Атака титанов: За стеной мечты

Говорят, счастье — это способность видеть ценность в том, что у тебя уже есть. Соня эти строки чувствовала каждой клеточкой своего тела, ныряя с головой в пенную ванну. Она и Вики уже как четыре дня находились внутри стен. Им выделили комнату на первом этаже в одном крыле вместе с отрядом Леви. И нетрудно было догадаться, для чего. Соне поначалу казалось, что у неё паранойя и из каждого угла за ней следят, но когда Вики поделилась этими же подозрениями, всё встало на свои места. Им предоставили работу и, естественно, по канону — убирать помещения и территорию вокруг штаба. Соня была рада даже такого рода занятию и осознала, что намывание полов её даже успокаивает и не хочется по возвращении домой настрочить письмо Исаяме о его «прекрасно» созданных персонажах. Комната тоже не могла не радовать. Крохотная, но уютная. Содержала в себе двухъярусную кровать, комод и письменный стол. Вики сразу забила место на втором этаже, а Соня даже обрадовалась решению подруги, так как могла яростно пинать ногой ночью матрас, когда подруга заводила свою «трель». Санузел находился в соседнем помещении, и девушка в первый день чуть ли не со слезами на глазах кинулась обнимать унитаз. Соня зашипела, когда горячая вода обдала травмированные руки, но уж лучше саднящая боль, чем прилипшая грязь. Как бы она ни старалась их залечить местной травой, всё равно раны воспалялись с новой силой. В лазарет принципиально не шла — ей не хотелось вновь испытать жестокого отношения от «местных». Старалась вообще свести общение со всеми к минимуму, и этому способствовало две весомые причины. Первая: не потерять связь с реальностью и понимать, что где-то есть настоящий мир, куда ей срочно нужно вернуться, а где — выдуманная вселенная. Вторая: оказалось, что у неё слишком ранимая душевная организация для этого места, и больше не хотелось, чтобы её обижали. А вот Вики, в отличие от подруги, наоборот, уже со всеми подружилась и даже уговаривала Сашу Брауна научить летать на УПМ. Внезапно у Сони всплыло воспоминание, как Леви записывал их фамилии, и, испытав вновь неловкость, она погрузилась в воду с головой. Теперь она была не София Мороз, а Сончес Наполеон. Спасибо лучшей подружке за прозвище. Хотя Вики тоже отличилась, когда с гордостью объявила, что её фамилия — Рамблинг. Соня чуть не провалилась сквозь землю от смущения и пронзительных глаз Леви. Когда жжение от ран достигло своего апогея, девушка выбралась из ванны и, шипя от боли, поплелась в комнату. — Вики, не ожидала, что ты будешь пить такой напиток, как чай. — У меня ломка по кофеину, — хрипло произнесла подруга, придерживая ладонью шею. — И горло невыносимо болит. Соня даже не успела ответить, как в дверь громко постучали и, не дождавшись ответа, зашёл мужчина средних лет в очках. — Я врач, мне велено осмотреть больную. Девушки подозрительно переглянулись. «Неужели к нам в комнату установили прослушку?» — Соня лихорадочно перебирала в голове, о чём в ближайшее время общалась с подругой и принялась ковырять ранку на руке. Вики указала на себя, и после вердикта об обычной простуде врач ретировался под растерянные взгляды подруг. Шёпотом перекинувшись парой фраз о том, что обсудят сложившуюся ситуацию на улице, они направились на завтрак. В принципе, жизнь здесь походила как в трудовом лагере. Приём пищи в одно время и в общей столовой, затем все разбредались по делам или работам, а вечером кучковались небольшими компаниями, бухали и обсуждали насущные проблемы. Уже по привычке, зайдя в кабинет Ханджи, Соня опустила руки в ведро с водой и взвыла от боли. Она отчаянно ими затрясла и дула на тыльную сторону ладоней. От страданий её отвлекли две газеты, небрежно лежавшие среди бумаг на столе. Вероятно, их приносили каждый день вместе с корреспонденцией. Соня прочитала пару статей и чуть не умерла от скуки, изучая это нудное чтиво. Она хотела вернуть на