Лидия и фейри

На ступенях трона

Ждет тебя корона —

Ты играл не зря, возьми ее — она твоя.

Я все еще верю!

Ты смотришь вниз на мой смешной оптимизм.

Большие потери

Несла душа, когда свободой дышала…

(“Лунапарк” Би2)

Лидия не переставала удивляться. Ей казалось, что Эдгар ни за что не упустит контроль из рук. Отдать свою судьбу в руки девчонки, которую он сам же и похитил? Которой “для примера” предложил свернуть шею? Нелепость! Такого просто не могло произойти. Однако, стоило Айвору заговорить ее устами, и Эдгар тут же умолк. Будто бы почувствовал нутром, что сейчас с ним говорит тот, кто гораздо сильнее и могущественнее его. Ну или Айвор просто заморочил ему голову, кто знает. Так или иначе, молодой граф не стал спорить, когда Лидия велела извозчику остановиться. Ни слова не сказал, когда она легко соскочила на землю и уверенным шагом двинулась сквозь незнакомые узкие улочки. Молча последовал за ней, когда Лидия вдруг свернула с дороги, нырнула под развесистые ветви шиповника и прошла через чей-то сад. И ничего не стал спрашивать, когда девушка остановилась перед старым заброшенным домом, разрушавшимся прямо на глазах, объявив, что они пришли. Разумеется, сама Лидия ничего этого не делала — вел их Айвор, по-хозяйски заняв ее тело. Лидия в этот раз не стала возмущаться по поводу его самоуправства. Там, на станции, она чуть не разбилась из-за того, что попыталась отнять у Айвора контроль. А ведь он честно предупредил… Не то чтобы Лидия чувствовала себя виноватой. Она запаниковала. Кто угодно испугался бы, окажись он в воздухе на высоте трех этажей! Но все же, если бы она доверяла Айвору чуть больше, ей не пришлось бы падать. Эдгару не пришлось бы ее ловить, им двоим не пришлось бы бежать, оставив Рэйвена и Армин в одиночку разбираться с бандитами… За Рэйвена и Армин Лидия переживала особенно сильно. А еще ее тревожили слова Хаксли. Он сказал, что Эдгар обокрал его отца. И назвал Эдгара Джоном. Конечно Лидия и раньше догадывалась, что Эдгар не тот, за кого себя выдает. Но прежде она думала, что этот проходимец лишь пытается обманом заполучить титул легендарного графа Блу Найт. Теперь же по всему выходило, что Эдгар не граф вовсе. А возможно даже не Эдгар. Лидия рассуждала обо всем этом, пока Айвор вел их, порой сворачивая на тропы фейри, продолжала рассуждать, осматривая заброшенный дом. И по-хорошему рассуждения ее должны были привести к тому, что пора делать ноги. Тем более, что обстоятельства как раз складывались в ее пользу. Вот только Эдгар был ранен. И каким бы мерзавцем он ни был, оставить его в таком состоянии Лидия почему-то не смогла. Проклиная свое мягкосердечие, девушка разожгла огонь в печке, отыскала на заброшенной кухоньке все, что можно было использовать (всего-то ведро, потрескавшуюся кружку и искорёженную медную кастрюлю), и отправилась за водой к колодцу, примеченному за домом. — Я принесу воды, — подал голос Эдгар. Он сидел в углу, привалившись спиной к стене, и зажимал рану на плече пальцами. Сперва он вел себя весьма бодро, но, видимо, потеря крови дала о себе знать, и теперь на графа было попросту жалко смотреть. — Сиди уже! — отмахнулась Лидия, сердито глянув на него. — Хочешь сделать что-то полезное — найди чистую ткань, чтоб рану перевязать. Эдгар хотел было что-то возразить, но, видимо, передумал. Впрочем, Лидия и не собиралась слушать его возражения. Подхватив ведро, она уже вышла прочь из дома. Колодец тоже был заброшен. Навес над ним покосился, старые доски подгнили. Но ворот еще был цел, и источник не пересох. — Эй, Лидия, а нам не стоит поторопиться и сбежать отсюда? — голос Нико внезапно раздался из-за щербатой каменной ограды, поросшей мхом. А вскоре и сам кот показался, вскочив на ее верхушку. — Нико! — обрадовалась Лидия. — Я уж думала, ты нас не найдешь. Айвор так петлял, что я даже и не знаю, сколько раз мы переходили из одного мира в другой. Даже не представляю, где мы сейчас… “В соседнем городке, — лениво отозвался Айвор. — Человечьими путями сюда добираться часов десять”. — Ну я-то не человек, — высокомерно фыркнул Нико. — Разумеется, я без труда нашел вас. “Я и не сомневался, Пушистое Величество,” — тихо рассмеялся Айвор. И Лидии почему-то показалось, что он специально оставлял за ними след, который Нико по силам будет отыскать. Это было мило и немного забавно. Сообщать Нико о своей догадке Лидия конечно же не стала. — Но ты мне не ответила, — снова заговорил кот. — Этот Эдгар втянул тебя в самую настоящую потасовку, кого-то обокрал да еще и имя чужое присвоил, похоже. Теперь ясно как день, что он самый настоящий преступник! Так почему, вместо того, чтоб бежать отсюда со всех ног, ты таскаешь воду? Кот упер лапы в пушистые бока и принялся сердито мести хвостом по траве. Уши и усы его воинственно торчали вперед. Лидия вздохнула и села на землю возле колодца. — Он же ранен, — жалостливо ответила девушка. — Разве можно так его оставить? Да и вообще… — Что еще за “вообще”?! — перебил ее Нико. — От раны в плече он не умрет. Сам и перевяжет и водички натаскает — не переломится! И раз уж речь зашла о “вообще”, то вообще, что Эдгар, что этот Хаксли, явно оба подлые бандиты! Что плохого, если они перережут друг друга? Нас это совершенно не касается! Закончив свою обличительную речь, Нико отвернулся и гордо вздернул мордочку. — Но я заключила контракт! — попыталась было возразить Лидия. — Стараниями Айвора, за работу тебе еще не заплатили, — напомнил кот. — Так что ты никому ничего не должна. “О, так ты понял, наконец!” — просиял Айвор. Нико дернул ушами, но вслух правоту Айвора