Алекситимия

На улице было сыро. Мокрый асфальт отражал свет тусклых фонарей, как будто город плакал вместе с ним. Глеб вышел на лестничную клетку, прикуривая сигарету дрожащими пальцами. Ему казалось, что стены в квартире сдавливают виски. Всё бесило. Музыка, которую он записывал последние два дня — говно. Он сам — говно. И голос внутри не замолкал. "Ну давай, Викторов, ебани. Одна — и легче станет. Всего одна." Он сжал зубы, затягиваясь слишком резко, кашлянул, выдохнул в потолок. Внутри всё рвалось. Как будто кто-то пальцами под кожу залез и нажимает на самые болезненные точки. Он держался. До этой ночи. Крис услышала щелчок зажигалки в коридоре, встала с дивана. В доме было слишком тихо. — Глеб? — голос её дрогнул. Она уже научилась слышать в его тишине больше, чем в любых словах. Он не ответил. Только стоял, прижавшись плечом к стене, и смотрел куда-то сквозь неё. Пепел с сигареты падал на пол. Его трясло. — Глеб, ты чего? — она подошла ближе, будто осторожно, будто рядом был дикий зверь, а не он. — Всё заебало, — прошипел он, не глядя. — Я пытался, блядь, Крис. Серьёзно. Музыка, ты, всё это... А в голове всё равно пиздец. Она медленно дотронулась до его руки. Холодной, как январь. Он вздрогнул, будто очнулся. Отшатнулся на шаг. — Не трогай меня сейчас. — Нет. — она стояла на месте. — Я не уйду. — А надо бы. — он усмехнулся криво, глаза блестели. — Хочешь знать, что я думаю каждую ночь? Что я всё ещё не вышел из этого ебучего рехаба. Что это не жизнь. Это просто пауза между срывами. Она молчала. Только дышала рядом. Он наконец посмотрел на неё. Так, как будто видел её впервые. И сказал, тихо-тихо: — Я устал. Я либо сломаюсь, либо сделаю глупость. Крис подошла ближе, взяла его лицо в ладони. Он не оттолкнул. — Глеб, я с тобой не ради побед. Я с тобой даже когда ты разваливаешься. — Ты не обязана. — Я знаю. Но я не ухожу. Он уронил голову ей на плечо, и она почувствовала, как его тело дрожит. Не от холода. От войны внутри. Позже они просто лежали на полу в тишине. Она гладила его волосы, а он держал её за руку, как утопающий. Телефон рядом коротко вибрировал. Новый пост в Телеграм-канал: "Если вдруг сорвусь — простите. Но я всё ещё здесь. И пока дышу — пишу."