Алекситимия

Холодно. Не в комнате — в груди. Как будто кто-то ночью расковырял старую рану и оставил открытой. Глеб сидел на подоконнике, закутавшись в толстовку с капюшоном. Кудри падали на лицо. Так и не уложил, ну и хрен с ними. За окном серый Питер, сранный Питер хотелось сказать. Утро, сигарета почти догорела, и ни один звук в этом гребаном отеле не спасал от мысли, что внутри снова щёлкает. Щёлкает то, что он годами пытался забить — шум, голос, хриплая привычка. — Ну давай, блядь, — прошептал он в пространство, — чего ты ждёшь? Голос, давно забытый, но всё такой же ебуче-сладкий, почти родной: «Один раз — не считается. Потом ещё один. И всё. Ну же. Ты же знаешь, как будет легче...» Он зажмурился. До хруста в челюсти. "Да пошёл ты," — подумал. Хотя и знал, что голос просто так не уйдёт. Репетиционная база встретила запахом пыли, канифоли и кофе из автомата, который, кажется, давно пора было заменить. Тур только начался, а Глебу хотелось его закончить еще вчера. Все были на месте — Даня настраивал гитару, Коля с мрачной миной крутил палочки, Гриша уже пялился в ноут, пока Сергей по телефону орал на кого-то, кто не сдал визу вовремя. — Ты как, Глебыч? — Коля первым подошёл. — Ты сегодня какой-то… не здесь. — Я и вчера не здесь был. И позавчера, — буркнул тот, бросая сумку в угол. Крис появилась через десять минут после начала. На ней была простая чёрная куртка, штаны с высоким поясом и усталое лицо. Как будто ночь она провела не в кровати, а где-то между "оставить всё" и "держаться из последних сил". Сигаретный запах за ней шёл тенью. И, сука, он не мог не вдыхать его с наслаждением. Они не разговаривали. Первые двадцать минут он только пел. Орал. До сипоты. До злости. Ох уж эти репетиции.  Коля со стороны подметил — Глеб будто выжигал свои демоны голосом. — Крис, — Сергей махнул ей рукой, — есть разговор. Там по райдеру косяки. Надо будет пересобрать, плюс встреча с организаторами в семь. Возьмёшь кого-то с собой? — Сама поеду, — бросила она и тут же поймала взгляд Глеба. Резкий, как удар. Но не злой. Ожидающий. Он вышел перекурить, и она почему-то пошла за ним. Они стояли рядом. Молча. Питер дышал промозглой свежестью, в небе ползли тяжёлые тучи, а желто - оранжевые листья точно дождь пали с деревьев. Саундтрек под этот «фон» можно было назвать - сдохни или умри.  — Чего ты не спишь по ночам? — спросила она тихо, не глядя. По нему прям видно было, что не спит. Темные круги под глазами точно тучи на небе. Выпавшие тату на лице, кудри лежат хаотично, а на голове серо - зеленый капюшон.  — Я вообще не сплю. Ни в реале, ни в голове, блять..  Она кивнула. Понимала. — Всё норм, Крис. Не парься, — добавил он, будто извиняясь. — У меня это… рецидив в мыслях. Не на деле. — Я знаю. Я тоже думаю, — сказала она и замолчала, но потом выдохнула. — Глеб, я не могу быть рядом, если ты сорвёшься. Я не потяну тебя в коме, не хочу хоронить себя рядом с тобой. Я не мать Тереза. Он посмотрел на неё. Тупо, долго. — Я не прошу спасать. Просто не уходи. Хотя бы сейчас. И она осталась. Странный разговор. Странная фраза которую она бросила невольно. Сама понимала, если он не хочет, он не сделает.  Вечером был концерт. Маленькая площадка, но полный зал. Свет, крики, руки в небо, и в этих глазах перед сценой — вера. Они верили ему больше, чем он себе. Он пел так, как будто за спиной — бездна, и только голос держит на плаву. После концерта все вывалились за кулисы. Гриша орал что-то весёлое, Коля делал селфи с фанатками, Даня заваривал им всем чай. Да, чай. Даже Сергей не сдержался, бросив что то — у нас что все алкомаркеты закрыли в округе?  Глеб молча сидел на лестнице, курил, рядом пачка «парламента» . Крис подошла, присела рядом. — Ты убил сегодня. Ты видел, как на тебя смотрят? — Видел. Как на живого трупа. И улыбнулся. Она усмехнулась. — Хочешь, я скажу, как на тебя смотрю я? — Не знаю… — он сжал губы, — Хочешь — скажи. — Я смотрю, как на человека, которого боюсь. Потому что ты можешь меня утащить туда, откуда я сама еле вылезла. Молчание. — Но я всё ещё тут, — добавила она. Он кивнул. И в этот момент голос внутри захлебнулся. Не до конца, но почти. Любил он такие разговоры, будто знакомы были всю жизнь. Она не старалась быть правильной, говорила то, что думала. Хоть и работали они всего пару месяцев вместе, эти разговоры стали чем то своим - особенным.  — Так ты реально решил покупать этот гадский энергетик? — Крис по-хозяйски подняла бровь, стоя перед прилавком магазина. В руках у неё была корзинка с бананами и бутылка воды. Всё по списку. Глеб как всегда выбрал самое простое и быстрое — несколько банок энергетиков и пачку сигарет. Он даже не стал спрашивать, что она выбрала. Впрочем, это не особо изменило его повседневные привычки. — Энергетики меня не убьют, — буркнул он, закидывая в корзину еще пару банок «Адреналина». — А вот от твоей морды скоро можно будет убегать, — ответила Крис, держа в руках пакетик с орехами. Он ржал. Точно так, как бы он смеялся в старые времена, когда она ещё была просто частью их команды. И, как ни странно, этот смех задел её. Слишком родной, слишком живой. Внутри опять зажглось какое-то чувство, которое она пыталась подавить с самого начала. — И это ты мне говоришь про морду? — он подмигнул, бросив в корзину последнюю банку энергетика. — Ты знаешь, что я не из этого, да? Она хотела ответить что-то о том, как ему стоит больше заботиться о своём здоровье, но выбрала молчание. Все попытки заставить его изменить что-то заканчивались одинаково. Просто не было смысла бороться с тем, что он сам не хотел понимать. Позднее, уже в их гостиничном номере, на фоне слабого света от настольной лампы Глеб снова сидел, глядя на пустую сигарету в руках, словно она могла ему объяснить всю суть происходящего. Она снова была рядом. В последнее время они часто оказывались в таких ситуациях. Он курил, она молчала, думала о том, что с ним не так. Но как бы он ни пытался её оттолкнуть, она не уходила. — Ты всегда так держишься, будто не боишься, — сказала она, сидя в кресле напротив. — Я тебя не уговариваю. Прекращать или продолжать. Но ты... ты сам решишь. Его глаза были холодными. Это была привычная маска, которую он носил, когда не хотел никого впускать в свою голову. Он так и не понял, почему она сидит и терпит. — Я... — он замолчал. — Я не боюсь. Ничего не боюсь, Крис. Но где-то в глубине, что-то шевельнулось. Слишком тихо. Как будто на минуту он вновь почувствовал себя тем подростком, который с трудом вытаскивал свою душу из пропасти. Крис чуть сжала губы. — Ты даже не знаешь, чего боишься, Глеб. Он встал, покопался в сумке, достал пачку сигарет и снова закурил. Жестами похожими на старые привычки. — Я знаю. Просто мне не нужны твои лекции. И не надо со мной сидеть в тишине. Она встала, подошла к нему, аккуратно взяла из его руки сигарету и потушила её в пепельнице. — Ты понимаешь, что не спасешь себя, да? Ты снова на грани. Я вижу, как ты вытягиваешь себя с этими банками, с этим... — она указала на пачку сигарет. — Прекрати уже, Глеб. Всё что ты делаешь — это загоняешь себя в угол. Он молчал, не знал что ответить. Слишком знакомое чувство — усталость. Но эта усталость была не от долгих поездок или вымотанных концертов. Это была усталость от себя самого. — Ты не можешь меня изменить, Крис, — он стоял у окна, смотря на дождь, который тянулся по стеклу. — Но ты не уйдешь, да? Она не ответила сразу. Просто наблюдала, как капли сливаются в одну большую лужу на стекле. — Я не собираюсь уходить, — сказала она тихо. — Но мне нужно время. И я не обязана спасать тебя. Но быть рядом буду. Пока ты окончательно не сорвёшься. Его взгляд смягчился. Только на миг. Миг, в который он мог бы довериться, хотя бы чуть-чуть. Но Глеб всегда был тем, кто не доверял никому, даже себе. Он снова сел на кровать и посмотрел на неё. Она была как призрак, который не уходил. — Тогда ты остаешься? — спросил он, подавая сигарету в её сторону. Она спокойно взяла её и села рядом. — Да, — прошептала она, — но ты мне не нужен мертвым. Ты меня понял, Глеб? Он не ответил, но взгляд его был всё таким же пустым. И, возможно, именно в этот момент он понял, что не всегда можно контролировать свою жизнь. Иногда важно просто удержаться, даже когда хочется сломаться.