Обязательно встретимся

Вокруг меня дома и серое небо,

Падаю, падаю и разбиваю колени свои..

Сбавляю темп, я не хочу разбиться,

Только, пожалуйста, можешь мне больше не сниться?

Пытаюсь удержаться на плаву.

— Доброе утро, — бросила Валя, шлёпая по коридору босыми ногами. Рита, судя по всему, спала как убитая, ибо даже не шевельнулась от будильника своей матери. Валя в этом плане спала чутко, даже беспокойно, учитывая её вчерашнее пессимистическое настроение. Пыталась уснуть, но сон отказывался идти, так что Кравцова решила встать. — Ой, Валечка, я тебя разбудила наверное? — тётя Света отвернулась от зеркала, пряча помаду в сумочку. — Нет-нет, всё хорошо, — поспешила успокоить её Кравцова и зевнула, потирая глаза. —  Ладно, я побежала. Рите скажи, чтобы долго не спала! — женщина поправила брюки, обувая босоножки, и добавила: — На кухне хозяйничай сама, не переживай! В холодильнике всё есть. И хлопнула дверью. Фигура тёти Светы скрылась с темноте подъезда. Валя дошла до ванны и принялась приводить в божеский вид свои волосы, что напоминали кудрявое гнездо и которых по ощущениям не касалась расчёска уже несколько лет. Плеснула в лицо холодной воды, надеясь, что та заставит окончательно проснуться. — Бр, ну чего такая холодная! — за её спиной выросла Рита: сонная, растрёпанная, и волосы её ничем не отличались от беспорядка на голове у Вали. Рита поёжилась от капель, случайно попавших в неё, и переминалась с ноги на ногу. — Доброе, — бросила Валя, заплетая волосы в дульку. — Утро, — невнятно буркнула Рита и принялась чистить зубы. Валя чуть отодвинулась, уступая место.

***

На кухне Рита позволила Вале приготовить завтрак, заявив, что у Кравцовой это получится куда лучше, нежели у неё. Ритиных умений хватило на кофе три в одном из пакетика и нарезанную звёздочками колбасу. Креативно. Даже если и с готовкой у Риты проблемы, то с фантазией точно нет. — Короче, — начала Рита, подавая Вале тарелку, — Предлагаю сегодня сходить прогуляться. Вспомнишь хоть родные улицы. Валя пожала плечами, не отказываясь. — А ещё у меня столько планов на тебя! — с восторгом вещала Рита, уплетая омлет за обе щёки. — Нам обязательно надо устроить ночёвку, как у настоящих сестёр! Валя улыбнулась. Ну что за солнечный человек Рита — прямо-таки греет своим оптимизмом и неиссякаемой энергией. Валя, наверное, и сама в какой-то степени являлась такой, да только её социальная батарейка была уже на исходе. — Это очень вкусно! Надеюсь, ты будешь готовить мне каждый день, — воскликнула Рита, и её глаза блеснули хитрой искрой. — Если ты будешь мыть посуду, я за. Рита уставилась на неё в притворном удивлении, и рассмеялась. Смех у неё был заливистый, звонкий и громкий. Приятный. Уголки губ Вали непоизвольно дёрнулись в лёгкой улыбке, смотря на Риту.

