Годы в Тени: Исповедь Оружия

      Циклы тренировок слились в однородный поток, где дни измерялись не восходами, а количеством выполненных протоколов и полученных разрядов за ошибки. Тело Наруто стало идеальным инструментом — послушным, точным, лишенным непроизвольных реакций. Но глубоко внутри, под слоями выученных догм и подавленных эмоций, иногда шевелилось нечто иное.       Горячий пар от чаши с рамэном в Ичираку. Смех. Яркий оранжевый цвет его куртки.       Холодный свет тренировочного зала. Безвкусная питательная паста. Черная униформа. Эти вспышки были редкими и быстро подавлялись. Они были слабостью. А слабость вела к провалу. Однажды Инструктор вошел в его камеру в непривычное время. В руках он держал сложенный комплект одежды — не тренировочной, а полевой экипировки Анбу. — Подготовка к выходу, — бросил он, оставив одежду на койке. — Полевое испытание. Пятнадцать минут. Сердце Наруто на мгновение учащенно забилось. Выход? На улицу? Затем он поймал себя на этой эмоции — надежде с ноткой любопытства — и немедленно подавил ее. Агент не должен испытывать любопытство. Агент выполняет приказ. Он переоделся. Ткань была грубой, но функциональной. Когда он надел высокий воротник, скрывающий нижнюю часть лица, и закрепил на поясе стандартный набор Анбу, что-то щелкнуло внутри. Это был не разрыв с прошлым — тот разрыв произошел в Комнате Эха. Это было принятие новой реальности. Инструктор повел его по длинному, слабо освещенному коридору, который они раньше не использовали. Они миновали несколько постов с вооруженной охраной, чьи лица скрывали маски. Никто не произнес ни слова. Воздух гудел от работы скрытых механизмов. Они прошли через сложную печать, и Наруто почувствовал, как его энергетическую сигнатуру считывают и архивируют. Наконец они вышли в небольшой подземный зал. В центре стояли двое других агентов в масках. Рядом на столе лежала развернутая карта района Конохи. — Первая полевая проверка, — Инструктор указал на карту. — Цель — ниндзя-перебежчик. Шиноби ранга чунин из Скрытого Тумана. Продавал информацию о патрульных маршрутах. Обнаружен, скрывается здесь. — Его палец ткнул в район заброшенных складов на окраине. — Задача — нейтрализация. Чисто и тихо. Слова «нейтрализация», «цель» отскакивали от сознания Наруто, как горох от стены. Они были просто терминами. Но потом... Ниндзя-перебежчик... — мысль пронеслась, быстрая, как молния. Как Саске... Он тоже ушел... стал предателем... Образ черных глаз, холодных и отчужденных, на секунду встал перед ним. Сердце сжалось. Старая, знакомая боль, приглушенная, но не убитая до конца, шевельнулась в глубине. Он тут же заставил себя дышать глубже, по протоколу успокоения. Неверная ассоциация. Цель не имеет отношения к Учиха Саске. Цель — угроза безопасности деревни. Эмоциональные параллели запрещены. Один из агентов протянул ему свиток. — Тактическая информация и описание цели. Запомни. Уничтожь после прочтения. Наруто развернул свиток. Сухой текст, схема местности, примерное описание внешности. Ничего личного. Просто данные. Он запомнил все за тридцать секунд, затем сжег свиток малым огненным стилем, как предписывал протокол. — Тридцать минут, — сказал Инструктор. — Мы не вмешиваемся. Любое отклонение от протокола — провал. Провал имеет последствия. Его проводили к потайному выходу — обычной на вид каменной стене, которая отъехала в сторону после сложной последовательности печатей. За ней был темный тоннель, ведущий на поверхность. Наруто вышел в холодный ночной воздух. Выход бесшумно закрылся за ним, превратившись обратно в скальную породу. Он остался один. Впервые за многие недели — под открытым, пусть и закопченным, небом. Он сделал глубокий вдох, анализируя воздух. Пыль, органика, слабый след чужой чакры. Он двинулся