«Нёвиллет и инспектор Ризли: неожиданное знакомство»

                        Утро наступило безмятежно, мягкий аквамариновый свет, проникающий сквозь тонкие шторы, окутывал спальню, где царило абсолютное, пьянящее спокойствие. Этот сонный настрой, нежное тепло простыней и ощущение чужого тела рядом, постепенно выводило Ризли из глубокого сна.                          Он сладко потянулся, почувствовав, как напрягаются мышцы его спины, и лишь потом открыл глаза, фокусируя взгляд на фигуре, лежащей рядом. Нежный, почти благоговейный взгляд был адресован Нёвиллету, который спал на спине, абсолютно безмятежный и расслабленный. Ризли улыбнулся, глядя на чуть приоткрытый рот и тихий, ровный выдох, сопровождаемый едва слышным посапыванием; его грудь спокойно, мерно поднималась и опускалась в ритме глубокого сна, и это движение завораживало, маня завладеть ею, а вернее, завладеть двумя розовыми, чувствительными сосками, которые были выставлены напоказ, словно приглашая к ласке.                         Ризли привстал, осторожно, чтобы не нарушить покой, который так дорожил, и склонился над любимым. Тепло его дыхания коснулось кожи Нёвиллета, а затем он нежно, медленно, облизнул один из сосков кончиком языка, проводя по нему влажной дорожкой. Нёвиллет, даже сквозь сон, отреагировал — из его груди вырвался протяжный, низкий, сдавленный стон, но глаза он так и не открыл, погруженный в глубокую дрему, в которой ласка ощущалась как нечто естественное и желаемое. Это был чудесный звук.                               Ризли, получив негласное разрешение, почувствовал прилив желания и озорства. Ему невыразимо понравился этот протяжный, сонный стон, и он начал потихоньку, но методично покрывать тело любимого мелкими, влажными поцелуями, возвращаясь к соскам, которые он то нежно покусывал, то втягивал, наслаждаясь тем, как они твердели под его напором. Ласки становились всё более уверенными, и вскоре Нёвиллет снова, уже более ощутимо, простонал, инстинктивно вгнувшись на встречу ласкам, словно ища источник тепла и удовольствия, и, наконец, приоткрыл свои сонные, влажные от недавнего отдыха глаза.                   – Ризли, ты неугомонный, – голос Нёвиллета звучал хрипло и сонно, он все еще цеплялся за остатки дремы, но уже отреагировал на ласки Ризли, – дай поспать еще немного, а?                   Но вместо того, чтобы оттолкнуть, он прижался к Ризли вплотную, обхватив его руку, и, потираясь своим утренним, стальным стояком о пах Ризли, демонстрировал абсолютное противоречие своим словам. Это движение, это недвусмысленное обещание наслаждения, заставило Ризли резко выдохнуть и закатить глаза, не в силах сдержать нарастающий стон удовольствия от внезапного и горячего контакта.                         – Нёви, ты играешь с огнем, – прошептал Ризли, его голос был глухим и низким, – я же не выдержу и у нас будет утренний секс, прямо здесь, – он едва сдерживал себя, чувствуя, как его собственное возбуждение отзывается на трение.                         Нёвиллет, который уже и сам хотел этого, несмотря на сонную хмурость, ощущал, как кровь приливает к его щекам и паху, полностью проснувшись от ощущения близости. Он быстро переместился на бедра Ризли, скользнув по влажной коже, присел прямо на него, чувствуя, как их твердость соприкасается через тонкую ткань, и, не давая Ризли времени на раздумья, впился в его губы, захватывая в глубокий, жадный, требовательный поцелуй.                         Языки сплелись в немом диалоге, выражая всю накопившуюся нежность и страсть, которая вспыхнула так внезапно в первые минуты их пробуждения. Поцелуй был долгим и глубоким, но через некоторое время Ризли отстранился, лишь для того, чтобы перевернуть Нёвиллета на спину, нависнув с верху, чтобы доминировать в их игре. Его взгляд был полон решимости, и он прошептал, обжигая ухо Нёвиллета горячим дыханием:- Ты доигрался, милый. Теперь не уйдешь от меня.                         