признавать не стал. Гордость не позволила. Лидия молчала. Она никак не могла решить, что ей делать. Конечно же Нико был прав. Только безумец согласится путешествовать в компании преступника, за которым, к тому же, гонится другой преступник. Но загадка фейри манила ее. Всю жизнь Лидия мечтала о настоящей работе фейри-доктора. Разве могла она повернуть назад сейчас, когда заветная мечта сама, наконец, пришла в руки? Когда завеса тайны лишь чуть приоткрылась, и впереди ждала загадка, а позади только скука и насмешки соседей?.. “Уйти мы можем в любой момент, — внезапно вмешался в разговор Айвор. — и о безопасности маленькой принцессы я позабочусь, — он усмехнулся и добавил: — Если только она не станет больше толкаться и дрыгать ногами”. Лидия вспыхнула, но не смогла подобрать слов, чтобы возразить. А Айвор тем временем продолжил: “Если ты хочешь вернуться домой, маленькая принцесса, я не стану тебя отговаривать. Но если решишся продолжить поиски меча, то без помощи тебе не обойтись. И этот Эдгар, хоть и не самый лучший компаньон, но располагает средствами.” — Эй, ты на чьей стороне? — возмутился Нико. “Стороне? — усмехнулся Айвор. — Что за дурацкий вопрос. У каждого всегда своя сторона.” — Вы мне совсем не помогаете решить, — проворчала Лидия. “Ох, и правда, — рассмеялся Айвор. — Но ведь настоящие решения не бывают простыми. Кстати, Пушистое Величество, ты ведь что-то принес, я прав?” Лидия немного растерялась от внезапной перемены темы, а Нико и вовсе вытаращил глаза и опасливо прижал уши к голове. — А ты как узнал? “По запаху, конечно, — легкомысленно отозвался он. — Давай-ка сюда. Маленькая принцесса, я позаимствую твои руки?” — Д-да, бери… — неуверенно разрешила Лидия, а потом подумала немного, припомнила драку на станции и добавила смущенно: — И можешь не спрашивать, наверное… только не злоупотребляй. И все равно предупреждай лучше. “Конечно, конечно”, — легко согласился Айвор. Он протянул левую руку Лидии ладошкой вверх и подождал, пока Нико положит на нее три белых шарика. Кот выглядел очень нервным, когда передавал их, но говорить ничего не стал. Айвор сжал руку с шариками в кулак, а второй принялся шерудить в траве возле колодца. Повеяло сладким запахом, и прямо под пальцами Лидии в траве распустились цветы. Айвор сорвал несколько штук и зажал их в другой руке. “В левой твоей руке крепкий сон, — проговорил Айвор, — и только солнечный свет его развеет. В правой твоей руке исцеление ран, и к первым петухам останутся от них только шрамы. Если решишь уйти, крепкий сон не даст Эдгару помешать тебе. А захочешь остаться — исцеление ран придаст ему сил, чтобы вести тебя. Что ему испить, решать тебе”. Лидия вздрогнула и посмотрела на свои руки, сжатые в кулачки. От слов Айвора по спине почему-то бежали мурашки. Как будто фейри прочел страшное древнее заклинание. Выбирать проще не стало. Или стало? Лидия окончательно запуталась. Но в голову ей пришло, что какой бы выбор она не сделала, ей все равно нужно поискать трав для отвара, иначе ей ни за что не убедить Эдгара выпить незнакомое снадобье. А вот если тут найдется ароматная мята или лист смородины… Лидия поднялась на ноги, убрала дары фейри в карманы юбки и принялась обшаривать двор в поиске трав, подходящих для питья. Разом стало легче. Пусть решение она еще не приняла, но зато точно знала, что надо сделать прямо сейчас. Надо вскипятить воды, промыть и перевязать рану Эдгара и заварить травы. А дальше уже разберемся. Смородины Лидия не нашла, зато отыскала заросли несколько изросшей мяты, немного цветков календулы и окопник, чтоб обеззаразить рану. Собрав травы в охапку, она подхватила тяжелое ведро и побрела обратно в заброшенный дом. — А нести воду ты мне помочь можешь? — спросила она у Айвора, отдуваясь и пытаясь переложить ведро из одной руки в другую, не рассыпав при этом травы. “Могу, конечно, — отозвался Айвор. — Могу и бежать быстрее ветра и ударить так, что взрослый мужчина рухнет, как подкошенный. Могу взять на руки Эдгара и обоих его слуг и нести их всех разом вслед за поездом. Вот только мышцы перетруженные потом будут болеть у тебя, маленькая принцесса. Да и кости могут не выдержать. Тебе тоже стоит помнить, что я в твоем теле, а не в своем”. Лидия фыркнула и поджала губы. Тирада звучала очень впечатляюще, но для себя она решила, что Айвору просто неохота возиться с ведрами, вот он и отмазывается пышными речевыми оборотами. Толкнув ногой скрипучую покосившуюся дверь, Лидия вошла в разваленную кухоньку и подтащила ведро с водой к печи. Эдгар сидел ровно на том месте, где она его оставила: возле широкого, грубо сколоченного стола с подломившимися ножками. Граф откинул голову на стену и, похоже, задремал. Но стоило Лидии приблизиться, как он тут же открыл глаза. — Я уж думал, ты не придешь, — тихо произнес он и слабо улыбнулся. — Спасибо, что не бросила меня здесь умирать. Сердце екнуло и преисполнилось жалости. И как Лидия вообще могла подумать о том, чтобы бросить его здесь?! Одного, раненого, измотанного, в какой-то неизвестной глуши… Мысли ее прервал переливчатый смех Айвора. “Интересно, а эффектную позу он долго выбирал? — потешался фейри. — Даже верхние пуговицы рубашки расстегнуть не забыл. Ты только посмотри на эти белые ключицы! И этот излом бровей! Ну точно лебедь умирающий.” Сочувствие как рукой сняло. И Лидии тут же стало стыдно и неловко за себя. — Тоже мне, лебедь умирающий! — нарочито громко фыркнула она, невольно повторив за Айвором, и грохнула ведро об пол, так что вода немного расплескалась. — У тебя всего-то порезана рука. Переживешь! Эдгар