место, но, поразмыслив, принялась лихорадочно шарить глазами в поисках названия издательства. Сложила газету вчетверо и засунула в карман брюк. Кинула взгляд на вторую брошюру, которая внешне выглядела более объёмной. Там статьи, конечно, выглядели более «живыми» и провокационными. Соня даже отметила искромётный слог и запомнила для себя пару оборотов. Рядом с распахнутой дверью промелькнула тень Леви. Соня, тяжело выдохнув, вернула газету на стол и выбежала в коридор. — Капитан, извините, можно вас буквально на минуту? Леви лениво кинул на неё взгляд, но всё же остановился и, засунув руки в карманы, застыл в немом ожидании. — Можно пару дней убирать только территорию? — Соня машинально принялась нервно ковырять только что запёкшуюся ранку. — Чистоту гарантирую, даже босиком сможете ходить. — Девушка попыталась изобразить кривую улыбку, но Леви, очевидно, не оценил и продолжал стоять с каменным лицом. — Чем тебя не устраивает убирать кабинеты? Соня хотела сначала указать на раны и объяснить, что при контакте с водой они воспаляются и гноятся, но, посчитав, что капитан примет её доводы за очередное нытьё, решила сказать первое, что пришло в голову. — Просто заметила грязь на парадной лестнице, и она меня жутко раздражает. — Понятно. Врач заходил? — глухо спросил Леви, разглядывая, как Соня пытается растереть выступающую кровь на предплечье. — Да, он Вики уже выписал необходимое лечение, — отмахнулась девушка и, машинально смочив палец слюной, надавила на воспалённый участок. — Так позволите? — При чём здесь Рамблинг? Соня поджала губы, зажмурилась и отчаянно подавляла смешок. Каждый раз, когда она слышала эту «фамилию», у неё происходил эмоциональный диссонанс, который варьировался от неловкости до нервного смеха. — Ну, очевидно, потому, что Вики простыла, — невозмутимо ответила Соня и кинула на мужчину пренебрежительный взгляд. — Делаете вид, будто ваши шпионы не подслушивали нас всё это время. — Соня, ты вообще слышишь, что ты несёшь? — Леви обречённо потёр двумя пальцами виски. — Ладно, пойдём. Капитан устремил свой шаг вглубь коридора, а Соня пару секунд переминалась с ноги на ногу и переживала, что за её дерзость отведут прямиком в камеру. Но, взяв себя в руки, поспешила за мужчиной. Конечно, она не могла не отметить, как шла ему форма. Осанка прямая, плечи широкие, талия узкая — даже через ткань длинного плащевого пиджака заметно, насколько подтянутая и рельефная фигура. Оно и понятно: с таким активным образом жизни по-другому и не могло быть. Соня даже задумалась, встречала ли она в окружении таких хорошо сложенных парней. А больше всего её приводила в восторг выглаженная форма. Ворот поднят, нет ни складочки, словно мужчина в ней ходил на светские мероприятия и стоял с бокалом шампанского, а не летал днями на УПМ, сражаясь с врагами. Ткань не выцветшая, обувь начищена до блеска, а волосы уложены настолько аккуратно, что Соня невольно поправила свой потрёпанный конский хвост. Леви беспардонно, даже не удосужившись постучать, вошёл в помещение, а Соня почти бегом успела юркнуть за ним в комнату. В нос сразу врезались запахи лекарств и спирта, а напротив сидел всё тот же врач, который заходил утром. Он удивлённо вскинул брови, но не успел ничего сказать: капитан начал первый. — Почему не был произведён осмотр? Я ещё вчера вас посылал. — сдержанно проговорил Леви, но по напряжённой спине прослеживалось его раздражение. — Так вроде же я выписал лечение простывшей девушке, — врач глянул через плечо капитана на Соню, ища в её лице поддержки. — Вы не заметили, что у второй все руки и шея воспалённые? — Заметил, но она… Леви даже не стал слушать оправдания и грубо перебил: — Обработать ей руки и забинтовать. — Капитан, не дожидаясь ответа, направился к выходу и, уже нажав на ручку, бросил Соне: — Сразу после лазарета отправляйся натирать крыльцо — лично вечером пройдусь босиком по твоей вымытой лестнице. И возьми с собой подружку — уж слишком она счастливая шатается по штабу. Дверь захлопнулась, а Соня вместе с врачом пару минут озадаченно смотрели друг на друга, а затем мужчина, не произнося ни слова, подошёл к ней и принялся изучать раны. Уже через час, вооружившись метёлкой и жёсткой щёткой, подруги с энтузиазмом надраивали до блеска парадный вход. Соня сидела на корточках и, яростно оскалившись, пыталась очистить прилипшую грязь на ступеньке. Вики же, опершись на метлу, комментировала каждого человека в радиусе пятидесяти метров. — Всегда было интересно, чем они занимаются в промежутках между кровавыми сражениями, — задумчиво сказала Вики и помахала рукой девушке из разведки. Та, в свою очередь, приветливо ответила тем же. — Мне тоже. Причём выпускали отдельные истории, но вот повседневность никогда, — Соня сильнее надавила на щётку и облегчённо выдохнула, когда первый кусок грязи со свистом отлетел. — Я даже уже рада, что мы попали именно в этот промежуток. Сгорала от любопытства, чем разведчики ежедневно занимались, пока не приехала эта китаянка и не довела Эрена до ручки. — Да там такие скачки во времени были, что я до сих пор путаюсь, в какую серию попали. — В девятую, — Соня села на лестницу и вытерла тыльной стороной ладони взмокший лоб. — Там, конечно, мельком показали, но по подсчётам у нас есть год, чтобы вернуться домой до того, как достроят порт и разведчики отправятся на Марли. Девушка минуту теребила подол рубашки, а затем, уставившись вдаль, тихо промолвила: — Как думаешь, сто́ит предупреждать по поводу вина? Просто, мне кажется, меня примут за умалишённую и даже не станут слушать. — А что с ним, не помню? — озадаченно спросила Вики и для приличия сделала замах метлой. — Подмешают спинномозговую жидкость Зика, и почти весь Парадиз превратится в тупых титанов. Просто есть ли смысл рисковать своей свободой — очевидно, если не поверят, отправят в тюрьму, и тогда точно до дома не доберусь. — Тут вопрос в другом. Вики пристально осмотрелась по сторонам в поисках шпионов и продолжила: — А что, если мы, попав в эту вселенную, сможем изменить исход… — Понимаю, о чём ты, я тоже об этом задумывалась. Сработает ли эффект бабочки. — Можно не умничать и сказать простыми словами, — кривляясь, промолвила Вики, а Соня улыбнулась от карикатурного лица подруги. — Эффект бабочки — это когда малейшие изменения в системе могут приводить к крупным и непредсказуемым последствиям в будущем. — Соня тяжело вздохнула, видя растерянное лицо подруги. — Ты что, не смотрела фильм с Эштоном Кутчером? — Вики покачала отрицательно головой. — Ладно, приведу пример из другого фильма. Подруги переместились на следующую ступеньку, и Соня обречённо заныла, заметив такое же пятно, как и выше. — В общем, была разработана машина времени, и богатеи отправлялись в прошлое и убивали динозавров. Но загвоздка была в том, чтобы ничего не трогать, а динозавра, который и так должен был утонуть в болоте, валили, и он умирал якобы естественной смертью в нужном расположении. — Что-то такое припоминаю. — Да, а вот одна группа произвела неудачную вылазку, и, походу, если не изменяет память, девушка наступила на бабочку и тем самым изменила ход истории. Вернувшись назад, обнаружили, что мир стал меняться с космической скоростью. В общем, я думаю, посыл ты поняла. — То есть они нарушили баланс вселенной. — Вики пребывала под таким впечатлением, что даже усердно принялась подметать, тем самым пуская пыль на Соню. Девушка демонстративно прокашлялась и помахала перед лицом перебинтованной рукой. — Вспомнила — «И грянул гром» называется. Надо бы пересмотреть по возвращении. — Тогда получается, что мы можем изменить ход истории, и есть шанс на счастливый конец. — Так-то оно так, но здесь проблема в том, насколько реален этот мир. Ведь он прописан уже до финала, и это как бы страницы манги, а не, к примеру, параллельная реальность. Это как с временно́й петлей, которую Йегер постоянно