1love

—… вот да, если сопротивление воздуху немного… Рядом стоит механик. Макс увлеченно кивает, делая вид, что внимательно слушает. Конечно, он с радостью поддержать разговор, особенно когда тема касается болидов, но сейчас у него есть что-то поважнее. Точнее, кто-то. Макс мельком смотрит за спину стоящего напротив человека, сканируя взглядом всё темноватое пространство. Ярко-красного цвета не находит. Помещение заполнено людьми, но Ферстаппен ищет одного-единственного человека, который как назло куда-то пропал. Празднование по случаю его, Макса, победы идёт как и всегда. Он весь вечер выслушивает поздравления, в которых сквозит прозрачное «это было ожидаемо»; ведёт диалоги со всеми, кто этого хочет; наблюдает за всеобщим весельем, которому стал причиной. Это всё скучно, несмотря на шоты с водкой. Одно из двух, чего хочется после гонки — отключиться часов на десять. Второе — самое интересное, заставляющее отложить первое на некоторое время. — Слушай, мне надо идти, — наконец говорит он притворным извиняющим тоном механику, нагло обрывая его на полуслове. Ну извините, вежливости у Макса хоть отбавляй. Механик понимающе кивает, и Ферстаппен с облегчением пробирается через зал к заднему выходу. Может, хоть там удача его настигнет. Ему приходится проделывать это почти каждый уикенд: Шарль непременно куда-то денется, не предупредив, устроив Максу своеобразный квест. А что, выиграть заезд ты в состоянии, а побегать-поискать своего ненаглядного — нет? Макс получает пару похлопываний по плечу, пока обходит людей, наконец оказываясь около неприметной двери. Она ведет на парковку, на задней стороне здания. Дверь со скрипом закрывается за ним, отделяя шум разговоров будто толщей воды — теперь они кажутся тихими и приглушенными. Весенний воздух все еще прохладный по вечерам, поэтому порывистый ветер холодит Максу лицо. — Скучно стало? — Эхом раздается сзади. Ферстаппен вздрагивает от неожиданности, поворачивая голову и ощущая от этого резкого движения свое легкое опьянение, игнорируемое ранее. Шарль стоит, прислонившись к стене, засунув руки в карманы. Как Макс его не заметил? — Тебя искал, — признается он не стесняясь. Шарль хмыкает. И все таки, любимая для Макса часть собственной победы в конце недели — это взгляд Шарля. Зеленый, с оттенками изумруда, с блещущими искорками. Наверное, это и есть главный приз. — Извини за сегодняшнее, — бросает Макс между делом, припоминая небольшой инцидент на старте, затронувший и Леклера. — Пошел ты, — кидает тот беззлобно, с легкой улыбкой. Шарль из-за этого потерял одну позицию, хотя его это не сильно и разочаровывает — привык, находясь в феррари. Но мелкое извинение звучит абсурдно, неправильно. Работу и отношения стоит разделять. В конце концов, Макс плюет на всех кроме себя, находясь на трассе. И личные взаимоотношения тут не причем — такова плата за чемпионский склад личности. Шарль привык и к этому. — Хочешь в отель? Макс думает о том, что только этого он и ждал весь вечер. — Хочу. На выходе из лифта ему приходится откидывать руки Шарля, норовящие залезть под одежду, оглядываясь по сторонам. Кажется, Шарль тоже выпил немало. Дверь номера захлопывается, и он сразу захватывает Макса в плен своих рук. Шарль впивается в его губы, и Ферстаппен чувствует призрачный вкус коньяка. О, ну конечно. Празднование удалось на славу. Максу это даже льстит. Он проворно расстегивает чужой ремень, касаясь горячей кожи костяшками пальцев. Нерасправленная кровать мягкая, холодная, и контраст с жаром их тел слишком заметен. Выпитые шоты с водкой ударяют в голову, и Макс с предвкушением думает об этой ночи. Шарль ведет пальцами по его животу вниз, откидываясь спиной на кровать, и Макс прерывисто выдыхает. Шарль красивый. — Иди сюда, — шепчет он, и их губы снова сталкиваются. Тем вечером Шарль классно ему отсасывает.