явно ожидал совсем другого эффекта. Но сдаваться он не собирался. — Без тебя я непременно погиб бы, — заявил граф трагичным голосом, полным нестерпимой муки. Это было очень убедительно. Но Лидия твердо решила не поддаваться на его уловки. — Ты нашел, чем рану перевязать? — спросила она, не давая возможности развить тему. На Эдгара девушка старалась теперь не смотреть, чтобы не стать случайно заложницей его обаяния. Сделала вид, что крайне сосредоточенно перебирает принесенные травы, потом налила воды в кастрюлю и поставила ее на огонь. — Едва ли тут найдется хоть что-то чистое, — сказал Эдгар у нее за спиной. — Но можно использовать мою рубашку. Все равно она уже испорчена. “А заодно раздеть его, чтобы он смог щегольнуть обнаженным торсом, — прокомментировал Айвор. — Подкладка от пиджака для этих целей совершенно не годится!” Лидия поперхнулась вдохом и закашлялась. — Пойдет, — не оборачиваясь, выдавила она. — Сейчас воды вскипячу, и займемся твоей рукой. Лидия действительно очень старалась не смотреть на Эдгара, простертого у стены. Покончив с водой, она так хитро повернулась,чтобы на обратном пути к ведру все время быть к нему хотя бы боком. Обошла ведро, присела к графу спиной, подобрав длинную юбку, промыла корень окопника в оставшейся воде. Эдгар, конечно же, заметил ее манипуляции и спешно привлек к себе внимание. — Что это за травы? — спросил он. — Окопник — для твоей раны, — ответила Лидия, не оборачиваясь и не прерывая своего занятия. — Он обеззаразит и ускорит заживление. Что останется от отвара — выпьем. Это тоже полезно. А мята и календула сделают отвар вкуснее. — Ты нашла их даже в полной темноте, — заметил Эдгар. Лидия только пожала плечами. С тех пор, как в ее теле поселился Айвор, в темноте она видела также ясно, как днем. А нужные травы будто бы сами тянулись в руки. Эдгар хмыкнул. — В былые времена тебя наверняка посчитали бы ведьмой, — произнес он. Слова эти не звучали, как упрек, но Лидия все равно вздрогнула помимо воли. В мелких городах Шотландии эти времена еще не ушли в прошлое. И хотя люди упорно не верили ни в магию ни в фейри, называть Лидию ведьмой им это совершенно не мешало. Дрожь девушки не укрылась от зорких глаз графа. — Ведьмы ведь всегда берут плату за помощь, верно? — спросил он, как будто бы между прочим. Лидия уже открыла было рот, чтобы сказать, что никакой платы ей не нужно, но Айвор остановил ее. “Вообще-то, нужно, — заявил он. — Тебе я помогаю потому, что сам этого хочу, и в оплату мне достаточно того, что мне весело. Но он пускай бросит свою манжету в замерзающее озеро. Тогда я смогу забрать ее, когда вернусь в свой мир” “В какое озеро?” — мысленно уточнила Лидия. “Любое подойдет. Лишь бы лед уже схватился по краям.” — Твоей манжеты будет достаточно, — нехотя передала Лидия слова Айвора. Эдгар глянул на свою манжету, украшенную гранатами, и едва удержался, чтобы присвистнуть. Видимо, лекарственные корешки нынче стоили не дешево. С другой стороны в данных обстоятельствах Лидия имела все основания заламывать цену. К тому же Эдгару и самому хотелось произвести впечатление щедрого дворянина, не привыкшего считать деньги. Отколов от рубашки манжету, он небрежно бросил её Лидии. Но подбирать ее девушка не торопилась. — Не мне, — возразила она. — Как наступят холода, бросишь манжету в замерзающее озеро. Любое подойдет, лишь бы лед уже по краям схватился. Брови Эдгара так и поползли на лоб. Эта девушка или сумасшедшая, или… Он не сдержался и засмеялся. — Так значит, я в долгу у фейри? — хмыкнул граф, не скрывая иронии. — Даже сейчас не веришь? — Лидия обиженно надулы губы. Эдгар хотел сказать, что нет, но вдруг прикусил язык. В памяти еще свежа была драка на железнодорожной станции. Лидия взмыла вверх на добрых тридцать футов. Ни один человек не сумел бы прыгнуть так высоко, даже Рэйвен. Державший ее бандит просто уснул на месте. А когда Эдгар бросился ловить падающую девушку, он упал будто бы в мягкие благоухающие заросли клевера, хотя готов был поклясться, что меж камней мостовой не росло ни одной былинки. Да и Хаксли проклинал какой-то клевер. И еще их побег… экипаж оказался прямо перед носом в мгновение ока, хотя до него было еще бежать и бежать. Тогда, в пылу боя, не было времени обращать на все это внимание. Теперь же Эдгар не мог отделаться от мысли, что без магии тут не обошлось, хотя суеверным он никогда не был и в сказки не верил. — Что будет, если я не стану бросать манжету в озеро? — спросил он, задумчиво сощурив глаза. Лидия снова пожала плечами. — Понятия не имею, — честно ответила она. — Но на твоем месте я бы не испытывала судьбу. Закончив отмывать корешки, Лидия размяла их в чашке и бросила в кастрюлю. Остальные травы она решила положить после. Вода должна была вот-вот закипеть. Карманы, в которые девушка положила белые шарики и цветки, вдруг показались очень тяжелыми, будто бы напоминая о необходимости сделать выбор. “Не сейчас, — устало подумала Лидия. — Вот обработаю рану, тогда и решу”. Тяжесть уменьшилась, но совсем не исчезла. Памятуя о комментариях Айвора, снимать рубашку с Эдгара, девушка не стала. Только стащила с него пиджак, крепко ухватилась за рукав на раненой руке и разорвала его пополам. Все-равно его надо было как-то убрать. Оторвав рукав, она повертела ткань в руках. Наверное, надо разорвать ее пополам, частью промыть рану, а другой перевязать? Это ведь так делается? От запаха крови Лидию мутило. Смотреть на рану было страшно. Никогда прежде ей не приходилось делать перевязки. Но сама себя рука не перевяжет ведь?.. Эдгар наблюдал за ее