Лестер и математический анализ

Человек — это грязный поток. Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым.

Ф. Ницше «Так говорил Заратустра»

«Нам предстоит долгая работа», — думал Ноа, сидя в коридоре перед дверью психотерапевта. Сначала они были в кабинете вдвоём с Лестером, а потом врач попросила Ноа подождать снаружи. После ссоры Лестер и Ноа почему-то были спокойнее, чем обычно. Вся неделя прошла без новостей. Даже Лэйн пропала из их жизни: углубилась в подготовку к экзаменам и, видимо, выясняла отношения с Анной. Лестер учился спустя рукава и уже подал заявление на академический отпуск. Ноа видел, как он всё время нервничал, но танцы и работа спасали парня. Ему нравилось копаться в автомобилях, но пару раз он вернулся до того расстроенным, что пришлось открыть бутылку вина. Оказалось, Лестер был слишком самоуверен и поспорил с опытным механиком по поводу какого-то клапана. Они подрались — не сильно, конечно: взрослый мужик, в полтора раза крупнее его, ударил раза два в бок, так, для успокоения. И Лестер, насупившись, всё сделал как надо, а не как захотел его ужасно оригинальный и творческий мозг. — Ну ты тоже придумал, в Майбах свои муки творчества излить, — сказал тогда Ноа, глядя на унылое лицо паренька, — мог бы сразу уж гвоздём на капоте нацарапать: «Тут был Лестер». Лестер задумчиво поднял брови и, представив картинку, наконец-то рассмеялся. Боясь сорваться — ведь Лестер признался в этом, — он попросил Ноа связать их телефоны и отслеживать информацию друг о друге. «Я не посмею предать тебя, но мне нужно знать, что ты сможешь меня остановить, если вдруг что». Вопреки тому, что теперь возлюбленный был как на ладони, Ноа забеспокоился. Вот что, оказывается, означало стать частью мира Лестера: постоянно думать о том, как он; проверять, не попал ли в какую историю; находить в себе силы, даже если их не хватало, на тёплые слова и объятия. Лестер, сам того не зная, просил о настоящей — даже книжной — любви, и Ноа часто не справлялся. Он мог не поцеловать его ни разу за день, хотя парень не раз признавался, что очень беспокоился, если его не обнимали и не целовали. Ноа мог прикрикнуть на него, хоть и понимал, что Лестер чувствует себя слабее, так как по социальному положению они на разных уровнях. Иногда было очень тяжело. Но Ноа вспоминал цитату из «Маленького Принца»: «Мы в ответе за тех, кого приручили», — и смирялся. Ведь он и вправду приручил Лестера. Стал для него кем-то вроде путеводной звезды. Он не имел права погаснуть хотя бы потому, что боялся потерять любимого человека. Это изнуряло. Он попал в ловушку и должен был выбраться — чтобы не выгореть, чтобы не устать от любимого человека. С Борисом чувства Ноа были обострены. Тот знал, как заставить думать о себе, как сделать себя центром Вселенной и как получить те эмоции, которые хотел он. Ноа чувствовал себя канатоходцем, который никак не мог поймать равновесие. Из гнева и боли — в счастье и любовное безумие. Да, с ним Ноа улыбался больше и не мог и дня без него прожить, но с Лестером он был счастлив. Борис оставил их в покое. Ноа порой ловил на себе его задумчивые взгляды, но тем всё и ограничивалось. И наконец, настал долгожданный день. Невысокого роста женщина пятидесяти лет вышла из-за кабинета и с радушной улыбкой раскинула руки. Ноа не сразу понял зачем. Он недоверчиво посмотрел на Лестера и не поверил глазам: паренёк даже не посмотрел в его сторону! Обычно он постоянно искал взгляд Ноа, даже в продуктовых магазинах. На его лице расплылась широкая, полная обожания улыбка, глаза засверкали от выступившей влаги. Лестер встал и тепло обнял женщину. Ноа был так поражён увиденным, что не сразу сообразил, когда она обратилась к нему. — Здравствуйте. Я — Лючия Верди. У неё был удивительно глубокий и жизнерадостный голос. И сама она светилась счастьем. Но умные, внимательные глаза было не скрыть даже