От тебя пахнет ладаном

Вопли портретов едва доносились из-за плотно закрытой двери. Миссис Уизли зорко следила за ходом работ, не отвлекаясь на только что прибывших, так что подсмотреть или, тем более, подслушать что-то не представлялось возможным. Гарри тяжело вздохнул и закашлялся. Пыль и затхлый запах не могли остановить никакие повязки, даже влажная ткань на лице скорее мешала дышать, чем спасала от грязи. Рон своей огромной лапой похлопал его по плечу, бросая понимающий взгляд. Гарри снова вздохнул, на этот раз мысленно, и продолжил уборку. Плесень всех цветов и степеней въедливости расползалась по стенам и, казалось, успевала прорастать на только что обработанных участках, пока они отворачивались. Иногда Гарри казалось, что стены дома на Гриммо давно состоят только из нее. Вопли внизу окончательно затихли, а спустя пару минут в комнату, которую они драили уже третий час, вошел Ремус. –Молли, пришел Кингсли, у него новости. Ты не могла бы подойти? – По тону Люпина невозможно было понять, какого рода эти новости. Миссис Уизли серьезно кивнула и пошла к двери, кидая на ходу: –Продолжайте без меня. И не смей отлынивать, Рон! Как только шаги матери стихли, Рон с силой швырнул тряпку в стену. –Да сколько можно?! Я что, эльф домовой?! – Под тряпкой что-то жалобно звякнуло, но никто не обратил на это внимания. – С самого утра тут пыль глотаем, и даже за бутербродом отойти не дают! С меня хватит! –Это после твоего вчерашнего чаепития, – недовольно покосилась на него Гермиона из своего угла. – Тебя не было почти два часа, пока мы оттирали этот несчастный шкаф. Гарри облегченно выдохнул – после недавней ссоры подруга больше не выговаривала им за домашних эльфов, но весь ее вид говорил, что она думает о словах Рона. –Да ненавижу я этих тварей, понимаешь? Видеть их не могу! Все равно бы от меня проку не было. –Да они по большей части сушеные были, а их-то ты терпишь, так что мог и помочь. –Ладно, – решил прервать их Гарри. – Чем быстрее мы здесь закончим, тем быстрее сможем отдохнуть. А ругаться, если хотите, можно и с тряпкой в руках. Рон, все еще красный, тоже вздохнул и закашлялся. Возможно, стоило проветрить, но в этой комнате окон не было. В доме Блэков вообще было много комнат, которые окон не предусматривали. С кряхтеньем и жалобами на боль в спине он наклонился и все же поднял тряпку, из которой выпала странная, тускло мерцающая вещица. Это было что-то вроде подвески, но без цепочки или шнура. В серебряном обрамлении странно переливался грязный черный камень, огранки кабошон. Внутри, казалось, была заключена жидкость или, скорее, плотный туман, клубящийся теперь под большой трещиной в самом центре камня. –По-моему, он сломан, – заметил Рон, рассматривая безделушку. – А, ладно, Сириус все равно сказал выкинуть всю эту рухлядь. Он уже хотел кинуть ее в ведро, но тут раздался еще один, более отчетливый хруст, и из расколотого пополам камня ему на руки полился тот самый черный густой туман. Гарри среагировал мгновенно, выбивая эту явно темную хрень из его рук, но половинки артефакта зависли в воздухе, а затем резко разошлись, выпуская неизвестную субстанцию наружу. Черный туман ринулся на них с Роном, поглощая звуки, свет и ощущения. Последнее, что увидел Гарри, прежде чем их с Роном полностью поглотил туман, – это напуганная и кричащая что-то Гермиона, бросившаяся к ним. Кажется, он успел кинуть в нее отталкивающие чары, чтобы хоть она не пострадала, но сознание померкло, и он уже не мог сказать наверняка.