***

Валя прикрыла входную дверь, выходя в подъезд. Рита, что было вполне неудивительно, собиралась долго, и Валя, которой пятнадцати минут хватило подкраситься и одеться, сказала, что будет ждать на улице. Подъезд был унылый, сероватый, как, впрочем, во многих домах. Одна лампочка надоедливо мигала, намекая, что её пора менять, и подсвечивала холодным жёлтым цветом какие-то надписи и граффити на стенах с потрескавшейся побелкой. Валя спускалась, пребывая в каких-то своих, далёких и ясных только ей мыслях, и даже не заметила открывающейся двери, что едва не ударила Кравцову. Она отпрянула, издав звонкое «ой». Высунувшийся парень был её примерным ровесником, но выше. Чуть угловатый, худощавый; волосы тёмно-шоколадного цвета, вьющиеся и густые, падают ему на лицо, закрывая глаза. Одет он во всё чёрное, только на футболке какой-то нефорский белый принт, сразу бросающийся в глаза. В нос бьёт запах сигаретного дыма - густого, уже въевшегося в одежду. — Смотри куда идёшь! — нахмурившись, — Валя это поняла по его грубому, хриплому голосу — бросил он и начал громко говорить кому-то в телефон: — Да иду я, чё кипишуешь? По делам заходил кое-куда. Валя, пытаясь протиснуться к горке, у которой уже выстроилась немаленькая очередь, пошатнулась и едва не упала. Удержал её за руку какой-то мальчик — девочка буквально ощутила, как крепко сжались его пальцы вокруг её тонкого запястья. — Смотри, куда идёшь, — буркнул он, смотря сверху вниз на Кравцову. Та испуганно уставилась на него, промямлила едва слышимое: — Прости пожалуйста.. Тот усмехнулся снисходительно, как будто Валя была глупым и неразумным ребёнком, а он — взрослым. — Я Ваня, — представился он. — Валя, — она подняла глаза, робко рассматривая его. — Ты чего тут мнёшься? Валя отвела глаза, стыдливо призналась: — Мне скатиться с горки не дают, толкают.. Ваня ничего не сказал, потянул Валю за руку в сторону горки. Некоторые дети начали уже говорить что-то, но завидев Ваню, замолчали. Даже отодвинулись, пропуская Ваню с Кравцовой, которая кажись и вовсе потеряла дар речи. — Катись, — Ваня отошёл в сторону, пропуская Валю. — Спасибо.. — начала рассыпаться в благодарностях она, но Ваня её оборвал: — Харош, катись. Очнулась Валя от воспоминаний тогда, когда тяжёлая дверь, ведущая из подъезда на улицу, захлопнулась. Кравцова конечно смутно помнит того Ваню, её спасителя от задир с детской площадки, и потому решила успокоить себя тем, что ей просто показалось. Валя ведь и про него почти не вспоминала после того, как уехала из Коктебеля. Первое время грустила конечно, фантазировала, как вернётся к нему через пару лет, и дружба их продолжится.. Да только это всё — детские мечты, от одного воспоминания которых Вале хочется посмеяться над собственной детской наивностью. — Бу! — Рита усмехнулась, неожиданным образом материализовавшись за спиной Вали, и та вздрогнула. — Пойдем уже, я тебя минут десять жду, — пожаловалась Валя, на что получила улыбку Риты и чертинку в голубых, невинных глазах.

***

По пути на набережную девушкам то и дело встречались компании гуляющих подростков, которые, судя по всему, не хотят упускать ни одного дня летних каникул и гуляют даже в такую унылую погоду. Набережная весомо отличалась от всего Коктебеля — сразу видно, что новая: ни где не валяется ни соринки; всё чисто, аккуратно. Даже цветы высадили. Ну это и хорошо. Куда приятнее гулять здесь, чем в старом парке, где деревьям уже сотни лет, а лавочки сами гниют и едва не разваливаются. Пока шли Валя вспомнила киосок, который на удивление до сих пор стоял и был открыт. Там, помимо различных журналов, сканвордов и ребусов, продавались куклы. У Вали до сих пор где-то в шкафу, в какой-нибудь коробке лежит такая. У Риты воспоминания не менее интересные, правда и не такие позитивные: она как-то упала в грязь и испортила новую юбку. Валя над ней беззлобно посмеялась, а Рита на это закатила глаза и цокнула. Набережная была длинная, и ходить по ней, обсуждая и вспоминая всё и всех, девушки могли долго, но прервали их надоевшие звуки уведомления с телефона. Рита быстро достала его, пробежалась глазами по сообщениям. — Валь, — Кравцова тут же замерла, вопросительно смотря на неё. — Я конечно понимаю, что тебе не до веселья сейчас, но меня друг позвал в бар, тут неподалёку. Он там работает. Не хочешь со мной пойти? Отвлечёшься.. Валя поначалу хотела отказаться, ибо по душе ей посиделки дома под какой-нибудь фильм, нежели шумные клубы и бары, но всё-таки неуверенно кивнула. Компания ей наверняка сейчас не помешает.