блеском в них. Ноа протянул руку — она бодро пожала её. — Синьора Верди? — знающе улыбнулся Ноа. Она расхохоталась, приложив руку к груди, и тепло на него посмотрела. Ей было приятно, что кто-то сразу распознал в ней итальянку. — Можно по имени, — махнула она рукой. Затем она пригласила их войти. Придержав дверь, мужчина пропустил врача, а потом вошёл и сам. Он замер на пороге и окинул взглядом небольшой кабинет. Тёмная мебель, светлые стены. Широкое окно, вид из которого открывался на тихий дворик, освещало всё помещение. Перед ним стоял стол, сбоку от стола — шкаф с книгами и статуэтками. Перед столом, напротив стены с окном, стояли два удобных тёмных кресла со столиком посередине. Ноа сразу заприметил пачку салфеток и кулер. На стенах висели две странные картины, очень яркие, что не мешало им вписаться в интерьер. — Ну, чего встал, — смешливым голосом сказал Лестер и мягко толкнул его в спину, — заходи давай. Ноа очень удивился, когда с порога, ещё не зная, что он за человек, врач с одобрением сказала: — Какой мужчина, ну какой мужчина! Красивый, умный, галантный. Лестер, я за тебя рада. Она так играла голосом, как могут только уверенные в себе, счастливые люди. Ноа растерянно распахнул глаза и, замешкавшись, посмотрел на неё. Лестер уже развалился в кресле с широкой улыбкой и с поволокой смотрел на Ноа. Мужчина с невозмутимым видом закрыл дверь за собой и прошёл к другому креслу. — Ты заметил? — спросила Лючия, загадочно улыбнувшись. — Как Ноа сначала осмотрел кабинет, а только потом тебя пустил? Защищает, — подняв брови, глубоким голосом объяснила она. Но с усмешкой добавила: — Вдруг у меня тут орбитокласт, шило это, которое в глаза вставляют, чтобы лобные доли в пюре смешать. Ноа смущённо опустил голову, но попытался придать себе бесстрастный вид. Парень рассмеялся, а потом хмуро добавил: — Зачем меня защищать? Я же мужчина. Это я должен защищать. Ноа от возмущения задохнулся: — Что значит, ты должен защищать, потому что ты мужчина? А я кто, по-твоему? Врач расслабленно следила за их перепалкой. — Ты! — высокой ноткой вырвалось у Лючии. Ноа заметил, что она нарочно придала себе комичный вид. — Тебя поругать надо, Лестер! Бросил любимого у порога и влетел! — Ой, — улыбнулся парень. Он виновато посмотрел на Ноа — мужчина же закатил глаза. — Как об стенку горох, — махнула она рукой. — И что с того? Теперь не оберегать вас, мужчин? Жёны тоже вас защищают, и ещё как! Все кидаются на защиту своих любимых. Однажды отправили ко мне одну боевую леди на психиатрическое освидетельствование. — А что случилось? — с интересом спросил Лестер и подался вперёд, уперевшись локтями в бёдра. Лючия сложила ладони и начала перестукивать пальцами. — В рамках медпросвета делюсь, — откашлялась она шуточно. — Попала она с мужем в небольшое ДТП. Подрезали их, а они по тормозам вовремя не дали. Кинулась на двухметрового амбала, повыдирала ему клочки бороды, мужу нашатырём чуть ли ноздри мазать не пришлось: так жены испугался. Лестер громко расхохотался, хлопая себя по бедру. Ноа тихо усмехнулся, глядя на женщину из-под опущенных век. Она ему нравилась. — Я скучал по вам, — с чувством сказал Лестер. — Вы поменяли мою жизнь. Если бы не вы, я бы упустил Ноа. Женщина внимательно слушала. В спокойных глазах плескалось довольство и безмерная доброта. Парень с тёплой улыбкой обернулся к мужчине, который сидел красный как помидор и смотрел на носочки на своих туфлях. Лестер продолжал: — Я очень хотел познакомить вас с Ноа. Мне вам столько нужно рассказать, столько всего произошло. — Что же у вас стряслось? — спросила Лючия, подавшись вперёд. У неё на столе уже лежал блокнот с ручкой. — Такая пара дивная, что вам от тётки старой надо? — Да какая же вы старая, — тут же запел Лестер соловьиную песню и растянул губы в улыбке, сладкой-сладкой, — вы красавица. У вас глаза так сияют, вы никогда не состаритесь