действиями из-под полуопущенных ресниц и никаких действий не предпринимал. Лидия подумала было попросить помощи у Айвора, но вспомнила о плате и передумала. Кто знает, сколько Айвор запросит за перевязку чисто из вредности? Лидии казалось подлым обирать так человека в беде. Вздохнув, девушка подтащила кастрюлю с отваром поближе, попробовала температуру воды, вздохнула снова. Конечно же, она была еще слишком горячей. Подождать, пока остынет? И нужно ли отлить немного отвара для промывки раны? Не пить же потом то, в чем тряпку мочили… — Ты так волнуешься, — мягко проговорил Эдгар. — Не бойся, даже если ты причинишь мне боль, я вытерплю ради того, чтоб ты меня коснулась. Лидия вздрогнула и густо покраснела. Хотелось ответить что-нибудь едкое и строгое, но в голову, как назло ничего не шло, а Айвор просто покатывался со смеху и идей не подкидывал. Признаваться в том, что не умеет перевязывать раны, Лидия тоже не хотела. — Я даже не знаю, как к тебе теперь обращаться, — сказала она сварливо, чтобы уйти подальше от неловкой темы. — Ты Эдгар? Или все-таки Джон? Граф молчал. Но Лидия и не рассчитывала на ответ. Она просто хотела, чтобы этот невыносимый тип перестал ее смущать. А Эдгар он или Джон… в том, что человек перед ней был преступником, Лидия больше не сомневалась. Пока он молчал, девушка сумела собраться с мыслями и рассудила, что полоскать тряпки в том, что собираешься пить, определенно не стоит. Оглядевшись, она подхватила щербатую чашку и зачерпнула ей немного отвара. Так и остынет быстрее. Она как раз смачивала в отваре кусок ткани, когда ее подопечный вдруг заговорил. — Эдгар... Когда-то это было моё настоящее имя, — произнес он. — А? — растерянно откликнулась Лидия, не ожидавшая, что ответ все-таки будет, а потом нахмурилась или переспросила: — Почему "было"? — Он умер, — просто сказал граф. На Лидию он не смотрел. — Мальчик, носивший это имя, умер в двенадцать лет вместе с родителями. Их подозревали в участии в восстании, и его отец убил всю семью, а потом и сам окончил с жизнью. Род прервался. Поэтому тот, кто стоит сейчас перед тобой, всего лишь призрак. Можешь называть меня, как тебе угодно. Голос его звучал так отстраненно и безразлично. Лидия не удержалась и все же посмотрела ему в лицо. — Но ты здесь, живой, — сказала она. — Да, живой, — он невесело усмехнулся. Лидия потрясла головой и торопливо отвела глаза. Засуетилась от внезапного смущения, принялась промывать длинный порез на руке, аккуратно убирая засохшую кровь влажной тряпицей. А граф, будто бы ей назло, все продолжал говорить: — Вот только тогда я вовсе не был рад тому, что выжил. Место, где я оказался, было настоящим адом. Паршивый городок в Юго-Восточной Америке… Меня продали человеку, который хотел иметь белого раба. Люди, попавшие туда, и людьми-то не считались. Лидии хотелось спрятаться, сбежать от этого рассказа. Да только бежать было некуда. — Я сбежал оттуда четыре года назад, — продолжал говорить он негромко. Из голоса пропали чарующие нотки. Эдгар (или не Эдгар?) стал вдруг пугающе настоящим. — Рэйвен и Армин бежали вместе со мной. Мы скрывались в городских трущобах, прятались от тех, кто охотился на нас. Мы просто пытались выжить. Лидия не исключала того, что эта история может оказаться очередной ложью, призванной запудрить ей мозги и завоевать доверие. И все же отмахнуться от нее не могла. Она всей кожей ощущала, что человек перед ней открывал свою душу. И душа эта была полна липкой пугающей тьмы. — Мы жили на самом дне общества, в грязных дырах. Мальчики нашего возраста либо воровали, либо продавали себя, но, поступая так, всё равно едва сводили концы с концами. Они просто жили как бродячие псы: не думали, просто существовали. Мы сбились в стаю — так было проще. Я не хотел их вести за собой, но так уж вышло. — Ты стал их лидером, и тебя прозвали сэром? — слова вырвались сами собой, хотя Лидия и не горела желанием ничего уточнять. — Королем уличных крыс? — усмехнулся он. — Пожалуй. Король должен руководить армией. Он составляет план, собирает людей, раздаёт им оружие и ведет их в бой. Но потери неизбежны в любой битве. Их смерть на моей совести, так что не могу сказать, что никого не убивал. Но мне не хочется, чтобы ты тревожилась, так что я скажу вот что: деньги, которые я тебе заплатил, крадеными не были. Часть из них я заработал как разнорабочий, часть — выиграл в карты. Хотя сомневаюсь, что тебе это по нраву. В любом случае, я вложил их в предприятие, купив его акции. Это и стало источником моего богатства. К счастью, его оказалось достаточно, чтобы никто не усомнился в моем дворянстве. Лидия могла только молча слушать. Эдгар рассказывал о себе, не меняя интонации голоса, словно о совершенно чужом человеке. Рана была худо-бедно промыта, и девушка все пыталась приладить на нее повязку, но пальцы не слушались, и получалось из рук вон плохо. — Я всего лишь человек, который не имеет имени и который должен быть мертв. Даже если я взялся за правое дело, я использую имя другого человека. Где бы я ни был, клеймо раба всегда следует за мной, и я могу лишь дрожать в тени моих преследователей. — Клеймо... раба? — эхом повторила Лидия. — Ты ведь уже знаешь, верно? — хмыкнул он. — О кресте, который я несу… Не его ли ты пыталась увидеть в поезде? Лидия содрогнулась, вспомнив тот случай. Импровизированная повязка едва не выпала из рук. Лже-граф смотрел на это с насмешливой улыбкой. Не злой, а какой-то… почти нежной? — Твоя реакция такая милая. И тогда, и сейчас. Слишком сложно удержаться. Лидия вспыхнула и отпрянула от него. На этот раз повязка