Алекситимия

Москва встретила их сыростью. Не проливным ливнем, не солнцем — просто ебучей промозглой серостью, даже на зиму то не похоже. Как будто столица решила быть зеркалом внутреннего состояния Глеба. Он вышел из машины, глотнул холодного воздуха, затянулся и посмотрел на студию. — Хуета, а не погода, — бросил в пустоту, но Даня рядом хохотнул. — Ты вообще хоть раз вышел из машины и не заорал, как будто в аду оказался? — А ты хоть раз вышел и не ляпнул хуйню? — огрызнулся Глеб, но без яда. Братская пикировка. От нее даже немного тепло. Как от старой толстовки, что пахнет пылью и домом. Внутри студии всё по-прежнему: запах кофе, гитарный лязг, Серёга что-то обсуждает по телефону, махая рукой, как дирижёр в дурдоме. — О, приехали! — встретил их Гриша, вонзаясь зубами в бутерброд. — Я уж думал, вы в машине спать решили. — Спать — для мёртвых, — буркнул Глеб, вешая куртку. — А мне пока рано. Они зависли в студии до позднего вечера. Писали демку. В перерыве между припевом и вторым куплетом, Глеб уткнулся в телефон. Глеб: Москва. Серо и холодно. Как у меня внутри, епта. Крис: Ты мог бы стать поэтом. Мрачным и вечно злым. Глеб: Да нахуй. Я уже музыкант. Этого говна хватает. Крис: Как студия? Глеб: Скучно. Без тебя всё скучно, если честно. (пропал на пару минут) Крис: Ты ж всегда говорил, что я «ебу мозг»… Глеб: Вот именно. А сейчас никто не ебёт. Тоска. (она ставит сердечко на сообщение. Просто сердечко. Ни да, ни нет) Он вздыхает. Молча. Потому что даже внутри, когда вроде пусто, всё равно что-то чешется, зудит. Будто голос из-под корки мозга: "Накройся, Викторов. Хватит притворяться. Пойди найди старых друзей, найди старый способ. Полегчает..." Он достаёт сигарету. Не зажигает. Просто держит во рту, как соску. Как защиту от себя самого. — Ты чё завис? — вваливается Коля. — Мы тебя ждём, голос твой нужен. — А ты иди нахуй, — привычно отвечает Глеб. И встаёт. Потому что музыка спасает. Пока ещё спасает. Позже вечером они сидят у Серафима дома. Кирилл притащил какую-то хуйню — то ли вино, то ли сок для панков. — А ты чё, правда держишься? — спрашивает Серафим, кидая на него взгляд, в котором и забота, и скепсис. — Хули делать, — отвечает Глеб. — Либо держусь, либо тону. Других опций нет. Кирилл хмыкает. — Ну, если чё, мы рядом. Даже если ты нас пошлёшь нахуй, мы вернёмся. — Звучит, как угроза. — Это она и есть. Все ржут. Первый раз за день Глебу не хочется уйти в себя. Позже, когда он уже дома, в своей студии-квартире, на полу, с гитарой и банкой энергетика, он снова пишет Крис: Глеб: Ты чё, не спишь? Крис: Не сплю. Глеб: Я тут подумал. Крис: Уже страшно. Глеб: А если бы всё было по-другому? Если бы ты пришла не как менеджер… (Значок online пропадает) Крис: Тогда всё было бы не так сложно. Глеб: Мне не сложно. Мне страшно. Иногда. Крис: А мне — не верится. Глеб: Но ты всё равно здесь. Крис: Не надейся, что надолго. Он улыбается. Первый раз за сутки. Грустно, как будто кость застряла в горле. Но искренне.