душой. Ноа хмыкнул, подумав: «А, вот как он их заманивал. Ладно сейчас он искренен. Но неужели те верили?» Женщина искренне улыбнулась и признательно кивнула. — Твои бы слова да моему мужу в уши. — Она напустила на себя серьёзный вид и взмахнула руками: — Всё обо мне да обо мне! Давайте уже о вас! Губы Лестера дрогнули, улыбчивый, но виноватый взгляд опустился вниз. Ноа посмотрел на него с лёгким недоверием и осуждением. Уж не играл ли он перед синьорой? Однако парень глянул на мужчину с ожиданием и надеждой, и тот понял: не играл. Видимо, так на него влияло понимание того, что он пришёл к душевному врачу: все симптомы напоказ, никаких стен и преград. Ноа сам внезапно ощутил, как напряжено было его тело. Его пальцы вцепились до побеления в подлокотники, ступни вжались в пол. Спина прямая как стрела — даже поясницу свело. — Он уже готов плакать, — раздражённо махнул рукой Ноа и цокнул языком. — Лучше я расскажу, иначе этих салфеток не хватит. — У меня ещё есть, — легко произнесла Лючия. — Плачьте на здоровье. Слёзы очищают душу. У меня тут часто плачут. Со стороны Лестера послышался всхлип. Ноа услышал, как бумажная салфетка проезжается по картону. Он вздохнул и посмотрел на женщину, как бы говоря: «Вот видите, почему мы к вам пришли?» Не выдержав, Ноа всё же посмотрел налево. Лестер сидел, сгорбившись и прижав салфетку к глазам. Мужчина коротко сжал его бедро в знак поддержки и принял позу, в которой парень сидел ранее: опёрся локтями на колени. Он сцепил руки в замок и обстоятельно начал: — Давайте я расскажу, синьора. Мы познакомились в клубе месяца два назад. Я там напился, потому что опять вспомнил ублюдка-бывшего, а у меня, как назло, вся неделя была тяжёлая, ещё и придурок этот написал: «Не нашёл никого лучше меня?» Лючия удивлённо ахнула и искренне произнесла: — Говнюк. Лестер и Ноа в один голос закричали: «Да!» — и мужчина вернулся к рассказу: — Лестер дотащил меня до квартиры. Мы там, — он сделал жест, словно крутил в ладонях невидимый шар, — ну, переспали. Потом оказалось, что он мой студент, и он знал об этом, — Ноа строго глянул на парня, который уже успокоился и слушал его, задумчиво глядя перед собой. — Я пытался всё оборвать, но этот, — мужчина резко указал в его сторону, — даже на семинарах не стеснялся флиртовать! Я никогда не встречал таких бесстыдных и напористых! В конце концов прижал меня к стенке, а я и рад был сдаться. Весь университет теперь судачит о нас. А я подыскиваю новое место работы и живу в ожидании скандала. Скрываться плохо получается. Лючия хмыкнула и кивнула, побуждая продолжать. Лестер же изумлённо округлил глаза. Он не знал, что Ноа готов был отречься от работы, но не от него. — Были ещё склоки-скандалы, но это в прошлом. Мы живём вместе дольше, чем не живём. Я сам его уговорил переехать к нам… ко мне. Не слишком ли скоро? Лючия покачала головой. — Ты влюбился. Странно было бы, поступи ты иначе. — А разговоры, что до свадьбы жить вместе нельзя и… Ноа скривился от своих же слов: откуда в его голове такая глупость? Целомудренность точно не была его жизненным правилом. А Лестер встрепенулся и даже подпрыгнул в кресле: — До свадьбы? — Кто такие разговоры ведёт? — воскликнула Лючия. — Ты уже считаешь Лестера своим! Зачем тебе слушать, что другие говорят? Чужая шкура будет либо узка, либо велика. Любишь — люби, от тебя не убудет, только душой шире станешь. От слов женщины в груди потеплело. — Кхм, — прочистила горло она, — у вас всё очень стремительно развивалось, но вы оба любители экстрима, как я погляжу. Ноа усмехнулся и почувствовал, как расслабляются его плечи. Уже чуть увереннее заговорил: — Неделю назад, я узнал, что… Лестер, я могу говорить об этом, да? Парень кивнул и поджал губы. Он нервно выдохнул носом. Нога забарабанила по полу. — Неделю назад Лестер рассказал о своём прошлом, — рука Ноа поползла к бедру Лестера и придавила его, чтобы