непременно полетела бы на пол, если бы он ее не поймал. — Не пугайся так, прошу тебя. Обещаю, я больше не стану к тебе приставать. — Что-то верится с трудом, — пробормотала Лидия хмуро. Она хотела было продолжить перевязку, но Эдгар-не-Эдгар не позволил. Увернулся проворно и принялся накладывать повязку сам. Да так ловко, как у Лидии в жизни не получилось бы. Складывалось впечатление, что он всю жизнь только этим и занимался. Лидии вдруг подумалось, что вся его слабость была чистым притворством, и смешок от Айвора только укрепил ее в этой мысли. — Я смотрю не слишком-то тебе нужна была моя помощь, — буркнула она. Эдгар-не-Эдгар усмехнулся и одарил ее томным взглядом из-под ресниц. — Разве можно судить мужчину за желание, чтоб дама сердца врачевала его раны? — в голос его вновь вернулись обворожительные нотки. Лидия вспыхнула, но не от смущения, а от возмущения. — Какая я тебе дама сердца?! — воскликнула она. — Ты!... Ты!... Да в тебе, будто бы и нет ничего, кроме лжи! Он вздохнул, и маска обаяния слетела. — Может, и так, — отстраненно произнес Эдгар-не-Эдгар. — Но никто не знает обо мне столько правды, сколько ты. Я рассказал уже почти все. Осталось совсем немного. Руки его двигались будто бы сами собой, и вот повязка уже была готова. — Так там еще что-то осталось? — фыркнула Лидия, вовсе не уверенная в том, что хочет продолжать слушать. — Хаксли, — просто сказал Эдгар-не-Эдгар. — Тебе, должно быть, интересно, за что он меня так невзлюбил? Он критически осмотрел повязку, сам себе кивнул и накинул пиджак на плечи. — Его отец врач. Именно ему я обязан своим возвращением в Англию. Он приехал в Америку, чтобы подобрать материал для экспериментов. Материал, который не жалко… использовать. Заключенные, приговоренные к смерти, подходили идеально. Кто-то выдал меня, поэтому в то время я находился в тюрьме, ожидая казни. Он тайно заменил меня каким-то бедолагой, немало заплатив тем, кто участвовал в этом. Эксперименты на человеческом мозге запрещены законом, знаешь ли. — На мозге? — ахнула Лидия и не смогла сдержать мерзостной дрожи. Эдгар-не-Эдгар только пожал плечами. Он явно не находил в своих словах ничего особенного. — Я был не единственным испытуемым, — продолжил он свой жуткий рассказ. — Мне приходилось видеть и тех, кому заживо вскрывали череп и наблюдали за происходящим внутри. От таких подробностей Лидию скрутил приступ тошноты, и она едва сдержала рвотный позыв. — Разве можно так… — слабо пробормотала она, неверяще глядя на лже-графа. — Разве может такое быть?.. Но тот только пожал плечами снова. — Человек страшнее любого зверя. Для него все возможно. Так просто… он говорил об этом так просто… Человек без имени, в чьем прошлом были только грязь, боль и тьма. Теперь сложно было поверить, что этот человек мог быть тем, кто так обворожительно улыбался на корабле, шутил со знатными особами, будто всю жизнь только этим и занимался. Все это просто не укладывалось у Лидии в голове. “Он не лжет, — вдруг произнес Айвор. — Я умею различать в словах правду. Сейчас он не лжет”. Отчего-то эти слова прозвучали, как приговор. — Но ведь это означает, что ты ненастоящий наследник графа Блу Найт, верно? — сказала Лидия. — Даже с моей помощью, не являясь настоящим потомком графа, ты не сможешь забрать меч у охраняющих его мерроу. Эдгар-не-Эдгар усмехнулся. — У меня нет имени, — сказал он. — Так отчего бы мне не стать графом Блу Найт? Вся моя жизнь состоит из лжи. Владения в несуществующих землях — как раз то, что мне нужно. Быть может, хотя бы там преследователи не настигнут меня. Слова его звучали насмешливо. От злой иронии сводило скулы. Он поднялся на ноги, шагнул к Лидии и оказался вдруг очень близко. Преступник, чьи руки по локоть в крови. Безымянный. Лживый. Опасный. Но почему-то Лидия не испугалась, а рассердилась. — Земли фейри — это не какая-то ложь! — воскликнула она, запрокинув голову, чтобы видеть его лицо. — Они существуют! И если ты не начнешь относиться к этому серьезно, то меч тебе точно не заполучить. — Ты так веришь в них, — тихо проговорил Эдгар-не-Эдгар. Его дыхание обжигало кожу на лице. — Возможно, с тобой я тоже научусь верить, прекрасная фейри. Хоть во что-нибудь. Лидии показалось, что вот-вот должно произойти что-то. Что-то невероятное. Необъяснимое. Непоправимое. Но ничего не произошло. Лже-граф отступил на шаг и поинтересовался будничным голосом: — Так ты выбрала, каким именем будешь меня называть? Лидия моргнула растерянно и тряхнула головой, чтобы стряхнуть наваждение. — Ну, я привыкла уже называть тебя Эдгар, — пробормотала она. Он улыбнулся и зачем-то сказал “спасибо”. — Надо подогреть отвар, — встрепенулась Лидия и засуетилась, чтобы вернуться в реальность после всех этих жутких откровений. — И мяту в него добавить. И календулу… Руки ее мелко дрожали, карманы снова налились тяжестью. “Он, конечно, мерзавец, но как же хорош! — признал Айвор в ее мыслях. — Даже меня проняло, честное слово! Был бы я сейчас собой… ну да не стоит об этом. Хорошо, что все так, как есть. Ты, кстати, уже приняла решение, маленькая принцесса?” Лидии было не до решений совершенно. Кое-как оборвав листья с мяты, она бросила их в кастрюлю. Следом полетели рыжие лепестки календулы. И содержание обоих карманов. Айвор у нее внутри задумчиво хмыкнул. Повторного кипения отвара ждали в молчании. Оно не было тягостным или неуютным. И уж точно не было приятным. Просто пустым. Эта всеобъемлющая мертвая пустота будто бы втягивала в себя все звуки и мысли, не оставляя ничего. Совершенно бездумно Лидия дождалась, пока над кастрюлей начнет