вперед, скрываясь в тенях, используя каждую впадину, каждую груду мусора как укрытие. Его дыхание было ровным, сердцебиение — спокойным. Он был инструментом, выполняющим функцию. Беги. Беги сейчас. Пока не поздно. Ты не должен этого делать. Мысль пришла откуда-то из самых потаенных глубин, слабым, испуганным шепотом того мальчика, которым он был. Он замер на секунду, пальцы непроизвольно сжались. Затем он решил попробовать повторить технику скрытого перемещения. С непривычки, его тело напряглось, приняв стойку. Он не старался бежать. Он пытался раствориться в тенях, двигаясь от одного укрытия к другому, но не так грационзно и профессионально, как требуют от Агентов. Каждый шаг должен быть выверен, каждый взгляд сканировать местность на предмет угроз. Он больше не Наруто. Он Агент. Агент должен выполнять приказ. Через семь минут он оказался у полуразрушенного кирпичного здания — бывшего мукомольного цеха. Согласно данным, цель находилась на втором этаже, в центральном помещении. Наруто не стал пользоваться дверьми. Он, как можно тише, взобрался по грубой, осыпающейся стене, его пальцы находили малейшие выступы. Ни единого звука, ни оставленной царапины. Он замер у огромного разбитого окна, заглянув внутрь. В центре пустой, заваленной обломками и птичьим пометом комнаты, у чадящего костра из старых ящиков, сидел человек. Он был худым, изможденным, его лицо искажала гримаса паранойи и усталости. Рядом с ним лежал походный ранец и несколько потрепанных свитков. Перебежчик. Живой, дышащий человек. Наруто проанализировал обстановку с холодной точностью. Один основной выход — лестница. Ни видимых ловушек на подходах. Цель расслаблена, но насторожена, постоянно поглядывает на вход. Протокол предписывал быструю и бесшумную ликвидацию из укрытия, без установления контакта. Он бесшумно, словно ветер, проскользнул в комнату, используя момент, когда перебежчик потянулся к своей походной фляге, отвлекаясь. Его черная униформа сливалась с тенями. Он был в двух шагах от цели, его рука уже тянулась к сюрикену с усыпляющим ядом — бескровный вариант, предписанный протоколом для тихих операций. И тут его нога, делая последний бесшумный шаг, наступила на почти невидимую, натянутую в пыли у самого пола проволоку. Раздался резкий, звенящий звук. Простой, но эффективный. Перебежчик вскочил как ужаленный, в его руках мгновенно оказался боевой кунай. Его глаза, широкие от страха, выхватили фигуру Наруто из темноты. — Кто здесь?! Стой! Провал. Наруто не предусмотрел элементарной, кустарной сигнализации. Грубая ошибка. Нарушение протокола. Позор. В его голове на секунду воцарился хаос. Беги! Ты все испортил! — закричал старый, испуганный голос. Но годы — нет, недели, но ощущавшиеся как годы — муштры и боли среагировали быстрее. Его тело, выдрессированное до состояния рефлекса, уже двигалось. Он не стал скрываться. Отступление было бы большей ошибкой. Он ринулся вперед, отбросив сюрикен — план «тихо» провалился. Перебежчик был опытным бойцом. Страх придал его движениям резкости. Он метнул кунай в горло Наруто. Но Агент уже не был на том месте. Он инстинктивно сместился на сантиметр, и клинок пролетел мимо, с глухим стуком вонзившись в деревянную балку сзади. В следующее мгновение Наруто был уже вблизи, его рука с выверенным, как по учебнику, движением нанесла рубящий удар по горлу — смертельный прием. Перебежчик в последний момент с яростью отклонился, удар пришелся в ключицу. Раздался неприятный, сухой хруст. Человек вскрикнул — коротко, сдавленно — от боли и шока и отшатнулся, пытаясь создать дистанцию. Его руки начали судорожно складывать печати для техники водяного стиля. Он пытается защититься. Он просто защищается. Он не хочет умирать. Мысль, острая и чужая, пронзила холодную броню протоколов. Наруто