***

Бар распологался прямо у берега моря, и его неоновая, вырвиглазная вывеска освещала всё вокруг лучше фонарей вместе взятых. Рита выглядела поистине шикарно в топе, отделанным блестящими в свете дискошара паетками, и юбке. Её лицо украшали длинные и острые, как нож, стрелки, идущие во внутренний уголок глаза, как у кошки; губы, накрашенные ярко-алой помадой напоминали кровоточащую рану, а светлые кудри она заколола какими-то серебряными, крупными заколками. Она, едва девушки зашла в помещение, где громко играла какая-то дешёвая попса из колонок, потянула Валю к барной стойке. Там, за ней, стоял парень. В чёрной футболке и с фирменным фартуком поверх; волосы он заправлял за уши, но упрямые прядки так и норовились попасть ему в глаза. В нём — а точнее сказать в его уверенных, лёгких движениях с ноткой небрежности — Валя признала парня, который сегодня чуть не прибил её дверью. Неясно, узнал ли он сам Кравцову, но взгляд на ней задержал. Валя была среднего роста, не выше него самого, не худая, но и не полная; тёмные, чуть кудрявые и густые волосы собраны в творческий узел на затылке, и пара прядок выбивалась из резинки, топорщась в разные стороны. Лицо у неё совершенно добродушное, что выглядит даже подозрительно, а густые, тоже тёмные бровки чуть приподняты. Нос у Вали аккуратный, чуть большеватый; глаза, смотрящие с какой-то искоркой и бесконечным энтузиазмом, сразу напоминают хвойный лес: густой, не пропускающий ни одного солнечного луча. Её тонкие, чуть бледноватые губы расплылись в искренней, как показалось, улыбке. Топ малинового цвета на тонких лямках и джинсовые, чёрные шорты шли ей. — Я вас познакомлю! — бросила Рита с плохо скрытым нетерпением и ухмыльнулась парню за стойкой в знак приветствия. — Валя, это Киса. Киса — Валя. — Привет, — бросила Кравцова, махнув рукой. — Ага, падайте, — названный Киса жестом указал на высокие барные стулья, обитые чёрной экокожей. Валя осмелилась спросить, опускаясь на стул: — А как тебя зовут по-нормальному? — Ну вообще по паспорту Ваня, — он отвернулся от девушек, забирая с полки шейкер. — Но лучше Киса, — и увидев Валю, которая рот открыла, чтобы опять что-то спросить, добавил: — И не спрашивай почему. Рита на это закатила глаза, постучала длинным ногтями по столешнице: — Ой, нашёлся конспиратор херов. — Я так понимаю у вас настроение набухаться до вертолётов? — предположил Киса, вертя в руках бутылку с каким-то сиропом. — В случае Риты до танцев на столе, — буркнула Валя. Рита и Киса, судя по их заразительному и внезапному смеху, шутку оценили. Ваня склонился, опираясь руками о столешницу: — Ну, с чего начнём ваш недобрудершафт? — Хочу что-то сладкое, — бросила Рита. — А я наоборот кисленькое, — Валя поправила шорты. — Ну окей, будет вам кисленькое и сладенькое. — он влил в стакан какую-то ярко-розовую жидкость. — Ты чё, Валь, какими судьбами в этой залупе оказалась? Кравцова передёрнула плечами в неясном жесте, ответила коротко, не желая вдаваться в подробности: — По семейным обстоятельствам. Киса прыснул со смеха, закинул лёд с глухим звоном в стакан: — Расслабься, Валечка, ты не в школе. Иван Антоныч ругать не будет. Рита вновь засмеялась, вытянула из своей сумочки одноразку и затянулась. Валя крутила браслет на руке, сосредоточенно наблюдая за тем, как Киса ловко