он не стучал носочком. — Какая-то Шарлотта позвала его в гости в час ночи. У нас был такой хороший вечер, и это сообщение всё испортило. — Подожди, — усмехнулась непонимающе Лючия, — ты хочешь сказать, что эта капля яда испортила море вашей любви? Ноа неуверенно посмотрел на неё. — Ты слышишь меня? — требовательным, низким голосом позвала его врач. — Капля яда испортила море вашей любви? Ноа задумчиво отвёл взгляд и прислушался к ощущениям. Лючия и Лестер внимательно следили за эмоциями, отражавшими его мысли. — Нет, не испортила, — признался Ноа. — Я, может, ошибаюсь или выдаю желаемое за действительное, но мне кажется, что Лестер не пересечёт черту. А чтобы ему было легче и спокойнее, мы пришли к вам. Я просто не хочу, чтобы его искушали. — Ноа, ты не можешь контролировать тех, кто пытается разрушить ваше счастье. Но вы вместе можете сопротивляться и бороться, — она покрутила ручку в раздумьях. — А искушения — куда же без них? По началу Ноа сомневался, достаточно ли она профессиональна? Он привык думать, что психотерапевты более спокойные, менее энергичные, а здесь его встретил фейерверк. Но она зацепила его. Поймала его внимание, а её слова откликались в сердце. Лючия так быстро и ловко нашла подход к нему, что Ноа уже был очарован. — Искушения потому и опасны, что обещают лёгкие удовольствия. Но чем усерднее и чаще сопротивляешься им, отвлекаешься на полезные дела, которые приносят удовлетворение чуть позже, тем легче с возрастом игнорировать, — она замолчала, чтобы дать время обдумать слова. — Удовольствие от завершения проекта продлится потому, что ты вкладывал силы и периодически вспоминаешь, как непросто это было. Дольше помнишь. Больше ценишь. Ноа закивал, показывая, что отлично понимает, о чём она. Лестер с интересом следил за тем, как развивалась их беседа. — Про искушения, да, вы правы… — Ноа потёр подбородок и вздохнул. — Есть ещё кое-что. Мне нужен надёжный партнёр. И Лестер мне тоже нужен, — Лючия вздёрнула бровь, и мужчина понял почему: он сказал, что нужен надёжный и Лестер. Да, им было над чем работать. — Мне кажется, я слишком на него давлю и заставляю быть другим. Я понимаю, что это игра в Пигмалиона и Галатею, но… Голос Ноа дрогнул и оборвался. Он робко посмотрел в сторону Лестера, извиняясь за свои слова. Лестер сидел с невозмутимым видом. — И почему ты мне раньше не сказал? Бред. И что за покемон? — спросил он. Лючия и Ноа лукаво переглянулись. Пришлось объяснять. И несмотря на спорное содержание мифа, Лестер выцепил только то, что ему хотелось услышать. Кокетливо прищурившись, он с соблазнительной ухмылкой произнёс: — Так я в твоих глазах — подарок Афродиты? Лючия так и покатилась со смеху. Ноа снял очки и потёр глаза. Надел обратно. С неверием посмотрев на Лестера, он вопросил: — В тебя есть хоть капля стыда? — Только капля, — пожал плечами парень. — Это не тот случай, — отсмеявшись, подала голос Лючия. Пара сразу переключила внимание на неё. — Не тот случай, когда один пытается поменять другого. Это тот случай, когда один, упрямый, своенравный, посаженный на цепь львёнок, — она сложила руки, будто держала в руках котёнка, — хочет так сильно выбраться из этих оков и стать большим и сильным львом, — она развела руки в сторону, и голос её зарокотал, — что обратился за помощью к тому, кого посчитал наиболее достойным. Ноа, Лестер выбрал тебя, потому с тобой ему не нужно притворяться. И он чувствует, что ты сильный человек. Так ведь? — обратилась она к Лестеру. — Да, — улыбнулся парень и побеждённо опустил голову. — Вы просто не видели его, какой он, когда читает лекции. — Ой, умны-ы-ый, — мечтательно протянула она и знающе подмигнула Лестера. — А когда мелом по доске чертит, так красиво, наверное, мышцы спины перекатываются, да? И пальцы, длинные, аккуратные, а как он ими играет, а? — Ой, всё, хватит! — взбрыкнул Ноа и, сложив руки на груди, вжался