подниматься пар. Бездумно сняла ее с огня, проверила, не слишком ли горячо. Бездумно зачерпнула отвар щербатой чашкой и протянула ее Эдгару. Он принял чашку. Заглянул в нее. Перевел пристальный взгляд на Лидию. — Ты ведь что-то добавила туда? — спросил Эдгар, сузив глаза. Это был простой вопрос. Лидия могла бы сказать, что добавила мяту и календулу. И даже не солгала бы. Но подумалось в первую очередь о белых шариках и загадочных цветах. Так что девушка застыла в панике, будто бы ее поймали с поличным. Зеленые глаза испуганно расширились. Айвор внутри вскинулся и приготовился отбивать атаку. Но Эдгар не атаковал. Вместо этого он улыбнулся и прикрыл глаза. — Пусть этот яд подействует быстро, — произнес он и залпом опустошил чашку. Лидия хотела было объяснить, что это вовсе не яд, но Эдгар ее уже не слушал. Поставив чашку на печь, он развернулся к Лидии спиной и пошел в сторону выхода. — В этом доме есть и другие комнаты, — отстраненно проговорил он, — Я пойду туда, иначе, боюсь, ты не сможешь заснуть. Тем сломанным столом в углу можно забаррикадировать дверь изнутри. Сказав так, он вышел, оставив Лидию в растерянности и одиночестве. Дверь жалобно скрипнула за его спиной. Лидия все стояла и смотрела ему вслед. Нужно было принять решение. Но она не могла ничего решать. В конце концов двушка на негнущихся ногах подошла к печи, взяла в руки щербатую чашку, зачерпнула из кастрюли отвар и выпила, совершенно не чувствуя вкуса. Нико осмелился войти только через четверть часа после того, как Эдгар покинул то, что некогда было кухней. — Ох, Лидия… — вздохнул он, увидев, как его подруга крепко спит, подложив ладонь под щеку. Прямо из рассохшихся деревянных досок пола под ней росла пышная подушка из мягкого клевера. *** Открыв глаза утром, первым, что увидела Лидия, было лицо Эдгара. Он склонился к девушке совсем близко и с какой-то удивленной растерянностью разглядывал собственные пальцы. — Что ты делаешь? — Лидия отшатнулась от неожиданности. — Я обжегся, — непонятно к чему сказал он, потом перевел взгляд на клевер, который проворно заползал под рассохшиеся доски пола, и тряхнул головой. — Но это все совершенно не важно. Ты здесь, Лидия! Я так счастлив, что ты меня не покинула! Его ослепительная улыбка сияла будто бы втрое сильнее обычного. Он вообще весь будто бы светился изнутри, и дело было не только в утреннем солнце, путавшемся в золотых волосах и осыпавшем бликами белоснежную кожу. И голос его вновь изобиловал чарующими нотками. — Пусть твои волосы жгут меня, как огонь, но я не могу не выразить свою радость по поводу того, что снова вижу тебя, моя прекрасная ведьма, — продолжал соловьем заливаться он. Лидия уже подумала было, что зря смешала все снадобья вместе вчера. Эдгар явно повредился рассудком. Но ехидный смех Айвора заставил ее усомниться в собственных выводах. “Я всего-то хорошенько прижег ему пальцы, чтоб не распускал руки, пока ты спишь,” — пояснил фейри. — Что?! — тут же воскликнула Лидия, возмущенная поведением Эдгара. — И вообще, что ты несешь? Никакая я не ведьма! — Тогда прекрасная фейри, — не унимался Эдгар. Он уже успел ловко поймать ее руку и теперь потянулся поцеловать тыльную сторону ладони. Лидия хотела вырваться, но когда она опомнилась, руку Эдгар уже отпустил. “Да что с ним такое?” — в замешательстве подумала Лидия, поспешно вставая с пола и отступая подальше от не в меру восторженного графа. От вчерашней мрачной отстраненности не осталось и следа. Эдгар вновь превратился в наглого обольстительного повесу, рожденного с золотой ложкой во рту. И даже изрядно потрепанный вид не мог разрушить этот образ. Казалось, вчерашние жуткие откровения — всего лишь нелепый сон. Но Айвор сказал, что Эдгар говорил правду. Так что же все это значит?.. “Как это что? Он пошел ва-банк! — голос Айвора прозвучал так задорно и азартно, будто бы он следил за скачками или партией в шахматы. — Это был ход сильный и рискованный, требующий смелости и мастерства!” “Какой еще ход?” — Лидия решительно ничего не понимала. “Сказать тебе правду, — указал на очевидное Айвор. — Ведь завоевать твое доверие ложью и очарованием становилось все сложнее. Но просто выложить правду недостаточно. Нужно не ошибиться со временем, настроем и учесть множество других факторов. И даже если все сделать идеально, всегда есть риск, что правда тебя погубит. Он провернул все мастерски! И теперь празднует победу, решив, что ты осталась ради него”. Объяснение Айвора показалось Лидии очень путаным, так что она едва могла уловить суть. Но последнюю фразу девушка поняла очень ясно. — Только не думай, что я осталась здесь ради тебя! — воскликнула Лидия, спеша развеять заблуждения Эдгара. — Я все еще здесь только потому, что мы заключили контракт. А меч графа Блу Найт все еще не найден. — Конечно, моя прекрасная леди, — согласился Эдгар с таким видом, что становилось ясно: словам Лидии он не поверил ни на секунду. Она хотела ему объяснить, донести до него, но в этот момент старая покосившаяся дверь скрипнула, и в комнату вошел Нико. Он был при галстуке и шагал на задних лапах. Обернувшийся на звук, Эдгар замер и уставился на кота. — Мяу, — мрачно сказал ему Нико, скрестив передние лапы на груди. Прозвучало это как издевка. Ответить Эдгар не успел, потому что следом за котом в комнату вошли Рэйвен и Армин. Рэйвен первым делом цепким взглядом окинул Лидию и своего господина, нахмурился на миг, остановив взгляд на повязке на плече, но тут же расслабился. — Я принес завтрак, — сообщил он. — Где прикажете подать? — Давайте позавтракаем во дворе, — с сияющим видом