увидел в его глазах не злобу убийцы, а животный, панический страх. Тот самый страх, что он видел в глазах зверей на охоте... Он не дал себе думать. Он не дал ему закончить. Он снова оказался рядом, его атаки были быстрыми, точными, безжалостными, как работа гильотины. Он не тратил чакру на громкие, эффектные техники. Он бил по суставам, выводя из строя конечности. По глазам, лишая ориентации. Это был не поединок. Это было расчленение еще живой, сопротивляющейся мишени. Перебежчик, отчаявшись, выбросил в лицо Наруто горсть едкой, ослепляющей пыли и попытался прорваться к пролому в стене, ведущему на лестницу. Наруто, ослепленный, следовал за ним по звуку его панического дыхания и волочащейся ноги. Он поймал его за шиворот, с силой дернул на себя и, когда тело противника с размаху ударилось о бетонный пол, нанес точный, сокрушающий удар каблуком в основание черепа. Тишина. Резкая, оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием умирающего костра и его собственным, чуть сбившимся дыханием. Наруто стоял над бездыханным телом, его грудь слегка вздымалась. Он моргнул, пытаясь протереть глаза от пыли. Воздух был густым и спертым, наполненным запахом пыли, пота, страха и медленно распространяющимся медным запахом крови. Он смотрел на человека, которого только что убил. На его широко открытые, остекленевшие глаза, в которых застыл ужас. На неестественно вывернутую руку. На тонкую струйку крови, вытекающую из уха и образующую маленькое, темное пятно на пыльном бетоне. Внутри что-то оборвалось. Какая-то последняя, тонкая нить. Он ждал, что нахлынет ужас. Отвращение. Паника. Но... ничего не пришло. Был лишь вакуум. Глухая, звенящая пустота. А потом — холодный, автоматический анализ. «Задача выполнена. Нейтрализация успешна. Время от момента контакта: 7 минут 48 секунд. Отклонение от протокола: одно — не обнаружена сигнализация. Причина: недостаточная разведка подхода. Вывод: требуется больше внимания к кустарным методам охраны. Личные ощущения:...» Он задержался, сканируя себя. «...Личные ощущения: отсутствуют. Стабильность Агента — в норме». Он наклонился. Его руки, без единой дрожи, обыскали тело, забрали свитки. Затем, следуя протоколу сокрытия следов, он вытащил тело из здания — оно было на удивление тяжелым, обмякшим — и спрятал в глубокой промоине, засыпав обломками кирпича и щебнем. Он тщательно стер следы своей крови (небольшая царапина на руке от куная) и следы борьбы внутри, используя заранее приготовленный реагент. Ровно через двадцать девять минут он вернулся к точке сбора. Потайной вход открылся. Он вошел внутрь. Запах крови и пыли, который он принес с собой, показался ему странно чуждым в стерильном воздухе потайного хода. Инструктор смотрел на него своим бесстрастным взглядом. Он что-то почувствовал? Уловил запах? Увидел мельчайшие брызги на униформе? — Отчет, — его голос был ровным, как всегда. Наруто сделал вдох. Его собственный голос прозвучал удивительно спокойно, лишь чуть хриплее обычного. — Задача выполнена. Цель нейтрализована. Материалы изъяты. Тело утилизировано, локация зачищена. Отклонение от протокола: не обнаружена примитивная сигнализация на подступе. Время ликвидации после контакта увеличено на пять минут. Он протянул Инструктору добытые свитки. Тот взял их, не глядя, и отложил в сторону. — Ошибка была. — констатировал он. — Грубая. Но... — он сделал микроскопическую паузу, — ...