проходил. Хотя я ещё сама не разобралась — может, действительно, во множестве вселенных такой мир и существовал… Вики слушала подругу вполуха, так как на крыльцо вышел Эрен, и она, прикусив губу, кокетливо ему помахала кончиками пальцев. Парень легонько качнул головой и направился к группе разведчиков, стоявших в метрах пятнадцати от девушек и комментировавших их «активную» уборку. — Какой же он красавчик, — Вики непроизвольно крутила пальчиком локон своих каштановых волос и с вожделением пялилась на титана. — Ты то же самое говорила час назад о Жане, а вчера о Киме, когда он к нам заходил поболтать, — не поднимая головы от лестницы, пролепетала Соня. — Ты посмотри, какой он милый, а глазки как у котёнка — такие большие и невинные. — Вики, ты соображаешь, что говоришь? Он уничтожил восемьдесят процентов населения этой планеты. — Соня не выдержала и засмеялась, заметив, как Эрен смущённо отводит глаза от напористого флирта подруги. — Правильно и сделал. Ты же видела этих марлийцев — одно сплошное быдло. — Ну, Галлиард мне в аниме нравился. Соня поднялась с насиженного места и решила обсудить с близким человеком вот уже час волнующий её вопрос. Она подошла вплотную к Вики и, подтянувшись на ухо, на одном дыхании выпалила: — Сегодня капитан отвёл меня в лазарет и отчитал врача, что не позаботился о моих руках. Оказывается, он приходил утром ко мне. — О ма-а-ай-й-й, у кого-то назревает курортная интрижка, — интригующе произнесла подруга, а Соня закатила глаза. — Это же Леви, какая интрижка. Тут дело больше во мне. — Она замялась, не решаясь произнести вслух свои зарождающиеся фантазии. — Я как последняя дура уже размечталась, что меня украдут марлийцы, а он разнесёт ради меня весь материк. Боже, я не знаю, почему я это представляю. — Соня прикрыла лицо руками, сгорая в этот момент от стыда. — Он никогда не был в моём вкусе. Ну, классный воин, а так ты же знаешь — моё внимание всегда было приковано к Эрвину. — Это нормальная реакция девушки, когда мужчина без слов решил её проблему, — буднично ответила Вики, убирая ладони подруги, чтобы посмотреть ей в глаза. — Вот твой жених Алекс только языком трепать умеет. Сломалась у тебя машина — и что он сделал? Правильно, распинался только о своих друзьях из сервиса, а по факту ты сама вызывала эвакуатор. — Блин, ну просто Алекс часто занят… — А как трепать тебе нервы и контролировать каждый твой шаг — время есть. — Ну ты сравнила моего любимого человека, который через месяц станет моим мужем, и вымышленного персонажа. — Да брось ты его уже наконец, — внезапно серьёзным тоном произнесла Вики и поставила руки в боки. — Ты о нём за неделю, проведённую здесь, даже не вспомнила. А этот «вымышленный» персонаж… — Девушка карикатурно пальцами изобразила кавычки. — Решил все наши проблемы, хотя не обязан был. — Это всё равно не ответ на вопрос о навязчивых фантазиях о нём. Я уже боюсь ложиться спать, осознавая, о ком будут мои мысли перед сном. — Ну и разреши себе помечтать о капитане, что тут такого? Об одном несуществующем персонаже грезила три года, так что тебе не привыкать. — Ай, всё, ты меня не понимаешь. Соня отмахнулась, давая понять, что разговор окончен. Натерев лестницу до блеска, она вернулась в комнату. Несколько раз перечитав спрятанную газету, Соня отметила все недочёты. Накидав пару строк для статьи, она попросила Вики выяснить у новых друзей, где находится издательство. Получив адрес, Соня собрала вещи и направилась к нужному зданию, предварительно уговорив подругу прикрыть её, мол, у неё схватил живот и сидит весь оставшийся день в туалете. Вики изначально воспротивилась отпускать Соню одну, но, поразмыслив и обрадовавшись, что наконец-то та адаптировалась и не истерит по любому поводу, попросила вернуться до заката. Девушка сначала кружила по местности и не могла скрыть восхищения. Соня замедлила шаг, разглядывая уютные домики Сигансины с их аккуратными черепичными