«Нёвиллет и инспектор Ризли: неожиданное знакомство»

                        Нёвиллет сидел за своим массивным дубовым столом, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза ладонью. Головная боль, не отпускавшая с утра, пульсировала в висках синхронно с беспорядочным ритмом мыслей.                          Как он мог упустить, что его сестра, его ответственность, скатилась до ночных клубов и непонятных компаний?                               И Ризли... Ризли с его навязчивым вниманием, с тем взглядом, который будто обжигал кожу, заставляя Нёвиллета чувствовать себя одновременно уязвимым и живым.                         Эти мысли парализовали его, мешая сосредоточиться на судебных делах, на планах, на чём-то действительно важном.                                Нёвиллет, можно? – тихий, почти неслышный голос прозвучал из-за приоткрытой двери.             Он вздрогнул, опустил руку и увидел в щели знакомое лицо с хитрой улыбкой. Ризли.                    Заходи, – кивнул Нёвиллет, стараясь, чтобы голос звучал ровно и деловито. Ризли вошёл, ловко закрыв дверь за собой, и опустился в кожаное кресло напротив. Его улыбка стала шире, почти лукавой.                    Ты как? – спросил он, растягивая слова, будто проверяя почву.                   Относительно, – сухо ответил Нёвиллет, перекладывая папку на столе. Сейчас Клоринда подойдёт и Навия. У тебя что-то по делу? Он попытался вернуть разговор в рабочее русло, почувствовав, как атмосфера в кабинете с приходом Ризли мгновенно изменилась.             Ризли не ответил сразу. Вместо этого он медленно поднялся, сделал несколько шагов и остановился вплотную к креслу Нёвиллета, наклонившись так, что его губы оказались в сантиметре от шеи судьи.                    А если нет? – прошептал он, и его тёплое дыхание обожгло кожу Нёвиллета. Нёвиллет напрягся, каждый мускул его тела застыл в немом ожидании. Он чувствовал исходящее от Ризли тепло, слышал его тихое, ровное дыхание.                    Ризли, ты что творишь? – выдохнул он, сжимая губы так, что они побелели. Сопротивляться этой наглой, животной близости у него не было сил.                    Я ничего, – так же тихо произнёс Ризли, и его губы коснулись нижней скулы Нёвиллета — лёгкое, почти невесомое прикосновение, за которым последовал лёгкий, игривый укус.             Нёвиллет аж подпрыгнул в кресле от неожиданности и странного щемящего чувства, пробежавшего по всему телу.                    Ризли... – прошептал он, и имя прозвучало как мольба и предупреждение одновременно. Ты переходишь все границы! - скорее пропищал Нёвиллет чем произнес.                    Да, я перехожу все границы? – продолжил шептать и дразнить Ризли, его губы скользнули к уголку рта Нёвиллета. Перехожу. И мне это нравится. Нравится, как ты реагируешь на меня. Как замираешь, как загнанная лань в капкане.             Нёвиллет перестал дышать. Его разум кричал о нарушении субординации, о профессиональной этике, но тело отказывалось слушаться.                    Нёвиллет, признай, ты этого хочешь, – Ризли взял его за подбородок, мягко, но уверенно, заставляя держать голову прямо, и его губы наконец коснулись губ судьи.             Это был лёгкий, исследующий поцелуй. Нёвиллет зажмурился, его рот непроизвольно приоткрылся от неожиданности, и он почувствовал, как Ризли углубляет поцелуй, его язык коснулся его собственного. Нёвиллет не шевелился, не отвечал, он просто застыл, парализованный шоком и осознанием того, что это его первый поцелуй. В его возрасте. С мужчиной!             Ризли медленно отстранился, его глаза блестели торжеством и нежностью.                    Я научу тебя целоваться, мой судья, – тихо произнёс он, и его голос звучал как обет.             Нёвиллет прикрыл глаза, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец. Стыд? Да. Но и щемящее, пьянящее удовольствие тоже.             Ризли спокойно вернулся на своё место и устроился в кресле, словно ничего и не произошло. Только его взгляд, тёплый и тяжёлый, продолжал буравить Нёвиллета, который теперь не знал, куда деть глаза и куда спрятать дрожащие руки.             В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появились Клоринда и Навия. Их взгляды мгновенно перескакивали с довольного, расслабленного Ризли, потом на Нёвиллета, который, казалось, готов был провалиться сквозь землю от смущения.                    