Ризли тут же, одним резким движением, сбросил остатки белья, которое им обоим мешали, и взял в горячую ладонь возбужденный член Нёвиллета, обхватив его полностью, на всю длину, сжимая и лаская головку большим пальцем, отчего тот простонал прямо в губы Ризли, который снова склонился для короткого, страстного поцелуя.                         Нёвиллет дернулся бедрами на встречу руке, желая более сильной и быстрой стимуляции, полностью отдаваясь на волю своего партнера и утренней истоме, которая требовала немедленного удовлетворения.                   Ризли не заставил себя ждать, сбросив последние преграды, и прижался своим возбуждением к Нёвиллету, начав поступательные, дразнящие движения. Они двигались так, что оба члена соприкасались друг с другом влажно и горячо, трение было невероятно чувствительным, а общее дыхание двух мужчин сплелись во едино, учащаясь с каждой секундой. Стоны, которые они сдерживали сначала, разносились по комнате уже с более сильной амплитудой, отражаясь от стен и наполняя воздух густым, горячим желанием. Они оба знали, что это только начало.                         Ризли достал смазку с прикроватного столика, одним движением пролив её на копчик Нёвиллета, и, отстранившись от плотного трения, начал нежно массировать область между бедер, медленно проникая фалангой пальца внутрь. Нёвиллет выгнулся в пояснице, и, подав таз, своим движением помог насадить себя на палец Ризли полностью, чем вызвал тихий, гортанный скулеж верхнего, который был пленен этой внезапной покорностью и готовностью.                         - Нёви, не торопись, милый. Вот же ненасытный мой, - прошептал Ризли, добавляя второй палец, чтобы подготовить его лучше, и одновременно покусывая шею и чувствительную кожу на груди Нёвиллета, оставляя на ней влажные следы. Через некоторое время, которое они посвятили долгим и тщательным прилюдиям, обеспечивающим идеальную готовность, Ризли вытащил пальцы, которые были влажными и горячими, и пристроился к входу. Он начал входить постепенно, только головкой, давая привыкнуть Нёвиллету к ощущению растяжения и давления, которое было и болезненно, и сладко одновременно. Это медленное вторжение было наполнено нежностью и заботой.                                      Нёвиллет закрыл глаза, глубоко вдохнул и, простонав от первого, самого острого ощущения, расслабился, принимая своего возлюбленного внутрь себя полностью, позволяя Ризли войти до самого основания. Он растворялся в ощущении заполненности, тепла и мощной стимуляции, которая была сосредоточена в области простаты, чувствуя, как его тело откликается дрожью на каждое движение.                         Их движения стали синхронными, сильными и неторопливыми, они двигались в унисон, как единый организм, а тихие, прерывающиеся стоны заглушали поцелуями или укусами в шею, которые несли в себе подтверждение их общей страсти и близости. Комната наполнилась только звуком влажных шлепков и их прерывистым дыханием.                   - Милый, я скоро, - прошептал Ризли, срываясь на более размашистый, глубокий темп. Он сделал несколько мощных толчков внутрь, чувствуя, как его тело достигает пика, и излился с громким стоном, ощущая, как его напряжение покидает тело. Вскоре за ним последовал и Нёвиллет, который, дернувшись всем телом и хватая воздух, кончил, пачкая грудь Ризли и свой живот теплой, липкой массой.                   Они лежали, тяжело восстанавливая дыхание, сердца бились в груди, словно загнанные птицы, а пот стекал по вискам. Ризли не спешил выходить из Нёвиллета, там было узко, горячо и так комфортно, так идеально, что он не хотел вообще покидать нутро Нёвиллета, желая остаться там вечно, в этой идеальной, заполненной пустоте.                   – Рио, – прозвучал тихий, требовательный шепот над его ухом, – ты или начинай второй раунд прямо сейчас, или выходи, – голос Нёвиллета был томным, но уже с оттенком игривости. Ризли усмехнулся, почувствовав, как его член снова начинает твердеть внутри мягкого, горячего убежища. Это было слишком соблазнительно, чтобы отказаться. Он сделал пробный, медленный толчок внутрь и, услышав одобрительный скулеж удовольствия от Нёвиллета, понял, что пути назад нет, и продолжил движения, постепенно набирая темп. Нёвиллет плавился от накатывающих ощущений, стонал и хватал воздух от такого нежного, но в то же время правильного и глубокого секса со своим партнером, который знал все его болевые точки и точки наслаждения. Он насаживался сам, подавая бедрами на встречу, чтобы почувствовать Ризли глубоко в себе, желая быть заполненным его спермой и опустошенным его любовью полностью, до последней капли.                         Ризли сорвался на бешеный темп, вбиваясь в Нёвиллета с силой и страстью, и они оба повторно кончили почти одновременно, теряя сознание от интенсивности и перенапряжения, их тела изогнулись в финальном акте наслаждения, а простыни сбились в ком.                   С тяжелым вздохом, Ризли вышел, его член был пульсирующим и мокрым, и он упал рядом, инстинктивно поглаживая бедра Нёвиллета и медленно приходя в норму, чувствуя, как адреналин покидает его тело, оставляя лишь мягкое, приятное истощение. Нёвиллет же лежал, раскинув ноги, прикрыв глаза, и наслаждался той глубокой близостью, которая только что произошла, чувствуя, как с него вытекает масса, щекоча внутреннюю поверхность ляжек и бедер.                   - Нужно в ванну, - произнес тихо Ризли, с трудом ворочая языком, его голос был сдавленным.                   Нёвиллет кивнул, его веки дрогнули. Он произнес тихо, почти беззвучно: - Сейчас. Дай мне перевести дух, и пойдем.                   Ризли усмехнулся, ощущая приятную боль в мышцах и абсолютное удовлетворение. Он посмотрел на время в телефоне, которое высветилось ослепительным светом, и произнес, склонившись к уху любимого: - мы еще успеем, пока сестренки не встали.                   Подхватив Нёвиллета на руки, словно ребенка, который все еще был слишком расслаблен, чтобы двигаться самостоятельно, Ризли направился в ванну, прихватив по пути пару мягких, пушистых халатов. Вода в душе была прохладной, но быстро стала горячей, смывая с них следы утренней страсти, даря ощущение свежести и обновления.                   Выйдя из ванны, уже одетые в халаты, они направились на кухню, чтобы приготовить завтрак - утро было в самом разгаре. Вскоре в доме начали просыпаться и младшие. Сиджвин, маленькая и сонная, появилась в дверях кухни, сонно пожелала доброе утро и скрылась в ванной, чтобы привести себя в порядок. Через некоторое время появилась и Фурина, выйдя из своей комнаты, пробурчала, что еще хочет поспать, и что все равно в школу не идти, а уроки она может сделать и потом, и, шмыгнув обратно в комнату, оставила мужчин в покое.                   Нёвиллет, наблюдая за этим утренним хаосом, улыбнулся и нежно приобнял Ризли, прижимаясь щекой к его плечу.                   Он произнес, вкладывая в слова всю искренность момента: - кто мог подумать, что когда-то то у меня будет самое счастливое утро на свете. Я и забыл, что такое-чувствовать себя так беззаботно.                   Ризли улыбнулся в ответ, его руки обвили талию Нёвиллета в крепком, защитном объятии.                   - Мы заслужили это счастье, Нёви. И теперь так будет всегда. Я обещаю.                   - Да, - задумчиво произнес Нёвиллет, отстраняясь и беря у Ризли чашку, - будет. Только не сейчас. На данный момент нам нужно разобраться со всей этой канителью. Если вообще это когда нибудь кончиться.                   - Разберемся, - произнес Ризли, наливая себе вторую чашку крепкого черного кофе и садясь за стол напротив Нёвиллета. Его голос был спокойным и уверенным, словно он уже видел пути решения всех их проблем.                   - Сначала кофе, потом план. И больше никаких «если».