предложил Эдгар, — Сегодня прекрасная погода. Он говорил так, будто бы ничего необычного не происходило, и они все сейчас находились в его родовом поместье. Это сбивало с толку. Армин подошла к Лидии и шепнула ей на ушко: — Я тоже разговаривала с вашим котом. Когда Лидия растерянно посмотрела ей в лицо, Армин улыбнулась ей и подмигнула, будто бы они были настоящими подругами, которые делятся маленькими забавными секретами. Внутри стало так тепло, и Лидия не смогла не улыбнуться в ответ. — Да, — подтвердил Нико в полный голос, не опасаясь уже никого смутить или напугать. — Раз уж ты отказалась сбежать, я решил привести этих двоих чтобы не терять времени. — Мисс Карлтон, вы хотели сбежать? — тут же обернулся Рэйвен и одарил ее суровым взглядом, совершенно неуместным на его детском лице. — Прошу, не делайте так. — Ну разве можно желать сбежать от меня? — пропел Эдгар, не давая ей даже возможности ввернуть слово. — Оставьте свои глупые домыслы при себе, — досадливо проворчала Лидия и первой вышла из дома. Она уже начала жалеть, что не ушла ночью тропами фейри. Терпеть этого нахального самозванца не было никаких сил. *** Скотланд-Ярд нанес визит профессору Карлтону сразу же, как только он обратился за помощью к одному своему знакомому из полиции. Последнее письмо, пришедшее от Лидии несколько дней назад, относилось ещё к тому времени, когда она была в Шотландии. Но даже в тот день, когда корабль достиг Лондона, она не появилась. Не было от неё известий и после этого. Профессор начал беспокоиться. Но, даже отправив письмо, призванное узнать, что случилось, на адрес дома в Шотландии, он не мог просто дожидаться ответа и обратился в полицию. От офицера полиции не находивший себе места отец узнал, что ничто не указывало на то, что каютой, зарезервированной на имя Лидии Карлтон, кто-нибудь пользовался. В день, когда корабль отчалил от пристани Форта, в порту видели человека, напоминавшего преступника, который стоял за ограблением семьи Готтэм. А некоторые даже говорили, что он похитил молодую леди. — Это совсем не значит, что была похищена именно ваша дочь, — прибавил полицейский. — О ней никаких известий? Например, связь с похитителем или анонимная записка... Может быть, что-нибудь косвенное? Там, сообщение о подозрительных личностях... Или может быть, вы кого-то подозреваете? — Ничего такого не случалось, и я не хочу, чтобы случилось! Для чего я, по-вашему, к вам обратился?! — мистер Карлтон не мог оставаться спокойным, когда дело касалось исчезновения его любимой доченьки. И каменное лицо полисмена раздражало его неимоверно. Профессору казалось, что ему попросту плевать на судьбу несчастной девушки, которая могла оказаться в руках преступника. Мистер Карлтон беспрестанно теребил пальцами свою шевелюру, из-за чего и без того растрепанные волосы торчали во все стороны. — Тогда, если похититель свяжется с вами, незамедлительно сообщите нам, — невозмутимо заявил полисмен. — Но что, если не свяжется? — воскликнул профессор. — Вы не собираетесь начать искать мою дочь прямо сейчас? — Прямо сейчас мы ищем того грабителя, — возразил тот. — Но наши полномочия действительны только в пределах Англии. Если мы вспугнем похитителя, он вполне может покинуть страну. В таком случае связь с вашей дочерью оборвётся. Пожалуйста, поймите, это только затруднит поиски. После ухода офицера, Карлтон упал в кресло за своим рабочим столом и опустил голову на руки. Только после того, как его ассистент из университета потряс профессора за плечи, он вышел из прострации. — Профессор, что случилось? Вы больны? — обеспокоенно спросил молодой человек. — А? — рассеянно отозвался Карлтон. — А, это ты Лэнгли. Он поправил очки и, подумав секунду, резко встал. — Я просто не могу сидеть здесь! Возможно, моя дочь похищена! — Что?! — изумился ассистент. — Правда? — Я отправляюсь искать её, — заявил профессор, совершенно его не слушая. — Лэнгли, присмотри за архивом. — Подождите секундочку, — взмолился его ассистент. Ему совершенно не улыбалось остаться с архивом один на один и объяснять всем вокруг, куда вдруг запропастился профессор истории и минералогии. — Как и где вы собираетесь искать её? — Разве это важно? — отозвался профессор, оглядываясь в поисках своего портфеля. — Я просто… — Разумеется, важно! — возразил Лэнгли. — Кроме того, вам следует предупредить декана, если вы не хотите потерять должность! И буквально через четверть часа у вас назначена встреча! — Да как я могу думать о какой-то там встрече?! — рассердился профессор. — Пожалуйста, успокойтесь. Я сделаю вам чаю. А потом мы вместе подумаем, что можно сделать, — попытался урезонить его Лэнгли. — Я сам извещу декана, ну а вы пока поговорите по крайней мере с посетителем. Это не займет много времени! Как ни странно, довод сработал, и профессор перестал метаться по кабинету в поисках портфеля. — Ладно, — сдался он. — Что там за посетитель? — Эндрю Готтэм, — тут же ответил ассистент, в мыслях уже празднуя победу. — Младший сын доктора Готтэма, который был у вас в прошлом месяце. — Как, того самого? — удивился Карлтон. — Который попал в госпиталь с огнестрельным ранением после ограбления? Неужели у него сейчас нет забот поважнее, чем встречаться со мной? — нахмурился он. Лэнгли только развел руками. Эндрю Готтэм не посвящал его в цели своего визита. Когда ассистент отправился заваривать чай, профессор Карлтон сел за стол и крепко задумался. Происходящее казалось ему странным. Доктор Готтэм, передовой специалист в области медицины, действительно заходил к нему в прошлом месяце. Причем с весьма необычным