Ты слышал, что моя фамилия теперь Мин?

Он нашёл файл случайно. Или нет. Название было просто 'demo_final'. Когда голос Т/И запел — он выронил наушники. Это было слишком... интимно. — Ты записалась в мой трек? Без спроса? — спросил он позже, не скрывая гнева. — А ты бы сказал 'да'? — спокойно ответила она. Он молчал. Потому что знал: не сказал бы. Он бы сбежал. А теперь — хотел слушать это снова. — Ты мне не нужна в моей музыке, — процедил он. — Тогда почему включаешь каждый вечер? — улыбнулась она. Он хотел закричать. Или поцеловать. Но ушёл. Потому что внутри него всё уже горело. Оставшись одна, Т/И уставилась в экран монитора. Сердце билось слишком громко, будто напоминая: ты всё ещё здесь. Слова Юнги звучали в голове, словно эхо детской обиды. Она закрыла глаза, и в памяти всплыла сцена из прошлого: яркий свет кухни, крик Намджуна, его лицо — жёсткое, закрытое. Тогда она впервые услышала от него: 'Ты не справишься. Это не твой путь.' — Ты же обещал, что поверишь в меня... — прошептала она в пустоту, как будто снова стояла в том далёком разговоре. Она ушла тогда, хлопнув дверью. Не потому что хотела. А потому что иначе бы заплакала при нём. А плакать перед братом — слабость. Особенно когда он уже перестал быть просто братом, а стал RM. — И теперь... — прошептала она, — теперь я одна. Даже когда рядом кто-то есть. Её пальцы нащупали клавиши клавиатуры. Она нажала 'Play'. И её же голос запел снова. Чётко. С вызовом. С болью. С надеждой. Где-то в другом конце здания Юнги стоял, прислонившись к стене, и слушал этот же файл. С закрытыми глазами. Потому что в её голосе было всё, чего он боялся — и всё, чего он хотел. POV Намджун: Когда я увидел, как Юнги вышел из студии с лицом, полным тени, я всё понял. Она снова сделала что-то без спроса. Как всегда. Как тогда. Я вспомнил нашу последнюю настоящую ссору. Она стояла посреди кухни, в старом свитшоте, с дрожащими руками и глазами, полными слёз, которые она не позволила себе уронить. — Почему ты всегда против меня? — крикнула она. — Я твоя семья, твоё «всё будет хорошо»! А ты первый, кто ставит мне преграды! — Потому что я знаю, как больно падать, — ответил я. — И хочу, чтобы ты не падала. — А я хочу летать, Намджун! Пусть даже с риском разбиться! Эти слова сжигали меня до сих пор. Я не знал, как быть братом, если любовь к ней означала — мешать её мечтам. Теперь, видя её рядом с Юнги, я понимал: она всё равно полетела. И теперь её крылья — его студия. Его треки. Его голос, в котором я слышал боль, что была в её глазах. Может быть, я никогда не прощу себе, что тогда выбрал молчание. И, может быть, именно Юнги теперь скажет за меня то, что я не смог сказать первым.