Лестер и математический анализ

Если коротко, то анализ хочет сделать сложные задачи проще. Он буквально одержим простотой.

Стивен Строгац

Ноа проснулся и почувствовал чужое присутствие. Сердце пропустило удар. Неужели он вернулся? Содрогнувшись, Ноа перевернулся на бок и увидел огненные вихры, раскиданные по подушке. Широкая спина мерно вздымалась, тату чернела на левой руке. Облегчённо вздохнув, Ноа подтянулся поближе к парню и уткнулся лицом ему между лопаток. Вздрогнув и резко втянув воздух, Лестер проснулся. «Какой чуткий сон», — подумал Ноа и обвил его рукой. — Ноа? Напугал. — Парень потянулся и зевнул. — Сколько времени? Ноа нехотя перевернулся на другой бок и дотянулся до телефона. До будильника оставалось целых полчаса. — Ещё можно спать и спать, — ответил Ноа и с блаженной улыбкой улёгся поудобнее. «Не жизнь, а сказка», — подумал он. Только он начал дремать, как почувствовал скользнувшую под одеяло ногу. Ноа недовольно открыл глаза и, не поворачиваясь, сказал: — У тебя своего одеяла нет? Убери ногу. — Мне холодно. Лестер откинул его одеяло и, вплотную прижавшись к его спине, обвил Ноа руками. Затем укрыл их вновь. Ноа отвык спать с кем-то. Поэтому чужая вздымающаяся грудь, тяжёлая рука на рёбрах и член, упирающийся в зад, сильно мешали уснуть. Не так уж сильно он по нему скучал. Ноа всерьёз задумался, что поторопился с приглашением: одному не так уж плохо жилось. — Иди ляг у батареи, раз холодно. Лестер ничего не ответил. Он потёрся лицом о затылок Ноа и поцеловал его за ухом. — Лестер, никакого секса с утра, я хочу спать. Разбирайся сам. — Ты разбудил меня и возбудил, чего это я сам разбираться должен? — Чего? Я просто подышал тебе в спину. Знаешь, — Ноа не выдержал и обернулся к нему с недовольным выражением лица, — если тебя так легко возбудить, я вообще тебя касаться не буду. Лестер растянул губы в знающей улыбке. — М-да? Да ты не выдержишь. В следующее мгновение Лестер с глухим звуком упал на пол. Ноа перевесился через край кровати — проверить, не убил ли, спихнув ногой. Парень смерил его обиженным взглядом. — Спокойной ночи, — улыбнулся Ноа и юркнул обратно под одеяло. Уже балансируя на грани сна и действительности, Ноа совсем близко услышал тяжёлый вздох. Матрас прогнулся. Простыни зашуршали, Лестер улёгся. Ноа навострил уши. Он плохо знал Лестера и только сейчас осознал, как неразумно было с его стороны пускать в постель и в дом малознакомого человека. Что поделать — влюблённость застилает взор. С другой стороны, именно быт помогает узнать человека лучше. Зачем тянуть? Кто может поручиться, что, как страсть уляжется, останется любовь? Не выйдет — разбегутся. Лестер продолжал копошиться, и в голове Ноа вырисовывались самые странные картины. