Обязательно встретимся

Мне так не нравится, что я так хочу тебе нравиться,

Так хочу тебе нравиться..

Перестать тебя смущаться и робеть, и теряться,

Просто выплетать из груди своей к тебе

Красную нить.

Хочется тебя касаться, так хочется тебя касаться,

Но лучше все-так говорить,

Давай все-таки говорить...

Утро начинается далеко не с хорошего: едва Валя просыпается, как тут же ощущает гудящую боль в голове, сдавливающую виски; глаза открываются с большим трудом, словно налились свинцом; горло саднит, в него будто насыпали песка, и каждый вздох отдаётся жжением. Валя про себя удивляется — выпили они с Ритой сравнительно немного, а последствия такие, будто в их организмах весь алкомаркет. Яркое и уже вошедшее в свою силу солнце нагрело всю комнату, и теперь переключилось на Валю, согревая её своим жаром. За окном шумела детвора на детской площадке, и их крики неприятно шумели в и так раскалывающейся голове. Кравцова обратила внимание на оставленный у дивана тазик и стоящие на журнальном столике стакан воды и белая круглая таблетка. Видимо, Рита или тётя Света позаботились. Валя покрутила в руках пилюлю и сунула в рот, запив водой. Таблетка немного пошипела во рту и отправилась дальше по организму. Кравцова аккуратно сложила плед, которым укрывалась, и убрала его в сторону, а после вышла из зала. На кухне уже сидела Рита, — и каким образом она проснулась раньше Вали? — с полотенцем на голове и зелёными, сразу бросающимися в глаза, патчами под глазами. — О! Проснулась, — Рита заулыбалась, подскочила со своего места, начала суетится: — Кофе хочешь? Окончательно взбодриться. А, можешь патчи взять, они там в ванной на полке. В баночке такой, синей... Валя зевнула, заторможенно кивнула и ушла в сторону ванной.

***

То ли таблетка подействовала, то ли кофе, который сделала Рита, обладал чудодейственным свойством, но Валя стала куда бодрее. Она даже разобрала сумку, с которой приехала, параллельно продолжая размышлять о вчерашнем вечере. А точнее, о Кисе. Валя себе доверяла, но всё же вероятность того, что она просто обозналась, была. И Кравцова не нашла ничего лучше, чем спросить у Риты: — Рит.. — А? — она обернулась, нанося на волосы какой-то крем. — Слушай, а расскажи про Кису что-то. Ритка прищурилась, и не скрывая интереса, присела рядом. Спросила вкрадчиво, но в голосе выдавалось нетерпение: — А что? Понравился? — Упаси Боже, — Валя отмахнулась, развернула футболку, чтобы свернуть заново. — Просто интересно стало. Он вчера молчал, я даже толком о нём ничего не узнала. — Ну, Кисе девятнадцать, как и нам. Я с ним ещё с садика знакома, мы и в школе в одном классе были. — пожав плечами, ответила Ритка. — Мы сейчас куда реже общаемся, только вот я баре пересекаемся, когда я туда заглядываю. Так что я, честно, совсем не в курсе, что у него в жизни творится. Валя кивнула, выпалила: — Он мне напоминает друга моего детства. Тоже Ваня звали. И такой же языкастый был, колкий. — Да ну? — Рита уставилась на Кравцову, вытаращив глаза. — Ты прям уверена, что это он? — В том и дело, что нет. Может, просто похожие.. — Ну не знаю, таких совпадений не бывает. — покачала головой Рита и тут же предложила: — Номерок могу его подкинуть. Валя чуть помолчала, подумав. Потом согласно кивнула. Ну, лишним не будет. Даже если Киса окажется не тем Ваней, из её детства, ничто ведь не мешает им общаться. А Валя приехала сюда на все лето, и новые знакомства лишними не будут точно. Ритка громко клацала ногтями по экрану, а после сказала: — Всё, я тебе кинула. — Спасибо. — Ага, давай пиши ему, мне аж самой интересно стало, — не скрывая энтузиазма, ответила Рита и ушла в ванную сушить волосы. А Валя всё-таки решила написать ему.

Валя:

Привет. Это я, Валя. Мы с Ритой вчера были у тебя в баре.

Ответ пришёл буквально через минуту: Киса: Ага, я понял И тут же новое: Киса: Чё, живые ваще? Ритка вчера такую хрень несла

Валя:

Да нормально всё вроде

Я тебе написала, думала предложить встретится. Ну пообщаться..

Киса: Тип на свидание приглашаешь? Кравцова от такой прямолинейности впала в ступор на несколько секунд, но после нашлась с ответом:

Валя:

А ты типо хочешь, чтобы тебя на свидание пригласили?

Киса: Ладно, подъёбала Во сколько?

Валя:

Ну давай в 18.

Киса: Окей, у парка буду тебя ждать. И вышел из сети. Ни пока, ничего. Валя вышла из чата и ушла мыть голову.