в кресло. Лестер, покраснев, хихикал, глядя на то, как краска заливает лицо Ноа. — Ладно-ладно! Комплименты совсем принимать не умеешь, — пожурила его Лючия. — Хорошо, вернёмся к разговору. Что было дальше? — Мы поссорились. Я обозвал его продажным и поверхностным, — с ненавистью выплюнул Ноа. Лючия внимательно, понимающе смотрела и слушала. — Но на следующий день Лестер всё мне рассказал. Я поступил ужасно. — Я простил, — Лестер сжал его плечо. — Я не в обиде. Лючия опустила глаза в стол. Подумав немного, она сказала: — Никаких обзывательств. Дома не кричать. Это правило, которое вы должны уяснить раз и навсегда. Ноа пристыженно кивнул. Лестер поспешил сжать его руку, как бы говоря: «Ты помнишь? Я простил». — Я вышел из себя, — виновато произнёс Ноа и положил ладонь Лестера себе на бедро. — Всё просто, Ноа: тебе стало страшно, что ты можешь потерять Лестера, — объяснила Лючия. Ноа ожидал услышать что угодно, но не это. Например: «Ноа, ты агрессивен, тебе нельзя быть с людьми». — Ты ведь понимаешь, как опасно погрязнуть в этом болоте. Ты не мог даже в мыслях допустить, чтобы твой человек перепачкался в грязи. Тебе от этого больно. Но Лестеру надо было выбраться из этой ямы, понимаешь? А как выбраться, не барахтаясь? Главное ведь, что он смог. А мосты обратно сжечь сложно, но можно. Для этого есть ты и я. Ноа закивал и почувствовал, что в глазах начало щипать, а в горле встал ком. На секунду голова закружилась и мир расплылся, но мужчина взял себя в руки. Он верил, что всё получится. И Лестер выглядел счастливым. А потом парень выпалил: — Если честно, я в ужасе. Я чувствую, что в любую секунду могу сорваться. Даже попросил Ноа отслеживать моё местоположение. Лючия мгновенно переключилась. Она серьёзно посмотрела на него, как бы говоря: «Я слушаю и слышу». — Мне нужно поговорить с вами наедине, — сказал Лестер. Он выразительно глянул на Ноа, и мужчина без лишних слов вышел из кабинета. Напоследок он услышал: — Не уходи далеко! Ноа сидел перед дверью уже полчаса и обдумывал их эмоциональный разговор. Ещё он думал о том, что врач собирается сказать ему, когда следующим наедине с ней окажется он. Он чувствовал небольшую усталость, но с ней — и лёгкость. Как будто всё исправимо. Как будто у них с Лестером всё будет хорошо. До мужчины доносились обрывки фраз: «Не способна на искренность», «Не осталось чувств», «Абсолютно правильно воспитанный молодой человек», — и только мог догадываться, что они там обсуждали. Спустя десять минут Лестер открыл дверь и потянул Ноа за руку. Сам он вышел в коридор. Ноа занял прежнее место. Подняв взор на врача, он спросил: — С ним всё хорошо? — Есть кое-что, но мы с ним разберёмся. У тебя другая задача, Ноа. Ты знаешь, как примерно работает память? Ноа призадумался. В детстве и юношестве он много чего слышал от матери. — Я плохо разбираюсь в нейрофизиологии. Лючия усмехнулась и сказала: — Не беда, достаточно того, что ты название выговорил. Если просто: память лежит «пластами». Самые ранние воспоминания — нижние пласты. Новое наслаивается на старое. К тому же плохое забывается, а хорошее помнится долго. — К чему вы клоните? — Ноа прищурился, уже нащупывая нить. — К тому, что твоя задача как партнёра — создать много новых хороших, эмоционально насыщенных воспоминаний, чаще проговаривать вслух цели и во всё вовлекать его. Напоминать о вашем прошлом. Он к тебе тянется, Ноа. Мужчина нервно перестукивал пальцами по подлокотникам. — И уделять время личной жизни. Как бы ни погрязали в работе и в быту. Наручники, плётки, игрушки — пожалуйста, не стесняйтесь! Бывает, что всё это используют как барьер, чтобы не просочилась искренность. Для вас — это как бензин, который оживит потухающее пламя. Страсть никуда не денется, главное — её поддерживать. Ноа кивал, глядя перед собой пустым взглядом, и пробормотал: — Из сердца можно вырвать что угодно, из памяти — нет. Надо создать много воспоминаний, хороших, чтобы мы помнили. — Всё верно. И ещё, — она склонилась вперёд, обращая внимание Ноа на себя. — Чувствуешь, что действия и слова Лестера поднимают в тебе бурю протеста? Отстранись от разговора. Не обязательно уходить в другую комнату. Можешь заварить чай, загрузить стирку, предложить прогуляться. Ноа нахмурился. Он понимал, про какой внутренний протест говорила Лючия, но к чему она решила обсудить это, уразуметь не мог. — Если чувствуешь обиду — тобой манипулируют. Не поддавайся эмоциям. Не начинай читать лекции про скорпионов, они его только в скуку вгоняют. Ноа почувствовал, как от лёгкого стыда кровь к щекам приливает. Ну всё рассказал этот несносный рыжий дурак. — На следующий день, если поймёшь, что манипуляция тебе не выгодна, подними тему. И не начинай, — продолжала Лючия серьёзным тоном, но со смеющимися глазами, — со слов: «А ты помнишь, как вчера ты…» — конечно, помнит! Лестер хитрющий: что надо, то помнит. С виду прямолинейный простак, а там, внутри, чёрт знает что творится. Просто так богатых дамочек не охомутать. Ноа быстро закивал: он почти сразу понял это. — И что тогда делать? — спросил мужчина. — Скажи: «О такой-то ситуации, предложении я думаю то-то. Я тебя люблю, ты мне дорог, но твою манипуляцию я понял. Давай поступим иначе». Если у вас так и продолжится цикл «ссора-примирение», отношения развалятся. Это истощающий цикл, а ты влюбился слишком сильно и уже слишком много положил на алтарь ваших отношений. Взгляд Ноа на секунду стал стеклянным. Мгновение — и комната стала слишком далёкой, звуки пропали. Остался лишь он и его кипящие чувства. Да, он уже слишком многое дал Лестеру. Чувств, места в сердце и в жизни. Уже и планы в его голове только совместные. Это опасно. — Ты хочешь что-то обсудить? — вернула его в действительность Лючия. Никаких мыслей. Слишком многое надо обдумать. Ноа покачал головой и неуверенно спросил: — Возможно, я потом к вам обращусь? — Конечно, — кивнула женщина. И тогда Лючия встала, открыла дверь и позвала парня. Проходя мимо, Лестер растрепал Ноа волосы и задел его склонённую голову бедром. — Ну что. Лестер, — обратилась Лючия к нему, — я тебя поздравляю. Ты доказал себе, что можешь справиться с тем, с чем большинство не может. — Я выберусь из всего этого? — с надеждой и робостью спросил он. Ноа пристально изучал эмоции на его лице, которых он раньше не видывал, и пытался запомнить их все. Лестер был очень красив, когда обнажал душу. — Ты уже выбрался. Теперь осталось идти только вперёд. И я поздравляю тебя: ты нашёл надёжного, доброго, сопереживающего, умного человека. — Раньше я таких, как ты, считал скучными, — с извиняющейся улыбкой бросил Лестер. Ноа поднял брови. — Но ты — самый классный человек, которого я встречал. — А ты — ураган, — фыркнул Ноа. Он сложил руки на груди и посмотрел на врача. — Синьора, вы… — Тебе нравится обращаться ко мне «синьора»? — хохотнула Лючия, прикрыв рот рукой. — До тебя у меня был только один мальчик, который так говорил мне. — Приятно, что душевный врач сам с глубокой душой и неугасаемым оптимизмом, — пожал плечами Ноа и смущённо потёр шею. — Я… не ожидал. — Ноа, вы замечательные пациенты, — улыбнулась она, уперевшись подбородком о ладонь. — Мне тут карандашом грозились глотку проткнуть и зарезать, если не помогу. Пара изумлённо переглянулась. — Мы и правда не так плохи, — с нервным смешком вырвалось у Лестера. — Как вы справились? — спросил Ноа напряжённо. — Я долго отходила, — призналась она и почесала лоб, тяжело вздохнув. В её глазах мелькнула усталость, страх, а следом — твёрдая решимость бороться. — Поэтому я работаю в клинике. Всегда есть коллеги, которые помогут скрутить. Самое страшное, что этот человек был полностью вменяем. Парни замолчали. — Вы очень сильная, — оценил Ноа. — Да, — с чувством кивнул Лестер. Женщина сдержанно улыбнулась.

