Старая сказка

Сказать, что Неверующий слегка потерял рассудок, вернее мысль, что у него все дома, ничего не сказать. Воронёнок каркнул, да так звонко и живо, что только глухой не понял бы, что вырвалось из птичьего клюва: — Дровосек, — птенец замахал крылышками, глянул на ветку, где сидели батя да мать, но так и не слетел с плеча Неверующего. Гитарист перекрестился, Подруга прижалась к жениху, а Рассказчик хмыкнул, наклонившись к земле и поднимая с неё веточку. — О, обожаю эту историю, — сунул он в рот дерево.

***

Дровосек здешний никогда не отличался красотой, да и ума у него было немного, видимо от мамки, что слегла с болячкой одной, коей сестра его недавно заболела. Впрочем, с Екатериной мы уже знакомы, так чего уж там говорить? Шёл он, значит, по дороге, петлял из стороны в сторону, едва не падал на ровном месте. Напился дровосек, как всегда, вот и нарубил дров. Волосы встали дыбом на загривке, за который батя часто сыночку своего таскал. Мертвец в траве некошенной лежал. А какие сапоги на нём были. Красные, с каблуком, да даже со шпорой. Дровосек осмотрелся по сторонам. Тихо. Никого. Подошёл он к телу, да и снял с холодной ноги сапоги. Радостный к дому воротился, крикнул с порога: — Смотри, сестра, в каких я сапогах! Да на пятку встаёт, шпорой по деревянному полу бьёт, чуть ли не в пляс пускается, хвалится всё обновкой своей. А сестрица только перекрестилась три раза, к красному углу обернулась, да молиться начала: — Беду принесут они. Зря, братец, снял сапоги, — только и слышал радостный дровосек от сестры своей. За окном раздался голос: — Эй, мужик, дверь добром откроешь, иль силой придётся? Дровосек замер, снял с ног своих сапоги, что уже успели пятки ему в кровь стереть, пока он прыгал до потолка, а сестра его затаилась в уголке. — Я за сапогами пришёл, что снял ты недавно, — стучал мертвец в дверь. Дровосек схватился за топор и проворно выбежал во двор. Круг обежал, второй. Нету никого. Ни одной живой да и мёртвой души во дворе не было. Решил он тогда, что спятил, но не тут-то было. Толкнул он в дом свой дверь и обомлел. Сестра его лежала в луже собственной крови, а на ногах её были те самые сапоги.

***

Воронёнок снова каркнул, захлопал крыльями и слетел наконец с плеча Неверующего к мамке и папке на ветку. — Екатерина? — удивилась Подруга, нагибаясь к огню. — Это… та самая? Рассказчик кивнул головой. — Связные истории, связные, — задумчиво произносил Гитарист, пока его товарищ голову ломал над очередным подначиванием Рассказчика. — А то, — улыбнулся Рассказчик, явно довольный собой и своими сказками. Взгляд его упал на Неверующего, а тот и не мог и слова молвить. — А вот теперь можно и про конюха. Там, ой, как весело мужикам было, — хищно посмеялся он, заметив в очах Гитариста и Подруги огонь азарта и интереса, в то время, как Неверующий был готов хвататься за нательный крестик.