Старая сказка

Рассказчик помолчал, разглядывая лица, вернее тени ликов людей, которые получались благодаря пламени, что с каждой сказкой, с каждой брошенной в костёр веточкой становилось всё ярче и ярче, начал говорить.

***

Комнатушка была грязная. Не просто старая, а грязная. Да до такой степени, что Екатерине, пришедшей по вызову к хозяину — молоденькому парню, которому только-только стукнуло лет этак двадцать, показалось, что главными обитателями домишки являлись крысы, коих иногда выселяли рыженькие, словно ведьмы, таракашки. Девица с брезгливой миной осмотрела незаправленную кровать, на которой ей и предстояло провести очередную рабочую ночь, поморщилась от приторного душка, исходящего от простыни. Пахло не мочой. Екатерина обернулась на звук, что ей удавалось слышать очень часто, и уже стала мысленно готовить себя к очередному унижению, но парнишка оказался зелёным. Дальше бляхи дело не зашло. Он стоял перед рыженькой молодкой, бросая неловкий взор на заваленное вонючими вещами кресло. Екатерина было усмехнулась той неопытности её нового клиента, в душе радуясь, что ей не придётся стоять минутами, длящимися ужасающую вечность, на коленях, что потом горят жарким пламенем, принимая в рот дурно пахнущий орган. Мужланы явно не знали, что такое банька да прорубь после парилки. — Я пойду. — сделала Екатерина шаг в сторону кособокой двери, одна петля которой уже минут десять противно скрипела, движимая порывами ветра. Дождик собирается, а это было очень некстати. — Останься, — остановил её парнишка, выставив руку перед уже собирающейся покидать его обитель работницей. — Или тебе противна неубранная комната моя? — робко спрашивал он. А Екатерина молчала. Уж лучше старик с золотыми часами, которые при ловкости рук и удачи можно свистнуть и слить в ломбарде, чем этот щупленький зародыш, познающий плотские утехи в одиночку, в компании горячей фантазии. — Разупрямая красотка! — вырвалось у белого воротничка, когда Екатерина решительно, скинув на пол пару золотых, что юнец успел ей заплатить авансом, бросилась к двери. — Хватит уходом мне угрожать. — он взял её за руку, наивно подумав, что Екатерина вскрикнет, но ремесло её было такое, что капкан из его длинных пальцев, после которого синюшный след на запястье ещё долго будет заживать, показался ей ничем. — Учти, — тон его снизился, и перед Екатериной снова стоял тот самый мальчишка, пойманный за онанизмом в тот самый момент, когда семя уже почти вышло из головки. — Я писаюсь в штаны. — шёпот его вызвал ухмылку на лице Екатерины. «Экая мелочь, да чего я только не видала», — проносилось в головушке, наслаиваясь на уверенность, что насильно он брать её не будет. — Тебе по нраву такая погодка? — указал он рукой на сверкнувшую за окном молнию, да вот только стекло было настолько пыльное, что даже поднеси ты к нему ярчайшую лампадку, даже её света не увидишь. — Тогда иди. — крепился он, сникая от догадки, что играться будет он сам с собой. — А я просто лягу спать. Он сделал шаг назад, к кровати, сел на неё, так и не застегнув и не сняв штаны. А Екатерина хлопнула дверью, что едва не упала под сильной женской рукой, которая работала часто вместе со ртом, оставляя парнишку одного на своей осеменённой постели.

***

Гитарист выдохнул с облегчением. Хоть одна из его сказок оказалась простой бытовухой. Подруга его понимала, что сия Екатерина — дочурка того самого старика, что с головой злодея повстречался, да вот только промолчала она, чтоб ещё пуще не пугать жениха своего. Неверующий цокнул языком: — Рыжие. — протянул он это слово, будто имел уже с такими дело, и кончилось оно так же, как и любовные утехи героя сей истории, а Рассказчик подхватил его мысль. — Ой, — говорит он, скаля зубы. — Знаю я одного палача. — Взгляд его направился на ветку, что кренилась под весом воронов. А птицы лишь наклоняли головы, припоминая новую сказку. Дом засвистел от неожиданного порыва ветра, вдалеке завыли волки. А может, и сам палач, что повёл на эшафот девицу свою.