крышами и побеленными стенами. Улочки вились между цветущими палисадниками, а в воздухе пахло свежей выпечкой из соседней пекарни. Но среди этой идиллии то и дело попадались пустые участки — там, где дома так и не восстановили после нападения титанов. Особенно резко контрастировал полуразрушенный дом Эрена. Соня остановилась перед ним, вспоминая кадры из аниме. На экране разрушения казались чем-то далёким, почти декорациями. Но сейчас, видя трещины в стенах и почерневшие от времени балки, она впервые по-настоящему ощутила масштаб той катастрофы. Пальцы сами потянулись к штукатурке, осыпающейся под прикосновением. Странное чувство — знать каждую деталь этого места по сериалу, но впервые видеть его воочию. Соня отошла, бросив последний взгляд на руины, и двинулась дальше по ожившей улице, где прошлое и настоящее существовали бок о бок. Соня остановилась перед невзрачным двухэтажным зданием, которое почти терялось среди одинаковых домиков Сигансины. Побелка на стенах облупилась, обнажив сероватую кладку, а деревянная дверь была распахнута настежь — видимо, так спасались от духоты в тесных помещениях. Изнутри доносился гул голосов и стук пишущих машинок. Она шагнула внутрь, и странное чувство дежавю накрыло её с головой. Казалось, она точно знала, куда идти: минуя шумную комнату с наборщиками текста, она без колебаний направилась к узкой лестнице на второй этаж. Ещё удивительнее было то, что на неё никто не обращал внимания — ни озабоченные курьеры с пачками газет в руках, ни мужчина в подтяжках, яростно что-то правивший карандашом. Будто по этим коридорам постоянно бродили посторонние, и ещё одна девушка с решительным взглядом никого не удивляла. Наверху Соня поймала за руку невысокую рыжеволосую девчонку, которая пыталась проскочить мимо с кипой бумаг. — Главред? — та хмыкнула, выдернув руку, но не сердясь. — Да вон, в конце коридора. Только он сегодня в духе не… — Не успев договорить, она юркнула в боковую дверь. Соня глубоко вдохнула и двинулась в указанном направлении. Стены здесь были увешаны номерами прошлых выпусков, а из-под двери в самом конце сочилась желтоватая полоска света. Соня аккуратно постучала в дверь, предварительно прочитав на табличке, что редактора зовут Джон. Ворчливый голос с другой стороны коротко буркнул: — Войдите. Кабинет, несмотря на ясный день за окном, сохранял полумрак — очевидно, из-за плотно сомкнутых штор. Воздух был слегка затхлым, будто его давно не проветривали. По центру за столом сидел мужчина — высокий, полноватый, лет сорока с лишним. У него были густые, но аккуратно подстриженные усы, и он, судя по чашке в руках, пил чай. — Что надо? — буркнул редактор, не отрываясь от своего напитка. Соня без долгого вступления сразу перешла к делу. — Я хочу поднять вашу газету на новый уровень. Ваши конкуренты почти сожрали вас, и я считаю себя вашим последним лучиком надежды… Она не успела договорить свою пламенную речь — мужчина грубо перебил, выставив руку вперёд, как бы отсекая лишние слова. — Баб журналистами не берём. Слишком много соплёй пишете. У Сони от нахлынувшего раздражения вернулись глазные тики. «Даже в этом мире есть сексисты. Хотя странно, вроде Исаям всегда прописывал уважительное отношение к женщинам...» — Вы даже не прочитали ни одной моей выдержки... — попыталась возразить она. — Я всё сказал. Вы горазды только чай подносить и болтать о красавчиках-разведчиках. Соня сделала глубокий вдох, стараясь не сорваться. Подработка ей была нужна как воздух. На эти деньги она планировала купить лошадь и сбежать на берег за своим рюкзаком, в котором хранилась волшебная книга. Воровать животину она пока опасалась — вероятно, здесь всё под счёт, и пропажу моментально вычислят. Быстро сообразив, как выкрутиться из бесячей ситуации, Соня подошла к пошарпанному столу и заговорила: — Я и не собиралась писать для вашей газеты. Но мой брат... Он после сражения с титанами прикован к