орудует за барной стойкой, вливая в стаканы какие-то сиропы, жидкости, и конечно джин — самый главный ингредиент. Взгляд само собой зацепился за какие-то чёрные линии на его коже, но рассмотреть их Валя не успела. Вскоре Рита сосредоточено, с видом знатока, потягивала коктейль с малиновым сиропом, украшенный тонко нарезанной клубникой. Валя отпила свой напиток из стакана — лёгкий, с кислинкой натурального яблока, даже алкоголь почти не чувствовался. Киса же церемонится не стал — опрокинул в себя стопку водки, тут же запивая апельсиновым соком. Поморщился, глотая, а Рита фыркнула беззлобно: — Алкашня. Ваня тыкнул ей факом в лицо и отвернулся. Его рука потянулась к полке, хватая бутылку с какой-то прозрачной жидкостью. — Это ментоловый сироп. Крышу снести нихерово так должно, — пояснил он, заливая сироп в стакан. Однако ожидаемого крышесносного эффекта не было, и Киса, отпив на пробу, тут же сплюнул в мусорку где-то под стойкой. Туда же и отправилось всё содержимое стакана. — Хуйня та ещё, — изрёк он. — Предлагаю по классике водку. После пары стопок разговорились. Рите, и без того словоохотливой, водка развязала язык совсем, и та совершенно спокойно рассказывала о своём детстве. И рассказы её содержали, в основном, совершенно неприятные подробности о домогательствах отчима и их вечных ссорах с матерью. Даже Киса, знающий Риту с детского сада, такого не слышал, и судя по всему, удивился, хоть виду и не подал. Валя же ничего кроме приятной лёгкости что в теле, что в голове, не чувствовала. Водка продолжала горчить на языке, но тут же перекрылась послевкусием сладкого сока — теперь яблочного, потому что апельсиновый закончился. Кравцова предпочитала слушать, а не говорить, но Ваня и её сумел разговорить: — А откуда вообще приехала? — С Краснодара. Киса угукнул, отвлёкся на очередного клиента, которым являлась высокая, стройная девушка с огненно-рыжими, прямыми волосами. Валя прищурилась, надеясь, что ей показалось. Но нет. Короткое, словно прилипшее к телу платье, яркий запах её резких духов с цитрусовой кислинкой; да даже черты лица — всё было чересчур знакомым. Аня. Из взгляды пересеклись, — и Аня посмотрела так, словно Валя была надоедливой, жалкой мошкой, не достойной и крупицы её внимания. Валя ощутила, как глаза стремительно застилали глупые, пьяные слёзы, размывающие всех окружающих и Риту с Кисой в том числе в одно цветное пятно. Она на ватных, еле держащих её ногах убежала в уборную, по пути едва не столкнувшись с кем-то, кто кричал ей вслед ругательства. Выдохнуть она сумела, лишь когда захлопнулась дверь. Она зажала рот ладонью, желая затолкать жалкие всхлипы обратно в горло. Всё то, что Валя упрямо, твёрдо копила внутри себя, теперь вылилось. Словно какая-то незримая чаша внутри её самой переполнилась, и Валя с этим ничего поделать не могла. Она с раздражением утёрла влагу вперемешку с потёкшей тушью со щёк, зажмурилась и мысленно приказала себе собраться. Раздался настойчивый стук в дверь, а за ним и голос Риты, звучащий будто из-под воды: — Валь, это я, открой. Кравцова замерла. Тяжело сглотнула прилипший и будто сжимающий горло изнутри ком. Щёлкнула замком. Рита тут же протиснулась внутрь, обеспокоенно попыталась заглянуть Вале в глаза, но та упрямо отворачивала лицо. Бесилась, что позволила себе показать