реакция была адекватной. Ты не запаниковал. Не впал в ступор. Не попытался скрыть провал, а действовал по обстоятельствам, минимизируя последствия. Ты сохранил функциональность. Это... приемлемо. Для первого раза. Он откинулся на спинку сиденья. — Запомни это ощущение, Агент. Холод. Пустоту, что пришла после. Это — твой единственный союзник. Это то, что позволит тебе делать то, что необходимо для выживания и выполнения миссии, и оставаться операбельным. Большинство новичков на твоем месте либо сбежали бы, либо их вырвало бы прямо на месте. Ты — функционировал. В данных обстоятельствах — это главный результат. Строй двинулся в обратный путь. Наруто шёл и смотрел на свои руки, висящие вдоль туловища. На суставах пальцев были ссадины. На тыльной стороне левой руки — та самая царапина, уже подсохшая. И между пальцами, в складках кожи, он разглядел крошечные, почти незаметные, засохшие точки. Не его крови. Чужой. Он потёр пальцы друг о друга. Пятна не стерлись. Он просто расслабил руки обратно. Руки были просто инструментом. Инструментом для нанесения ударов, для сокрытия следов, для убийства. Как и он сам. — Ты... только что убил человека, — голос Кьюби прозвучал не яростно, не злорадно, а с каким-то ошеломленным, почти недоверчивым недоумением. — Ты видел его глаза? Ты слышал его крик? И ты даже не дрогнул. Ни в момент, ни после. Как... что они с тобой сделали? — Он был угрозой безопасности деревни, — мысленно ответил Наруто, его внутренний монолог был столь же безжизненным, как и устный отчет. Он цитировал протокол. — Его действия наносили ущерб Конохе. Его нейтрализация была логичным и необходимым действием. Эмоции в данной ситуации были бы контрпродуктивны и опасны для Агента. — Но он был живым. — настаивал Лис, и в его голосе, всегда полном ярости или презрения, впервые зазвучала настоящая, неподдельная растерянность. — Он дышал, он чувствовал страх, он хотел жить. Ты почувствовал, как он дернулся под твоим ударом? — Биологическая жизнь была прекращена для устранения угрозы, — ответил Наруто, и его собственная, холодная логика пугала его где-то на том, почти умершем, уровне. — Задача выполнена. В этом есть эффективность. В этом есть порядок. Кьюби не ответил. В клетке сознания Наруто воцарилась тяжелая, гнетущая тишина, более пугающая, чем любой его рев. Девятихвостый, воплощение хаоса и ярости, казалось, был потрясен до глубины души этой... неестественной пустотой. Когда они вернулись в подземный комплекс, Наруто прошел стандартную процедуру досмотра и дезинфекции. Его униформу забрали на утилизацию. Его самого отправили в душевую, где сильные струи воды смыли с него пыль, пот и последние, невидимые глазу следы происшедшего. Вода была горячей, но он почти не чувствовал ее. Его отвели в ту же самую камеру. Он сел на койку, теперь одетый в чистую, стандартную униформу. Он подошел к раковине, умыл лицо холодной водой и поднял взгляд на свое отражение в металлическом зеркале. Тот же бледный незнакомец с короткими волосами и пустыми глазами смотрел на него. Но теперь, присмотревшись, он увидел в этих глазах нечто новое. Не вину. Не раскаяние. Не ужас. А... ледяное, безжалостное спокойствие. Уверенность. Уверенность в правильности протоколов. В необходимости того, что он сделал. Та самая уверенность, что была в глазах Инструктора. Он лег на койку и закрыл глаза. Образ мертвого перебежчика, его испуганные глаза, хруст кости — все это всплыло в его памяти с кристальной четкостью. Он не отгонял эти образы. Не пытался забыться. Он позволил им быть. Он изучал их. Анализировал. Как изучал бы тактическую схему прошедшего боя, ища ошибки для их будущего устранения. Первая кровь была пролита. И он, Наруто Узумаки, не почувствовал ничего. Ничего, кроме холодного, безличного удовлетворения от правильно выполненной задачи и усвоенного урока. Он был пуст. И эта пустота, как и обещал Инструктор, делала его сильным. Сильным, как отточенная сталь. И такой же бездушной. Где-то в глубине, под толщей льда, слабо шевельнулось что-то теплое и горькое — последний отголосок плача того мальчика в оранжевом. Но звук был слишком тихим, чтобы его услышать.