***

Киса успел выкурить сигарету и начать новую, пока ждал Валю. То ли с Ритой переобщалась и переняла херовую привычку опаздывать, то ли это у всех девушек в заводских настройках — неясно. Однако вскоре её фигура замаячила где-то на горизонте. Одета Валя была в кофту красивого, нежно-голубого цвета и джинсы. Волосы она заправила за уши, но после первого дуновения ветра они тут же растрепались. — Привет, — она дёрнула уголки губ в приветственной улыбке, подойдя к Ване. Тот кивнул. — Как дела? — поинтересовалась она, ковыряя подошвой кроссовка траву. Он пожал плечами, двинулся в противоположную сторону от входа в парк: — Пойдёт. Ты чё как? Утром кишки не выблевали с Риткой на пару? — Нет, нам повезло, — покачала головой Валя. — Ну, живите пока, — он хмыкнул. — А куда идём? — вдруг спросила Кравцова. Киса дёрнул густыми бровями, еле заметными из-под чёлки: — На море. Помолчали. Валя аккуратно начала: — Кис, а ты.. не помнишь меня? Тот искоса посмотрел на неё. — Всмысле? — Ну, меня не помнишь? — сбивчиво спросила она. — Мы ж вместе на детской площадке играли.. Ваня глянул на неё, как на умалишённую. Словно Валя сказала неимоверную глупость. — Ты в детстве мечтал стать космонавтом, — уж совсем потеряв надежду, что Киса её узнает, бросила Валя. Кису осенило. — А ты кем стать хочешь, когда вырастешь? — вдруг спросила Валя, выкидывая обёртку от леденца в мусорку. Ваня сел на лавку рядом, поджимая колени к груди. Высунув чупа чупс изо рта, ответил задумчиво: — Даже не знаю.. — а потом выпалил резко: — Нет! Точно! Космонавтом. — Космонавтом? — с сомнением переспросила Валя, облизывая леденец. — А что такого? — с вызовом спросил Ваня, вскидывая бровь. — Это ведь опасно.. — Пф, — фыркнул Ваня. — Я не боюсь! — Ну ладно, — примирительно ответила Валя, не желая ругаться. Валя взгляда не отводила от Кисы, внезапно притихшего. — А ты хотела работать в магазине конфет, чтобы есть их весь день, — с усмешкой сказал он, поднимая глаза на Валю. Смотрел он теперь иначе: с каким-то интересом, словно пытался сравнить Кравцову сейчас и ту, что отразилась в памяти из далёкого детства. Валя выдохнула облегчённо. Вспомнил. Сразу стало легче. Какое-то напряжение, повисшее меж ними в воздухе, растворилось само собой. Дошли до моря. Небольшие волны разбивались о рассыпчатый песок на берегу, превращаясь в белую, как вата, пену. В лучах вечернего, закатного солнца вода окрашивалась в совершенно другие цвета: от бледно-оранжевого и розового, отражающего небо, до иссиня-чёрного цвета воды вдалеке. Острые и высокие гиганты-скалы мрачного, тяжёлого цвета отбрасывали тень на уже мокрый и слипшийся песок. На пляже поразительно тихо и пусто, что удивительно — лишь белёсые чайки кружат над морем, выискивая рыбу и громко гогоча. У Вали перехватило дыхание. Море она видела много раз, живя в курортном городе, но такое море она видела впервые. Оно будто было другим — более чужим, холодным. Опасным. Но оттого не менее привлекательным, и будто зовущим к себе. Киса сел прямо на песок, и Валя последовала его примеру, отвлекаясь от чарующего моря. Ваня то ли и вправду вспомнил Валю, то ли сам по натуре своим был общительным, но уже буквально через минут десять разговора Валя расслабилась окончательно. Он, как выяснилось, за прошедшие четырнадцать лет никуда из Коктебеля не уезжал, не считая травмцентра в Феодосии: — Ну, я тогда попиздился кое с кем, так у меня из брови кровь фонтантом хлестала! — вещал он. — Оказалось, зашивать надо было, — и он подцепил пальцами волосы, падающие на лицо, и тыкнул обгрызанным ногтем в тонкий, бледный шрам у кончика брови: — Вот. У Вали на лице отразилось искренний испуг и волнение, и так она всё больше стала напоминать Ване его собственную мать. — Как так.. Киса усмехнулся. Знала бы Валя, сколько раз он вот так пиздился только с одним Хэнком — охренела бы. Но ей лучше не знать. Запереживает. Как в детстве —  всегда паниковала, видя у него царапины на локтях или разбитые коленки, и носилась, как курица с яйцом. — Ты не учишься нигде? — спросила Валя, взглядом следя, как волны приближаются в опасной близости от их ног, но тут же уходят обратно. — Да, поступил заочно в политех какой-то, — он затеребил кончиками пальцев карманы на спортивках, — сам ушёл. — Почему? — не скрывая удивления спросила Валя. Он напрягся, словно Валя задела ту тему, которую лишний раз лучше нет трогать. — Не важно, — ответил наконец Ваня. Кравцова больше об этом не говорила, уловив, как быстро сменилось его настроение. — А ты? Вчера чёт говорила про уник, но я не запомнил, — Ваня перевёл тему. — Я? Ну, учусь в педагогическом. — Реально? — Ваня резко поднял голову, и блестящий крестик в его ухе запрыгал. — Ну да. А что такого? — непонимающе спросила Валя. — Ну, пиздюки ж мелкие, они орут наверно, ноют. Валя пожала плечом: — Я для того и учусь, чтобы детям помогать. Обучить их, поддержать, где-то помочь. Учителя для того и нужны. — Ну, как знаешь, — Ваня усмехнулся, промурлыкал, жмурясь от солнца, играющего на его лице. — Расскажи, может хоть что-то интересное было вообще? А то что я всё о себе... — Ну, чё мне рассказать то? Я думал, тебя Ритка уже просвятила. — Частично, — лаконично ответила Кравцова, не отрицая. — Чё говорят? Надеюсь, только хорошее? — похоже, Ваня просто не умеет не вкладывать в свои слова не сексуальный подтекст, потому что почти каждая вторая его реплика сопровождалась какой-нибудь дурацкой пошлой шуточкой или намёком. — Относительно, знаешь ли, — нарочито сторого ответила Валя. Киса рассмеялся, и смех у него был хриплый, прокуренный, как и голос. Валя тоже залилась звонким смехом, и на губах её красовалась улыбка. И причиной тому был явно Киса.