постели и не может ходить. Это его рукопись. Не дав редактору опомниться, Соня достала из сумки сложенный лист бумаги и почти швырнула его в лицо Джону. Тот, то ли лениво, то ли пренебрежительно, взял лист двумя пальцами, развернул и начал читать. Сначала пробегал глазами по строчкам с очевидным скепсисом, но с каждым предложением его выражение становилось всё более сосредоточенным. Он будто начинал вчитываться в каждую букву, забыв о чае и даже о собеседнице. — Где продолжение? — ворочая бумагу в руках, уточнил Джон. — Сначала берёте моего брата внештатным журналистом, а потом он допишет остальное. — Так, быстро побежала к своему калеке и передала: завтра выпускаем эту статью в тираж. У него три часа, чтобы закончить мысль. — Мы не обсудили оплату. — За каждую статью по двадцатке. — Ищите другого, дурочка. — Соня хмыкнула и уверенным шагом направилась к выходу, понимая, что противный редактор теперь на крючке. — Пятьдесят и жду статью через час! — донёсся ей вдогонку голос Джона. Соня не обернулась. Злорадно улыбнувшись, почти торжественно, поспешила обратно в штаб. Весь путь девушку не отпускало чувство, что за ней кто-то наблюдает. Она резко повернула голову и всматривалась в переулок, надеясь заметить шпиона, но там никого не оказалось. Только ящики, лавка и кошка на подоконнике. На секунду ей показалось, что в глубине что-то мелькнуло — слишком резко, чтобы быть случайным движением. Она вгляделась внимательнее, но тени оставались неподвижны. «Эта паранойя сведёт меня с ума», — раздражённо подумала Соня и ускорила шаг. Оглянулась мельком — обычные лица, обычные прохожие. Ничего, что бросалось бы в глаза. Когда впереди показался поворот к штабу, она почти побежала. Хотелось как можно быстрее оказаться внутри и захлопнуть за собой дверь. Уже с карандашом в руках Соня закрыла глаза и в эту самую секунду решила попрощаться с мужчиной своей мечты и оставить его наконец-то в покое. Сколько бы она ни цеплялась за надежду, судьба явно была против. Даже оказавшись в его вселенной, она так и не застала его. Ни мельком, ни случайно, ни издалека. «Ну, зато до сих пор вдохновляет». Соня горько улыбнулась — и на одном дыхании принялась дописывать статью. Рука сама вела строки, словно внутри давно всё было сформулировано, просто ждало сигнала. *** Леви зашёл в кабинет и, увидев стопку корреспонденции на столе, на мгновение замер. Он так устал от бумажной работы, которой после визита Елены стало в разы больше. Бесконечные отчёты о пленных, расходниках на порт, планы железной дороги, учёт снаряжения и дежурств, список выданных пайков — всё это копилось каждый день. Плюс бумаги по разведке. Кто чем занят, где пропал, кого перевели, кто получил травму. Знал бы он год назад, что его основная работа будет сводиться к этому — сортировке документов и присмотру за пленными и своими — в жизни бы не поверил. Раздражённо перебирая письма, он раскладывал их по ящикам, помеченным по алфавиту. Пальцы уже машинально определяли, куда что бросить. Заварил себе чай, постставив кипяток на подоконник, и с тяжёлым вздохом плюхнулся на стул. Первым попался отчёт от Спрингера о работе на посту. Леви начал читать, но уже на втором абзаце поморщился и отшвырнул лист — не выносил его манеру подачи. Всё через одно место. Чашка, стоявшая слишком близко, качнулась, и чай, конечно же, пролился на стопку бумаг. Пару капель попало и на рубашку. Леви резко дёрнулся, зацепил край стола, и половина содержимого кубарем рухнула на пол. Бумаги, папки, канцелярия — всё смешалось. Мужчина со злостью скрипнул зубами и, опустившись на корточки, начал собирать всё обратно. На полпути его взгляд зацепился за заголовок невзрачной газеты — той самой, что он всегда выбрасывал, даже не разворачивая. Леви потянулся к ней без особого интереса, но на второй строчке в глаза бросилось знакомое имя. Он даже не встал. Остался на корточках и начал вчитываться, словно выцепляя каждое