Старая сказка

Гульба в доме конюха стояла знатная. Всех хозяин собрал. Дровосек, сестру похоронивший, напивался с краю стола, опрокидывая рюмку за рюмкой и закусывая нежнейшим мясом, что подавал хозяин. Безголовый, поставив на стол головёшку свою, поглощал кушанье прям так, сразу в глотку, минуя рот, который только и открывался в немой просьбе дать мясца и ему на язык. Мастер, что любил черепа гостей, вёл умные беседы с тем, чья рожа висит на каждом столбе, и брал длинными пальцами кусочки мяса, складывал их себе в рот. Парнишка — любитель Екатерины, возжелавший её, но получивший ласку от девы только в фантазии своей, болтал с батькой её, даже не подозревая, что сидит пред ним старик, что с головой той повстречался. Выблядок, заставивший трактир закрыться, без умолку спорил с другом своим, который тогда на пару с ним требовал хозяина подать ром, доказывая, что благородное его происхождение, что мать не раздвигала ноги пред первым сносным мужиком, а стала жертвой али возлюбленной богача. Сам же хозяин разорившегося трактира молча поглощал куски мяса, осторожно снимая их с диковинной шпаги, которую конюху предоставил любитель заморских вещиц. Тот сиживал подле палача, который уже упился в слюни, но сладкое, вкусное и нежнейшее мясо поглощал так, что только за ушами трещало. Смельчак, приручающий ветер, поставил метлу свою подле стула своего, кушал, замечая краем глаза садовника. Тот молча поглощал мясо, пуская взор на букет цветов, разве что головы брата тех сестриц в букете не лежало. Думал садовник, что жена конюха к ним выйдет, вот и нарвал цветов. Только не покидала она обитель свою. Захворала небось. — А жена-то моя красавица, — нараспев разглагольствовал конюх, не притрагиваясь к мясу, а попивая из огромной кружки пиво. Мужики отрывались от трапезы, кивали, мол, да, мы-то знаем, что жёнка твоя умница, и продолжали вкушать сочное мясо. — Я тут слушок один выслухал, — так же легко бросал конюх, замечая, как мяса с каждым новым тостом за здравие да за кушанье становилось всё меньше и меньше. — Что вы с бабою моей встречались. Мужики угукали, кивали, но продолжали есть мясо, запивая его пивом. — Да, — протягивал конюх, наслаждаясь чавканьем гостей своих, ударами кружек друг об друга, запахом мяса. — Не уследил я за ней, — как бы для себя произносил он, пока мужики ели мясо. — Скажите, — прикрикнул конюх так, что все разом подняли глаза на него. — Правда вкусная она?

***

Неверующий кашлянул. То ли от брезгливости, то ли просто слюна не в то горло попала, а Рассказчик, явно довольный тем, что пробил спустя дюжину сказок броню скептика, улыбнулся. — Погоди, погоди, — выставил Гитарист руку перед собой, останавливая Рассказчика, уже готового начинать новую сказку. — Так с Екатериной-то что? Рассказчик малость удивился: — Эвона как, — молвил он, глядя сквозь огонь на Гитариста. — Это ж с каких пор тебя так шлюха-то эта интересует? — Так, это… — он глянул на Подругу, а Рассказчик изумился в своей догадке. — Ах, вот оно что, — покрутил он ус, сверкая озорным взглядом на Подругу. — Катей тебя звать значит? — спрашивал он у девушки, которая сдержанно, но кивнула дрожащей головой. А Рассказчик, продолжая наматывать ус на палец, начал обдумывать новую сказку.