А что тут вообще происходит? – резко спросила Клоринда, её брови поползли к волосам.                   Ничего, – невозмутимо и всё так же улыбаясь, ответил Ризли. Я просто поцеловал вашего судью.                    Ризли! – вскрикнул Нёвиллет, и его взгляд, полный ярости, и чего-то ещё, метнулся в сторону наглеца. Даже Клоринда, видавшая виды, невольно поёжилась.                    Ладно, – взяв себя в руки, произнесла она, снимая папку с руки. Это уже там... ваши личные дела. А наше — не ждёт.              Она села в свободное кресло и раскрыла толстую папку. В общем, так. В деревне, как и думали, была лаборатория. Но не обычная.             Навия, всё ещё с лёгким недоумением поглядывая на Нёвиллета, прислонилась к стене, скрестив руки.                    Они делали наркотики, – продолжила Клоринда, – и, какие-то гении, нам ещё предстоит это узнать кто это, превращали их в листы бумаги или в мыло. Блокноты пропитаны всем этим дерьмом. И да, мыло тоже.                    Что-то их оттуда спугнуло, – подключился Ризли, его голос снова стал собранным и деловым, хотя уголки губ всё ещё подрагивали.              Собирались впопыхах, многое бросили. Видимо, понадеялись, что в заброшенной деревне вряд ли кто будет что-то искать.                    Я думаю, нам пора наведаться на склад, – произнёс Ризли, его взгляд стал острым. Там, скорее всего, у них и лаборатория сейчас.                    Я тоже так думаю, – наконец заставил себя говорить Нёвиллет, переводя взгляд на Ризли и стараясь не видеть его припухших от поцелуя губ.                    Значит, оповестите оперативную группу, пусть приступают к разработке плана захвата, – скомандовал Нёвиллет, вновь чувствуя себя главным.                     А мне... – он сделал небольшую паузу, – нужно поговорить с Фуриной. Он повернулся к Клоринде. Скажешь, чтобы она пришла ко мне.             Клоринда кивнула, собрала бумаги и поднялась. Навия, бросив последний сочувствующий взгляд на Нёвиллета, последовала за ней. Ризли задержался на секунду у двери, его глаза снова встретились с глазами судьи — тёплые, полные обещания и вызова.                   И вот он снова остался один. В тишине кабинета, где воздух всё ещё был наполнен запахом дорогого одеколона Ризли и воспоминанием о его губах. Нёвиллет опустил голову на руки. Полное смятение. Его мир, такой упорядоченный и предсказуемый, только что перевернулся с ног на голову, и он не знал, как, и главное — хотел ли он, свое спокойствие и одиночество возвращать обратно, скорее всего нет.

***

            Фурина стояла у двери, опустив голову и стараясь не смотреть на брата. Её пальцы нервно перебирали край кофты, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его эхо разносилось по всему просторному кабинету. Она закрыла дверь и осталась стоять возле неё, словно надеясь, что массивное дерево сможет стать хоть какой-то защитой от предстоящего разговора.             Нёвиллет сидел за столом, его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась усталость и разочарование. Он отложил ручку, которым только что подписывал документы, и медленно поднялся.                    Иди садись, разговор будет долгим, – произнёс он, перемещаясь на диван у стены.             Фурина вздохнула, словно собираясь с силами, и неуверенно подошла к дивану, опускаясь на край, подальше от брата. Она сжалась, стараясь занять как можно меньше места.             Нёвиллет посмотрел на неё, его взгляд был тяжёлым и пронзительным.                    А теперь объясни мне, как давно ты посещаешь этот клуб и что за девочка была с тобой, с которой ты, кхм... – он откашлялся, запинаясь, но всё же произнёс, – целовалась. И почему девушка?             Фурина подняла глаза, в которых читался вызов, смешанный со страхом.                    Ну, так же я могу тебя спросить, почему Ризли? – Выпалила она, и сразу же пожалела, увидев, как лицо брата стало ещё суровее.                    Так сейчас мы разговариваем о тебе и о твоём неподобающем поведении, – произнёс Нёвиллет более строго, его голос прозвучал как удар хлыста. Фурина опустила взгляд, её плечи ссутулились.                    Хорошо, – прошептала она. – В этом клубе я только третий раз. Привела меня туда моя одноклассница Линда. Она же и мой партнёр.                    Что?! – ошарашенно произнёс Нёвиллет, его брови взлетели к волосам. – Она кто?                    Она моя девушка, Нёвиллет, – тихо, но чётко ответила Фурина. Не одному же тебе быть не той ориентацией.             