***

Домой оба ехали задумчивые, но бодрые, изредка перекидывались фразами. Лестер иногда знающе посматривал на Ноа и чему-то улыбался. Он встрепенулся лишь тогда, когда увидел, что Ноа поворачивает на дорогу, которая вела не домой. — Ноа, куда мы? — У меня закончились кофейные зёрна. Ты что-нибудь хочешь в торговом центре? — Да. Ноа с интересом посмотрел на парня. Обычно тот никогда не говорил, что чего-то хочет. — Что же? Ноа узнал, чего хотел Лестер, когда тот с счастливым видом достал из чёрного пакета наручники из мягкой кожи. Девушка, отсыпавшая зёрна в бумажный пакетик, удивлённо округлила глаза и прикусила губы. — Здесь ещё есть лубрикант на водной основе без всяких добавок, а то со вкусами тебе не нравится, — шёпотом поведал Лестер так, что услышал весь кофейный бутик. Ноа с отстранённым видом встал подальше от парня. Он внимательно изучал этикетки на ящиках с кофе. Румянец с щёк продавщицы сошёл, но когда она выбивала чек, то очень сильно закашлялась и даже попросила простить её. Сказала, что бумага закончилась. Вернулась она через минуту с чуть растёкшейся тушью. — К оплате двадцать пять долларов. Она по привычке подняла глаза и истерично хмыкнула. — Да, да, это его привычка — говорить невпопад, — вздохнул Ноа и приложил карту к терминалу. — Можете смеяться. Девушка закрыла рот рукой, зажмурилась и сдавленно произнесла: «Прошу прощения». Когда пара вышла из магазина, Ноа огрел Лестера пакетом. — У тебя совсем нет мозгов?! Кто тебя тянул за язык? Мы только от психотерапевта, ты чему-нибудь научился? Лестер, смеясь, отошёл подальше. — Извини, Ноа, я так счастлив, что забылся. — Что с тебя взять, я сам на это подписался, — смиренно вздохнул мужчина. — Точно не хочешь пройтись по магазинам? Вечер закончился тем, что Лестер соблазнил Ноа. Он ел мороженое, предложил возлюбленному. Мужчина согласился, но не ожидал, что кусочек пломбира ему передадут с языка на язык. Затем всё как в тумане. Прийдя в себя, Ноа недовольно заёрзал: тяжёлое жаркое тело Лестера придавило его. Парень как ни в чём не бывало листал ленту соцсетей и даже не обратил внимания на шевеление мужчины. — Ты мусор выбросил? Лестер молча улыбался в экран своего телефона. — Стекло отдельно собрал? Веки парня чуть заметно дрогнули. Услышал, значит. — Лестер, я тебя прибью. Хочешь штраф платить? Тебе не жалко денег? Упоминание про деньги подействовало мгновенно: Лестер раздражённо простонал и отбросил телефон в сторону. Он усиленно потёр лицо ладонями и угрюмо покосился на мужчину. Затем приблизился к его губам. — Не пытайся отвлечь, не выйдет. Мусор выброси. Закатив глаза, Лестер вскочил с дивана и потопал на кухню. Шуршал пакетами. Через минуту он пришёл, тряся бумажной упаковкой от хлеба. — Зачем ты бросил это в картон? Она грязная, смотри, тут жир, — сощурился он и обвинительно показал на пятно. — Такое нельзя в бумагу. Штраф платить хочешь? Денег не жалко? Сначала в груди Ноа поднялась волна раздражения, но потом он довольно улыбнулся. — Извини, не увидел. Лестер вздохнул, обулся, накинул пальто. Зазвенели ключи, послышался негромкий хлопок дверью. На лестничной клетке, возвращаясь, парень заметил склонившуюся над чем-то фигуру. По тату феникса на шее и каре он опознал Киру. Сердце подпрыгнуло в груди, ему немедленно захотелось сбежать. Он так и не поговорил с ней после её признания. Лестер схватился за ручку двери, но из-за спешки случайно стукнул ногой по двери. Оба вздрогнули от страха, и девушка резко обернулась. — Лестер? — её глаза широко распахнулись. В них мелькнула паника. — Ты что… Кира мельком глянула на квартиру, в которой, как она узнала, жил их преподаватель. Ей стало понятно всё. Слухи, замалчивание Ника, когда Грег пытался заговорить о Ноа, дерзкое поведение Лестера и его неожиданный порыв к учёбе. Кира не стала продолжать фразу. Сердце кольнуло глухой болью. Той, которая ещё мучила её, как обжигает догорающее пламя былых чувств. Лестеру было не сбежать — его заметили. Вздохнув, он подошёл к девушке и предстал перед ней, поджав губы в неловкой улыбке. — Кира, привет. Девушка кивнула. Её взгляд на мгновение метнулся к двери за спиной