вопросом. Впрочем, для Карлтона вопрос его как раз-таки необычным не был. Работая на стыке наук, профессор Карлтон в настоящее время составлял классификацию не только ныне существующих, но и существовавших в прошлом, а также упоминавшихся в легендах и мифах, самоцветов. К ним относились, к примеру, изумруд, что по легенде принёс победу Александру, или рубин Клеопатры, потеряв который, она, говорят, была свергнута, а ещё хрусталь Кассандры, яшма Саломеи, иолит царя Соломона и другие. Это была единственная попытка собрать вместе и упорядочить чудодейственные дары природы, не прибегая к популярному тогда оккультизму. Так что не было ничего удивительного, что доктор Готтэм обратился именно к нему с вопросом о легендарном сапфире, известном, как “Звезда мерроу”, который якобы украшал меч мифического графа Блу Найт, повелителя народа фейри. Удивление вызывало лишь то, что доктор медицины вдруг заинтересовался этим камнем. Но в тот момент Карлтон не придал этому особого значения. Мало ли чем образованный джентльмен интересуется на досуге. Однако вскоре после этого дом доктора ограбили, а он сам оказался в госпитале. Полиция подозревала, что тот самый вор может оказаться причастен к исчезновению Лидии. И вот теперь младший сын Готтэма ищет встречи с профессором. Действительно странное совпадение! Или же это вовсе не совпадение? Чем дольше Карлтон думал об этом, тем тревожнее ему становилось. Так что чай, щедро сдобренный бренди, оказался очень кстати. А еще профессор порадовался, что Лэнгли все же удалось убедить его дождаться назначенной встречи. Если все эти события и правда связаны, то с сыном Готтэма непременно следует поговорить. Эндрю Готтэм прибыл даже раньше, чем через четверть часа. Он выглядел ничуть не менее взволнованным, чем сам профессор, и перешел к делу, едва успев поздороваться. — Вы слышали, что мой отец был ранен грабителем и сейчас находится в больнице? Я пришёл к вам, профессор, чтобы сказать кое-что важное. С этим инцидентом связано нечто, небезразличное вам! — заявил он, уперевшись ладонями в стол и нависнув над профессором. — Ваш отец интересовался “Звездой мерроу”, — припомнил профессор, невольно отшатнувшись от такого напора. — Это все, что его связывает со мной. Но как с этим связано ограбление? — Самым непосредственным образом! — с чрезвычайно серьезным видом заявил Эндрю Готтэм. — Вору не нужны были деньги, его интересовала лишь “Звезда Мерроу”, поисками которой занимался наш отец. Однажды в руки отца попала таинственная золотая монета с выгравированным на ней стихотворением, которое, по его мнению, указывало на место, где спрятан самоцвет. В стихотворении были названия различных фейри, и так как никто из нас ничего не знал об этом, отец попытался найти кого-нибудь, кто разбирался бы в данной теме. Всем известно, что ваша покойная жена была фейри-доктором. “О нет”, — пронеслось в голове Карлтона. Он уже понял, к чему клонит этот молодой человек. — Мой отец узнал, что ваша дочь унаследовала ее дар, и собирался просить её о помощи. Но прежде, чем мы успели связаться с мисс Лидией, проклятый вор выкрал монету и ранил нашего отца. А теперь я узнал, что и ваша дочь пропала, и немедленно поспешил к вам, чтобы рассказать обо всем. Карлтон хотел было поинтересоваться у Готтэма-младшего, откуда тот узнал об исчезновении Лидии, ведь полиция так и не открыла официально дело о пропаже, и в газетах не писали об этом ни слова. Но молодой человек так тараторил, что Карлтон едва успевал его слушать, не то что говорить. — Это очень опасный человек, мистер Карлтон! — частил он. — После встречи с ним наш отец едва остался жив. Настоящее чудовище в человечьем обличии! Он способен на любую низость. Если ваша дочь оказалась в его руках, нам нужно действовать немедленно! Иначе случится непоправимое. Полиция слишком медлительна в подобных вопросах. Мы совершенно обязаны взять дело в свои руки! Услышав о медлительности полиции, Карлтон тут же позабыл о своих сомнениях и горячо согласился с юношей, уверившись в том, что они оба оказались в равно-отчаянном положении. Пока полиция занималась бог знает чем, преступник безнаказанно разгуливал на свободе и совершал все новые злодеяния! — Вы знаете, где скрывается этот негодяй?! — спросил профессор, невольно приподнявшись со своего места. — К сожалению, нет, — возразил Эндрю. — Но мы знаем, что он охотится за “Звездой мерроу”. Если мы сумеем отыскать ее, то, наверняка, найдем и преступника. У нас остался текст с той монеты, что он украл у отца. Но, к сожалению, нам самим не под силу разгадать загадку. — Дайте-ка взглянуть, — деловито сказал Карлтон, поправив очки на носу. Юноша тут же достал из кармана лист бумаги, сложенный вдвое, будто бы только этого и ждал. Профессор быстро пробежался глазами по строчкам, бормоча что-то себе под нос, нахмурил светлые брови, запустил пятерню в и без того растрепанные волосы. — Думаю, с этим я смогу помочь вам, — наконец сказал он. — Я, конечно, не фейри-доктор, но обладаю некоторыми знаниями. — Вы посланы нам самими небесами, профессор! — воскликнул Эндрю. — Скорее собирайтесь! Нам ни в коем случае нельзя медлить! — Разумеется! — закивал профессор и выскочил из-за стола, даже позабыв про свой портфель. Восклицания ассистента, пытавшегося остановить его, Карлтон оставил без внимания. Когда профессор и Готтэм-младший вылетели из кабинета, Лэнгли протяжно вздохнул и тяжело оперся плечом о дверной косяк. Похоже, что бы он ни делал, ему все равно придется самому теперь разбираться с архивом и отчитываться перед всеми за отсутствие профессора.