Нёвиллет покраснел, но промолчал, лишь сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он чувствовал, как жар разливается по его щекам, вспоминая недавний поцелуй с Ризли.                    Фурина, ты понимаешь, что этот клуб у нас в разработке, там крутится криминал? – спросил он, стараясь вернуть разговор в нужное русло.             Фурина пожала плечами, пытаясь казаться равнодушной.                    Везде в клубах какой-нибудь да криминал, Нёвиллет. Ты отстал от жизни.                    Так, – произнёс Нёвиллет, его голос стал ледяным. Я вижу, ты не хочешь раскаиваться в своём поведении и гнёшь свою линию. Хорошо. Тогда ты будешь под домашним арестом. Уроки тебе будут присылать на почту, и я прикажу Ризли приставить к тебе инспектора для надзора.                    Брат! Не нужно! – вскрикнула Фурина, поняв, что она влипла по полной и Нёвиллет всё сделает так, как сказал. Её глаза наполнились слезами.                    Это не обсуждается, – произнёс Нёвиллет. В следующий раз может ты подумаешь сначала головой, а не другим местом, – откашливаясь и отворачиваясь, добавил он, чувствуя, как сам краснеет от собственных слов. Он вернулся к столу, взял телефон и набрал номер. Фурина сидела, сжавшись в комок, и тихо плакала.                    Да, Нёви, – произнёс Ризли нежным голосом, пытаясь видимо вывести судью из равновесия, так его называя.                    Ризли, ты ещё тут? Не обращая внимание на то как Ризли произнес его имя. Подойди, пожалуйста, в мой кабинет.                    Хорошо, моя прелесть, – прозвучал в трубке весёлый голос Ризли, и он положил трубку.             Нёвиллет, услышав последние слова, покраснел ещё сильнее и поспешно положил телефон на место, стараясь не смотреть в сторону сестры.             Через несколько минут дверь кабинета открылась, и вошёл Ризли. Увидев поникшую и заплаканную Фурину, он сделал серьёзное лицо.                    Так, Нёвиллет, ты не слишком строг? – мягко спросил он, подходя ближе.                    Нет, – твёрдо ответил Нёвиллет. Ризли, я прошу тебя приставить инспектора к Фурине. Пока она будет неделю находиться под домашним арестом.                    О как, – ошарашенно произнёс Ризли.                    Да натворила ты дел, Фурина. Ладно, Нёвиллет, давай так: пусть она сидит под домашним арестом, а с надзирателем пока повременим. Если она ещё что-то выкинет, тогда и подумаем уже о более жёстких мерах. Он нежно посмотрел на Нёвиллета и улыбнулся.             Нёвиллет опустил голову и, покраснев, произнёс: – хорошо.             Ризли повернулся к Фурине и произнёс спокойно, но строго: – иди к Клоринде и пусть она тебя отвезёт домой.             Фурина кивнула, встала и, не поднимая глаз, вышла из кабинета. Как только дверь закрылась, Ризли повернул замок, развернулся и, подходя к судье, произнёс:                    А мы начнём учиться целоваться.             Он прижал Нёвиллета к себе и прильнул к его губам, смакуя и проталкивая язык вглубь, от чего у Нёвиллета подкосились ноги и он застонал. Ризли нежно провёл его к дивану, не отрывая поцелуй, и, сев на него, обвил его талию, ближе прижимая тело Нёвиллета.             Нёвиллет начал отвечать, неумело, но с желанием и той же страстью, которая в нём копилась всё это время. Его руки дрожали, когда он обнял Ризли за шею, пальцы вцепились в его куртку.             Ризли не был напорист, он просто смаковал губы Нёвиллета, иногда проходя языком по нёбу внутри, вызывая дрожь у судьи по всему телу. Ризли улыбнулся и, оторвавшись, произнёс: – а оказывается, наш судья такой отзывчивый и чувствительный.                    Ризли, дурак, – прошептал Нёвиллет и уже сам наклонился, притянув в поцелуй инспектора.             Ризли понимал, что если они сейчас не остановятся, то это может перерасти в нечто большее, а он не хотел спешить, особенно когда перед ним был Нёвиллет — человек, который просто ворвался в душу и мозг Ризли вихрем и романтическим чувством. Он медленно отстранился, глядя в глаза судьи.                    На сегодня достаточно уроков, – тихо сказал он, проводя пальцем по щеке Нёвиллета. У нас ещё будет время.             Нёвиллет кивнул, его дыхание было прерывистым, а сердце билось так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди. Он чувствовал себя одновременно смущённым и счастливым, словно открыл для себя целый новый мир, полный тепла и нежности.