Лестера. Чувства уже не терзали как раньше, но больно ещё было. И обидно. Почему никто никогда не выбирает её? Девушка мотнула головой и поджала губы. — Я тут… — парень замялся и, не зная, как извиниться, перевёл тему. — Что ты делала? Кира смущённо поправила локон и нехотя показала экран телефона. Там была фотография маленькой трещины на стене, проходившей между белой частью стены и слоем серой краски поверх неё. — Красиво, — похвалил Лестер. Он тяжело вздохнул, набираясь решимости. — Кира, прости, что я вёл себя как идиот. — Ты вёл себя как идиот, — с безразличным видом подтвердила девушка. Кира стояла неподвижно, как каменное изваяние, и смотрела на трещину на экране телефона. Что ей так понравилось в этой картинке не знала даже она. — Я больше не злюсь на тебя. — Ты… Ладно, хорошо, — Лестер взволнованно растрепал волосы и нервно усмехнулся. — Если бы ты знала, какой я неудачник, ты бы даже не посмотрела в мою сторону. Парень вздрогнул от своих слов. Почему вдруг эта ненужная искренность пробудилась именно сейчас? Он чувствовал себя виноватым? Обязанным? Пытался так извиниться? Раз Кира открылась ему, то и он должен? Лестер не понимал. Ему вдруг стало стыдно и неприятно. Он не хотел, чтобы кто-то, кроме Ноа, знал правду о нём. По крайней мере, не сейчас, когда он ещё ничего не добился. Как только он докажет себе, что способен прожить без подачек других, тогда и заговорит. — Что случилось, то случилось, — пожала плечами Кира. — Я тоже неудачница. Хотела в военную академию, но моего отца обвинили в непотизме. Вероятно, был кому-то неугоден. И вот я учусь уже на втором курсе, а меня влекут бабочки и фотографии. Выходит, вдвойне неудачница. Лестер промолчал. Он не знал, что ответить на её исповедь. — Ты слышал про Герду Таро? — Лестер покачал головой. — Это военная корреспондентка, отважная и смелая. Она умерла, не дожив до двадцати семи. Ты смог бы каждый день подвергать свою жизнь опасности ради идеи? — Нет. Мне нравится жить с Ноа. Речь Киры действовала успокаивающе — это было так ей несвойственно. Поэтому Лестер и потерял бдительность, ляпнул то, что хотел скрыть. — Я тебе даже завидую, — горько хмыкнула Кира. — Ты, выходит, нашёл свою любовь, тебя не тянет к опасности. А я не знаю, смогу ли жить дальше так, как живу сейчас. — Что с вами с Лэйн происходит? — непонимающе спросил Лестер. — Почему вы так недовольны жизнью? Кира очнулась: слова Лестера выдернули её из тяжёлых раздумий. Она скосила на него взгляд и спросила: — Лэйн тоже? — Она не выходит со мной на связь. Уж не знаю, друзья ли мы ещё или у меня остался только Ноа. Как бы Лестер ни пытался убедить себя, что привык терять близких, не выходило. Имя девушки отозвалось болью в груди. Он и не знал, что скучал по ней, пока не произнёс правду вслух. — Почему только Н… профессор? — запнулась Кира. Ей было странно осознавать, что эти два непохожих человека, один из которых в её голове был связан со сложными формулами, задачами и графиками, сошлись и, видимо, любили друг друга. — У тебя же было много друзей. — Некоторые отвернулись от меня, от других я отрёкся. — спокойно ответил Лестер. Ни одна эмоция не тронула его лицо. Ему действительно было всё равно. Но Лэйн? Чертовка. Знала, как пробраться в душу. Наложила пару крепких стежков на его разбитое сердце и исчезла. Бросила. Все его бросают. «Ну и ладно, — с горькой обидой подумал он. — И пусть. Не нужен, и чёрт с ним». — А у меня вообще никого нет. Вот, только Грег с Ником, но я не уверена, что мы друзья. Слово за слово, и завязался разговор. Они простояли полчаса, болтая, а потом распрощались. Каждый вернулся к себе: Кира — к парням, Лестер — к Ноа. Закрывая за собой дверь, он размышлял о том, как бурлила в каждом из них жизнь. И как им повезло бояться не осуществить мечты, а не терзаться их отсутствием. Ещё год назад Лестер ни о чём мечтал. У него не было цели. А потом он понял, что больше не может жить, как жил. Вскоре встретил Ноа и, хоть испугался, решился остаться с ним. — Ты чего так долго? — высунулся из-за угла мужчина. На кухне горел мягкий свет гарнитуры, пахло свежезаваренным фруктовым чаем. Лестер был счастлив.