Точка Отсчёта

Тебе снится сон. Во сне, как и за окном, царит зверски холодная зимняя ночь, самая длинная ночь в году. В ясном ночном небе светят колючие звёзды. Ты бредёшь по заснеженной аллее мимо надгробных плит. На каждой плите высечен змей, свернувшийся в кольцо. Ты не знаешь значение этого символа, но чувствуешь его значимость. Это – ключ ко всему. Ты озираешься по сторонам. Ряды надгробий, больших и маленьких, тянутся докуда хватает взгляда. Единственный ориентир в этом царстве смерти – дерево, огромный раскидистый ясень, давно сбросивший всю листву. Ты идёшь вперёд. У корней ясеня ты замечаешь чёрный каменный алтарь, на котором белеет тело – нагое девичье тело. Ты ускоряешь шаг. Сухой снег хрустит под ногами. Приблизившись, ты видишь, что одежда девушки аккуратно сложена у подножия алтаря. Кем бы она ни была, она по своей воле явилась сюда, разделась и легла на холодный камень. Ей вряд ли больше двадцати лет. У неё приятное широкое лицо, стройная фигура и совершенно плоская мальчишеская грудь. Длинные светлые волосы расправлены вокруг головы, словно нимб. Глаза закрыты, руки вытянуты вдоль тела. На её груди вырезано солнце с волнистыми лучами, но символ выглядит незавершённым. Окружность не доведена до конца, из-за чего напоминает змеев на надгробиях. Или же так и задумывалось? Она всё ещё дышит. Изо рта вырывается едва заметный пар. – Что ты здесь делаешь? – спрашиваешь ты, нависнув над алтарём. Она открывает глаза и равнодушно смотрит на тебя. Ты повторяешь вопрос. – Покоюсь с миром, – наконец отвечает девушка. – А ты? – Я... не знаю, – признаёшься ты. – Я просто... шёл вперёд, пока не пришёл сюда. – Все пути рано или поздно приводят сюда, – подтверждает девушка. – Почему ты хочешь умереть? – спрашиваешь ты. – Мне суждено стать рабыней, – безучастно отвечает девушка. – Я обрету великую силу, но утрачу свободу воли. И меня заставят плодить и множить подобных мне несчастных. Я не хочу, чтобы мои дети разделили мою участь. – Разве никак нельзя этого избежать? – Никак. Мне придётся кому-нибудь безропотно подчиняться, а плохих людей в этом мире куда больше, чем хороших. Лучше уйти на своих условиях, чем превратиться в живую вещь. На рассвете меня уже не станет. – Если бы ты стала подчиняться мне, – задумчиво говоришь ты, – я бы приказал тебе быть свободной и самой принимать решения. Свобода – это всё, что имеет значение. – Спасибо, ты очень добр, – усмехается девушка. – Немногие были добры ко мне... – Мне бы не хотелось, чтобы ты умерла, – признаёшься ты. – Потому что я тебе нравлюсь? – Потому что это несправедливо. Ты... должна служить только самой себе. Девушка молчит, размышляя. Проходит несколько минут – или несколько часов? – Моё тело сильно пострадало от холода, – говорит она. – Если я передумаю, меня ждёт неописуемая боль. – Этим живые и отличаются от мёртвых – способностью чувствовать боль, – отвечаешь ты. Она садится, затем пробует встать. Тело едва слушается. Закоченевшие ноги не держат её. Ты успеваешь подхватить её прежде, чем она разобьёт колени о камни. – Как тебя зовут? – спрашивает девушка. «Эрен, – подсказывает память. – Тебя зовут Эрен». – Эрен, – отвечаешь ты. – Тогда, – девушка смотрит на тебя с бесконечно печальной улыбкой, – скоро увидимся, Эрен.