слабину, к тому же и перед кем-то. – Ну, ты чего раскисла? Что случилось? — Рита села на закрытый унитаз, вздохнула. – Отец изменял матери, — шмыгнув носом, сказала Валя. Сказала пусто, отрешённо. Словно говорила не о себе, и её это вообще не трогало. А внутри от каждого произнесенного слова всё с оглушительным треском ломалось, царапая осколками внутренности. — Ещё до моего рождения. У него даже дочка есть, прикинь? Аня. Он... он всегда её любил больше, чем меня. Валя не врала. И дело было даже не в квартире, что отец подарил Анне на восемнадцатилетие. Дело было в банальном отношении. С Валей он созванивался редко, по пальцам можно пересчитать; иногда забывал поздравить с днём рождения. Кравцова привыкла. Или думала, что привыкла. Но видя свежие сторис Ани, где она — улыбащаяся, счастливая — стоит с отцом в обнимку, Валя не могла сдержать обиды. Пока Аня купалась что в деньгах, что в отцовской любви, Валя довольствовалась тем, что получала: сухие, формальные сообщения на Новый год и день рождение. Всё. Он даже не поздравил её с выпускным из школы. Пока всем девочкам отцы приносили красивые, восхитительные букеты, Валя стояла одна. И потому сейчас один вид Ани словно сорвал корочку с только что зажившей раны. Рита молчала, и лишь грустно опустившиеся уголки её губ выдавали в ней сожаление. — Я пыталась с ней общаться. Думала, мы подружимся.. — Валя издала неясный звук: то ли всхлип, то ли усмешку. — Хер там. Она меня за человека не считает. И тут Валя подняла на неё глаза, полные слёз и несдерживаемых эмоций. Если в начале вечера они красиво блестели, отливали глубоким, оливковым цветом в обрамлении подкрашенных ресниц; то сейчас белки покраснели, тушь смазалась в некрасивые, тёмные пятна и разводы, смешалась с блёстками от теней. Валя выглядела так, словно держится на тонкой грани от того, чтобы не зарыдать во весь голос. И Рита обняла её. Ненавязчиво, но крепко прижала к себе, согревая своим теплом и окутывая сладким, ванильным запахом её парфюма. Ощущение был приятным. Словно Валю укрыли, с головой замотали в тяжелое, пуховое одеяло. И Валя позволила себе уткнуться лбом ей в плечо. Ритины волосы защекотали щёку. Сама она молчала, словно в попытке подобрать слова, а потом всё-таки начала говорить: — Валь, я не знаю что там тебе наговорила эта дура рыжая, или что ты сама себе надумала, но ты хорошая. Правда. Ты ж добрая, классная, красивая. Не нужно сильно умным быть, чтобы это понять. Валя судорожно замотала головой: — Нет.. Ритины пальцы пробежались по её плечу в попытке привлечь внимание. И Валя сдалась. Подняла глаза. — Валь, нет. Не смей думать о себе иначе. Насрать, кто и что там сказал. Пока я есть, я тебе не позволю саму себя грызть, — она улыбнулась, желая приободрить. — Поняла? Валя кивнула, поджимая губы. — И не вздумай плакать из-за этого! - Рита, словно ругаясь, покачала головой. Потянулась в сумочку, достала оттуда зеркало, консилер и пудру. — Сейчас быстро тебе макияж поправим и пойдём дальше бухать. Или не хочешь? — Сока хочу, — произнесла Валя, чём-то напоминая маленького ребёнка, выпрашивающего игрушку. — Яблочного. — Попросим у Кисы, — сказала Рита, аккуратно проводя кисточкой по лицу, и щёлкнула не ожидавшую такого Валю по носу. Кравцова застыла, непонимающе заморгала, вызывая смех у Риты.