***

Летний двухнедельный перерыв между гонками они проводят вместе. Юг Франции прекрасен: здесь нет никого и ничего, кроме цветущих деревьев, коктейлей по утрам и прогулок в лесу по вечерам (хотя должно быть наоборот, да?), ночных посиделок под музыку рядом с престарелыми бабушками, которые знать их не знают. Макс искренне наслаждается этим мини-отпуском, засыпая и просыпаясь с одним и тем же человеком каждое утро. Вдали от всего, что его тяготит последнее время: он забывает обо этом. Шарль сидит рядом, разложившись на лежаке, вытянув ноги на свободное плетеное кресло напротив, попивая апероль с забавной трубочкой. Закатное небо красиво отражается в зеленых глазах. Макс ловит тишину — спокойную и умиротворяющую. — Тебе нравится здесь? — спрашивает он Шарля. — Да. Ферстаппен больше ничего не говорит, боясь прозвучать глупо. У него так и норовят сорваться с губ слова вроде: «тогда давай здесь жить» или «можно приезжать сюда чаще»; но он не знает, готов ли Шарль к чему-то кроме быстрых встреч и таких мимолетных отпусков. Говорить об этом рано и опрометчиво, учитывая, что они оба люди занятые. Слова кажутся лишними, кричащими, слишком серьёзными. Макс смотрит на Шарля, который с прищуром глядит на него самого, и понимает, что, возможно, Леклер думает о том же. Вслух они ничего не произносят. Макс сглатывает появившуюся тоску. — Спустимся за вермутом? При упоминании вина Шарль веселеет, отставляя в сторону коктейль. Закат, видимый с балкона, почти закончился. Макс мысленно делает заметку, что времени осталось мало: всего четыре дня. Потом придется вернуться к привычному образу жизни, не такому безмятежному. Он старается запомнить каждую секунду: то, как развевается легкая рубашка Шарля на ночном ветру; горьковато-пряный вкус вермута, разлитого по граненым стаканам (из которых, вообще-то, обычно пьют виски) и слизанного с чужих губ; хруст свежих простыней в домике на окраине городка, снятом на две недели; беззвучный режим на телефоне; ностальгические рассказы тех самых бабушек под фоновую попсу восьмидесятых; и полная, безграничная свобода. Запоминает счастливую, полупьяную улыбку Шарля и искры из его глаз.

***

Когда они виделись последний раз? За окном холодный октябрь, и Макс вспоминает безмятежные дни в июле. Звонков от Шарля нет уже неделю, и для Ферстаппена это большой срок — он начинает переживать. Макс глотает остывший кофе, наконец забивая на гордость и набирая номер. Шарль отвечает с третьей попытки. — Что случилось? — без приветствия говорит Макс. Шарль молчит пару секунд. — Ничего. Чувствуется какое-то напряжение, подозрительность. Макс вспоминает их последнюю встречу, сразу после финиша — быструю, непонятную, после которой у Макса осталось чувство недопонятости и неясности. Шарль тогда смотрел в пол больше, чем куда-либо еще, а паузы между предложениями были все длиннее с каждым словом. — Где ты? — Я не… Я не в Монако. Шарль запинается, когда врет. — Ты здесь. Ты не хочешь со мной встретиться? — Зачем? Макс вздыхает, потирая переносицу. — Я буду ждать тебя во дворе. Шарль бросает трубку, но Макс знает, что он придет. Он накидывает на себя ветровку и выходит на улицу. Между их домами расстояние небольшое. Может, стоило завести тот разговор еще во Франции? Макс знал, что они обманывают себя тем, что их отношения могут длиться вечно. Возможно, Шарль это понял, и хочет все закончить, пытаясь отдаляться для начала. Макс ждет дольше, чем ожидалось — Шарль решает испытать его терпение. — Ты больше не хочешь со мной видеться? — заявляет Макс сразу, как Шарль переступает порог. Смысл тянуть? Леклер замирает с открытым ртом. Он нервничает, что Макс замечает сразу же. — Хочу, — сдавленно произносит тот. — Тогда что не так? Шарль молчит, глубже зарывая руки в карманы штанов. Макс боится услышать что-то, после чего они разойдутся. — Мне кажется, я ожидаю от тебя слишком многого, — вздыхая, наконец говорит Шарль. Макс хмурится, не понимая. — Я не хочу все усложнять, просить тебя о чем-то другом, но мне стало не хватать того, что есть. Если ты не хочешь серьезности или типа того, то скажи. — С чего ты взял? Шарль поднимает брови, скользя взглядом с Макса на плитку на асфальте. — Знаешь, я не думаю, что тебе это нужно. Макс понимает, к чему он клонит. Все-таки надо было начать этот разговор еще тогда. — Ты меня даже не спросил! И решил просто кинуть в игнор, лишь бы не разговаривать? Шарль снова вздыхает. — Чего ты хочешь? — спрашивает он четко. — Тебя. Шарль смотрит на него, как побитый щенок, ища причину уйти. Он не находит ее, потому что Макс уверен в своих словах. Он хочет того же, чего хочет Шарль: быть рядом, со всеми этими официальностями. Без гнетущего ожидания новой недолгой встречи, без неуверенности в своих словах и действиях, без бесконечной мысли: «не слишком ли будет то, что я сейчас скажу», без вопроса: «имею ли я право на это?» Да, Макс хочет того же. — Зайдешь? — говорит он. Шарль долго смотрит на него, прежде чем зайти в дом.