Старая сказка

Огонь отражался от жёлтого грифа гитары, создавая на инструменте всяческие тени, напоминающие то животных, то какие-то диковинные предметы, что Рассказчик в жизни не видывал, а Гитарист с Подругой довольно-таки часто использовали, оставаясь наедине. Неверующий смущённо отвёл взор от очередной похабщины, скривился, глядя куда-то в сторону: — Что за замок там? — указал он рукой на гору, где и стоял невиданной величины замок с несколькими башнями, уходящими в небо. — Там? — Рассказчик перевёл любопытный взор от гитары, посмотрел по направлению руки Неверующего. — Ну, — он мигом глянул на гитару, диву дался, зажмурился. — Слушай.

***

Мрачный замок, что стоял на самой высокой горе в округе, всегда славился царящим в нём покоем. Хозяйская душа мучилась от гнетущей тишины. Ходил барин по комнатам, представляя себе, будто не один он живёт, что у него в каждом уголке по десять ребяток сидят, мать их где-то пинеточки вяжет, опуская руки на круглый живот, но то — мечты. Стук в дверь прервал его размышления: — Барин, к тебе гости, — сказал лакей и пропустил на порог девицу. Красавица, личиком удалася. Барин аж челюсть обронил, глядя в добрые, невинные глаза девицы. — Ты чего это? — улыбался он во всю ширь, пропуская гостью к столу. — Аль не слышала легенд, что про дом мой ходят? — он махнул слуге, мол, иди. Тот послушно удалился спиной к дверям, затворил их. А барин тем временем девицу угощать принялся. Икра чёрная, икра красная, икра заморская баклажанная. Вина всех сортов. И кислые, и сладкие. Ела девица, да и замечала на себе влюблённый взгляд хозяина. — А чего это ты, батюшка, сам не притронешься? — с укоризной спросила она, а барин лишь рукой махнул, дескать, кушай, деточка, незачем тебе знать такое. Ну, а гостья и продолжила есть. Наелась, напилась, да поняла, что до дома и не дойдёт. — Я спать у тебя лягу, а то матушка заругается, скажет, опять пьяная домой воротилась. А барин только растянулся в чеширской улыбке, велел лакею постелить лучшие перины и уложить гостью дорогую. Легла, уснула. А барин смотрел на тело девы, да думал. Нагнулся к личику, поцеловал в губы. А гостья и проснулась. — Что ты…? Что ты…? — отодвигается она от хозяина. А хозяин улыбается, опирается рукою о кровать, наклоняется к ней всё ближе и ближе, видя в её глазах небывалый доселе страх. — Моё сердце жаждет любви, душа болит, — прохрипел он, вновь целуя деву. А та противится, кривится, не даётся нахалу, а тот раз и схватил её за горло обеими руками. — Не вынуждай меня. Но гостья дёрнулась, и хозяину не оставалось ничего, нежели как в старой сказке просто задушить.

***

Тени на гитаре преобразились. Стали похожи на черепушки. Не вороньи, человеческие. — Есть у этой сказки и продолжение. — говаривал Рассказчик, облегчённо выдыхая из груди воздух. Эти два невинных птенчика оказались не такими уж и зайчиками. — Продолжение? — выгибал бровь Неверующий, отогнав от себя несколько воронят, что закружили над ним, дабы насолить мамке с папкой, каркающих на детишек с дерева. Из дома раздался крик, словно дед ругал нерадивых внуков.