Алекситимия

Москва все такая же серая, будто кто то включил фильтр Ч/Б. Пронесся третий месяц работ, а может больше, сами уже не понимали. Ехали по домам, Темноволосая предложила подбросить, он согласился.  Крис сидела в машине, наклоняясь к окну, наблюдая за проносящимися за окном пейзажами. Зима близилась, а все вокруг уже выглядело немного серым, как сама жизнь, когда ты пытаешься держаться на плаву, но постоянно проваливаешься словно под лёд. Легкие мурашки по коже, и она смотрела на улицы, будто пытаясь найти какую-то связь между собой и миром. Выруливает на левую полосу, машина рвет асфальт, несется вперед. Рядом Глеб, молчал, вертя в руках пачку сигарет, затягиваясь на ходу, как будто жизнь зависела от этой сигареты. Хоть она и просила не курить в салоне, но кто его остановит? Решили что курить он будет только с открытом окном. Была ли она в восторге от этого? Нет. Но он же гордый, щас еще на пол пути, на трассе где нибудь выйдет, потому что курить хочет.  «Ты что-то скажешь или так и будешь молчать?» — наконец нарушила тишину Крис, перебирая мысли. Голова болела от постоянного ощущения, что она упускает что-то важное. Все вокруг было каким-то зыбким, как влажный песок, под ногтями было ощущение пустоты. Глеб лишь хмыкнул в ответ, бросив взгляд на нее. Он не хотел говорить, да и вообще не знал, о чем можно было бы поговорить. Привык молчать, когда был не в своей тарелке. Его мозг, как обычно, крутились мысли, скрытые под слоем сигаретного дыма. Через пару минут он все-таки выдал: — Знаешь, я когда по городам катаюсь, думаю: если бы я был честным хотя бы с самим собой, все было бы проще. Но я-то так не умею. Крис подняла бровь и посмотрела на него, и снова перевела взгляд на дорогу.  — И ты считаешь, что быть честным — это только сказать "я люблю" или "ты мне нравишься"? — она сдерживала сарказм. — Ты, Глеб, уже давно понял, что честность не всегда спасает. Иногда она просто ранит, понимаешь? Глеб задумался, нервно покручивая сигарету. Этот разговор уже был знакомым, но все равно странным. Его эмоции начали перебирать старые записи, старые привычки. А привычки не меняются. Следующий день оказался таким же, как и все остальные. И они, как обычно, возвращались из одной концертной площадки в другую. В этот раз был небольшой перерыв между концертами. Глеб, как и в прошлый раз, сидел в своем автобусе и писал что-то в своем Telegram-канале. "Эти дни между концертами - лучший момент, чтобы наконец почувствовать себя живым. Курю, пью, играю... И вот, собственно, всё. Забыть все, кроме музыки и сигарет. А с остальным... как получится. Не знаю, кто на самом деле верит в этот путь, но я иду. И вам советую не сдаваться. И, да, если кто-то из вас тоже зависает на шумных тусах, напишите, зацеплю вас на следующий концерт. А если не успею, просто зайдите в мой тгк. Там всегда есть что-то важное." Он усмехнулся, прочитав свой пост, думая, что опять чересчур много дерьма налил. Но что поделать — фанаты ждали. Они всегда ждали чего-то грубого, непонятного, но такого настоящего. В этот момент на автобусе Глеб увидел, как Крис сидела рядом, будто поглощена чем-то, поглощена своими мыслями. Он сделал глубокий вдох, вспомнив моменты из их разговора.  Недосказанность, страх и неуверенность. Всё перемешивалось в одном комке, и он не знал, как с этим справляться. — Ты ведь знаешь, что я это делаю для себя, да? — спросил он, поднимаясь с места и подходя к ней. — Не только для музыки, но и потому, что я так привык жить. Крис только взглянула на него и ответила с легким, саркастическим тоном: — Ты не для себя. Ты для всех, для того, чтобы не потерять. Тебе сложно признать, что ты не можешь оставить всё и просто уйти. Это не в тебе. Ты и сам это знаешь. Глеб почувствовал, как что-то внутри него щелкнуло. Внутренний голос, который давно говорил, что он все еще находится в какой-то жуткой зависимости от прошлого. Черный мини - вен, проносился мимо заснеженных дорог.  Так они и продолжали — в этом сранном, нескончаемом туре, где никто не мог быть уверен, что завтра не уйдет в забвение. Сигареты, концерты, тусовки, шум... И моменты тишины, которые оставались с ними вдвоем. Крис с каждым днем всё больше сомневалась, а Глеб все меньше мог понять, что чувствует по-настоящему. Он мог чувствовать одиночество в любом месте. На сцене, в разгаре всеобщего восторга, или среди тумана сигаретного дыма, на какой то левой хате где «пустые» люди ходили туда сюда, и тонули в алкоголе и в новой дозе. Но вот сейчас, когда в глазах Крис была эта стойкая решимость, он вдруг понял, что её вера в него гораздо важнее. Но… нужно ли ей это? И, пожалуй, самое важное было не ответить на этот вопрос, а понять, что их отношения были сложнее, чем простое нахождение рядом. Слишком много было вовлечено в эту игру.