора. Она вскочила со своего места, не понимая, что делать с пустой чашкой — оставить как есть или сходить помыть. — Я сам помою. — Словно прочитав её мысли, проворчал Леви. Соня предположила, что, вероятно, настолько уже достала своим присутствием, что начала его раздражать. Уже почти у выхода дошло, что проявила неуважение к мужчине и даже не поблагодарила. — Спасибо за то, что спасли мне жизнь, и за чай тоже, — произнесла Соня, нажимая на ручку, а затем, поразмыслив, добавила: — И за приятную компанию тоже. Она вышла, оставив капитана погружённым в глубокий анализ и размышления. *** — Статьи — дерьмо. — ворчал редактор Джон, одновременно листая рукописи Сони и держа сигару во рту. — Дерьмо, дерьмо, полное дерьмо. За эту. — он демонстративно помахал листком. — готов заплатить двадцатку. — Я, конечно, стесняюсь спросить, а что не так, а? — процедила Соня и скрестила руки на груди. Они уже давно привыкли друг к другу и могли спокойно перебрасываться колкими фразами. Редактор почти сразу понял, что статьи пишет именно она, но предпочёл промолчать, хотя обычно был непреклонен в своих взглядах. Тем не менее ради успеха издания ему пришлось поступиться принципами. Благодаря её материалам тираж вырос в пять раз и продолжал стремительно увеличиваться. Газеты дошли даже до стен Сины, и местные чиновники потребовали увеличить поставки втрое начиная со следующей недели. Джон арендовал новое помещение, закупил печатные машинки и нанял местных наборщиков, однако даже после такого расширения они всё равно не успевали справляться с возросшим объёмом работы. — Это сопливые размышления пубертатной малолетки, а мне нужна сенсация. — ляпнул редактор и выпустил облако дыма прямо Соне в лицо. — И где мне её взять? Заставить Йегера превратиться в титана и уговорить сожрать всю эту никчёмную редакцию? — прорычала Соня и раздражённо размахивала перед лицом рукой, отгоняя то ли муху, то ли едкий дым. — Мне откуда знать. Сходи к марлийцам и спровоцируй этих выродков к тебе приставать. И запустим тираж на главной странице с таким заголовком: «Я видела их истинные лица — эксклюзивный репортаж из логова врага». — Такой хуй… — Соня сдержалась и сделала глубокий вдох. — такой чуши я давно не слышала. — Я всё сказал, без сенсации можешь не приходить. — А ничего, что пишет статьи мой брат-инвалид, который не может ходить! — Это не мои проблемы. Значит, таскай его на своём горбу и пусть ищет тему сам, раз его сестра не может потрясти выменем перед врагами. — с этими словами Джон демонстративно швырнул рукописи на край стола и откинулся на спинку кресла. — За это можно и пулю в лоб получить. — процедила сквозь зубы Соня, жалея, что под рукой нет пистолета Glock 19X, который беззвучно устранит из этой реальности одного грёбаного сексиста. — Я тебя умоляю, ты оружие-то в глаза хоть раз видела? — Не только видела, но и могу на расстоянии пятидесяти метров попасть одним выстрелом одному бесячему усатому мужику прямо в задницу. — выпалила Соня и сжала кулаки. Давненько её так не злили. — Смешная ты, Наполеон. — хохотнул редактор и засунул в рот сигару. — Всё, свободна, у меня больше нет времени трепать языком. Спускаясь по лестнице, Соня невольно возвращалась к мысли о людской ненасытности. Кажется, совсем недавно этот же придирчивый редактор с увлечением читал каждую статью и, не скрывая своего восхищения, говорил, что, наконец, сможет позволить себе новое кресло. А теперь он вальяжно тянет сигару и требует сенсации в мире, где люди только начали выдыхать и жить более-менее спокойно. «М-да, Пушкин изрёк эту истину ещё в девятнадцатом веке — в детской сказке». Её передёрнуло — то ли от воспоминаний о тех бесконечных анализах произведений прозаика, которые ей ещё в детстве приходилось делать, то ли от резкой вони, пронёсшейся перед лицом и тут же исчезнувшей. «Скоро Джон договорится, и я махну хвостиком, уйду к конкурентам, а он пусть снова сидит у своего разваленного здания», — мысленно решила она. Соня сама до конца не понимала, почему ноги понесли её вслед за смердящим запахом. Воняло гниющим мясом, которое, очевидно, хранили неправильно. Эту вонь она узнает из тысячи. Она завернула за угол и застыла, поражённая увиденным. Два тучных мужчин доставали из мешков мясо. Оно выглядело настолько удручающе, что Соня была уверена: мухи уже отложили в нём яйца. Соня подняла голову и прочитала вывеску продуктового магазина, в котором закупалась почти вся военная часть и местные жители. «Вот почему весь лазарет забит», — подумала Соня. — «Раз уж нужны интриги, скандалы и расследования, я напишу такую сенсацию, что новость о существующем материке для этих людей покажется бульварной желтухой».