Алекситимия

Они вернулись в столицу на пару дней после нескольких городов в туре. Москва встретила их мокрым снегом, хлюпающим под ботинками, и низким серым небом, как будто даже оно уже заебалось всё это видеть — студия, короткий выдох, редкий шанс передохнуть от дороги, саундчеков и тесных гримёрок. Глеб молчал, когда вышел из машины. Натянул капюшон, закурил, глядя куда-то в себя. Он был странный уже с самого утра. Не ругался, не прикалывался над Даней, не швырял шапку Грише. Просто… отсутствовал. Крис заметила это сразу, хотя виду не подала. — Всё норм? — спросила в лифте, не поворачиваясь, будто между делом. — Ага, заебись, — буркнул он, опираясь лбом о холодное зеркало. В студии было тихо. Сергей ушёл по делам, остальные разбрелись по углам. Даня уснул прямо на диване, Коля смотрел какие-то мемы. Глеб уединился в маленькой комнате с гитарой и пачкой сигарет. Крис зашла спустя полчаса — просто проверить. Он сидел на полу, облокотившись о стену, гитара на коленях, но не играл. Пепельница была уже полной, и воздух казался плотным от табака и чего-то ещё — чужого, тревожного. Она остановилась в дверях. — Глеб. — Иди, Крис, — глухо выдохнул он. — Не сейчас. Она не ушла. Присела рядом, не говоря ни слова. — Я… Я всё ещё слышу его, — прошептал он вдруг. — Голос. Шепчет, как раньше… "Давай, давай, просто чуть-чуть, и всё отступит." А я... сука, я ведь верю ему иногда. Он закрыл лицо ладонями. Она молчала. — Я больше не выдерживаю, Крис, — его голос дрожал. — Все думают, что я выкарабкался. Все верят, что я сильный. А я, блядь, не могу даже день прожить, чтобы не думать, как было... легче. Как просто раствориться. Исчезнуть. Она медленно положила руку ему на плечо. И он разрыдался. Настояще. Без сдерживания. Без маски фронтмена. Без "заебись" на каждый вопрос. Он рыдал, уткнувшись лбом в её колено. И она просто сидела рядом, гладила его волосы, не говоря ни слова. Потому что слова сейчас были бессильны. Потому что иногда нужно просто быть. — Я здесь, Глеб, — тихо. — Я не уйду. — Ты не должна была… — шёпотом, надтреснуто. — Я же говно, Крис. Я же всё проебал уже. — Может, и да. Но я всё равно здесь. — Почему?.. — Потому что ты живой. Потому что ты борешься. Потому что ты — не говно. Ты просто человек. Уставший, сломанный, но, чёрт возьми, настоящий. Он обнял её. Тихо, крепко. Она чувствовала, как его руки дрожат. В комнате пахло дымом, солью слёз и... чем-то ещё. Нежностью, может быть? Или верой. Той, что остаётся даже когда сам в себя не веришь. переписка (через пару дней когда Глеб уже был в туре) [Глеб]: ты чё там, живёшь ещё? без меня-то [Крис]: пытаюсь, но еда в холодильнике сама не готовится. удивительно, правда? [Глеб]: прикинь, у меня тут дошик. романтика пиздец [Крис]: вот она — гастрольная роскошь. ты как, кстати? [Глеб]: живой. пока. спасибо, что не свалила тогда [Крис]: не умею я так. сваливать. [Глеб]: и слава богу.