слово. Бумаги валялись вокруг, чай остывал на полу, но всё это в момент перестало иметь значение. «Герой нашего времени» Автор статьи: внештатный корреспондент Роберт Фиск Как часто мы забываем лица, имена, истории — тех, кто стоял на передовой, кто первым шёл в бой, кто отдал свою жизнь не ради славы, а ради того, чтобы мы могли продолжать жить. Забываем быстро. Годы проходят, и даже память начинает тускнеть. Мы учим имена новых командиров, следим за тем, как растёт урожай, как строится железная дорога, как улучшается быт. А те, кто положил жизнь, чтобы у нас в принципе была возможность заботиться о быте — становятся частью архива. Если вообще становятся. Эрвин Смит — один из тех, чью память мы не имеем права вычёркивать. Но уже вычеркнули. В его честь не названа ни одна улица. Ни одной школы, ни одной площади. Ни мемориальной доски, ни даты в календаре. А ведь именно он стал тем, кто, зная, что не вернётся, поднял армию в последний бой. Тем, кто, глядя в глаза смерти, всё равно говорил: «Вперёд». Не потому, что не боялся. А потому что понимал: выбора нет. Командир разведкорпуса, стратег, идеолог, человек, чья решимость изменила само понимание слова «война». Он не просто отправлял отряды за стены — он шёл впереди. Был с теми, кто падал, кто умирал, кто терял друзей. Он не дистанцировался от боли — он делил её. И, возможно, именно это делало его по-настоящему сильным. Командир Эрвин знал, что, правда, дороже комфорта. Он понимал, что всё, во что привыкли верить люди за стенами, — лишь иллюзия, надёжно встроенная в механизм власти. Он не боялся задать вопрос: «А что, если всё не так?» И когда нашёл ответ — не молчал. Он обнажал свою душу, свою веру, свои сомнения, своё упрямство. В одиночку — против всех. Против совета, против высших чинов, против даже собственных солдат, когда те не понимали его решений. Многие тогда считали его безумцем. Позже — лидером. А теперь — просто забыли. Но именно благодаря ему сегодня вы читаете эту статью. Именно его голос открыл путь к истине. Его приказ стал тем, что изменил написанную историю. Он не дожил до развязки, не узнал, что правда, которую он так рвался раскрыть, наконец всплыла. И наверное, в этом есть трагедия. И всё же — память о нём жива. Пусть не в табличках, не в названиях. А в тех, кто сражался рядом. В тех, кто пошёл по его следу. В тех, кто не готов забыть. И если вы читаете это и пожимаете плечами — значит, он проиграл. Потому что герой, о котором молчат, — это не герой. Это отражение нашей коллективной слепоты. «А может, он и не нужен нам? Нам не нужен человек, который показал, что всё, во что мы верили, было ложью?» И если память о тех, кто действительно боролся за нашу свободу, не нужна обществу — значит, свобода давно мертва. «Ведь как иначе объяснить, что имя Эрвина Смита до сих пор не заслужило ни улицы, ни памятника?» «А может, нам просто удобнее жить в иллюзии, прячась за оправданиями и страхами?» Но правда не исчезает. Она ждёт тех, кто готов её услышать — и тех, кто готов платить за неё своей свободой. Задумайтесь, благодаря кому вы спокойно спите по ночам, не боясь нападения очередных титанов. Леви, не веря своим глазам, ещё раз перечитал содержимое статьи. Казалось, кто-то проник в его голову и вытащил оттуда все мысли, что он копил в себе всё это время. Каждое слово попадало в самую суть — не обман, не преувеличение, а суровая правда, которую он так и не озвучил вслух. — Леви, ты это видел? — без стука ворвалась Ханджи, размахивая в руках свёрнутой газетой. — Я хочу пожать руку этому корреспонденту. Давай завтра отправимся в редакцию и узнаем, кто написал статью. — Не пори чушь, Ханджи, — сухо ответил Леви, но газету не выбросил. Он аккуратно сложил её в верхний ящик своего стола, словно это была важная реликвия, а не просто листок с печатью. — Но ты не можешь отрицать, что статья великолепна. Леви промолчал, но его молчание было громче любых слов.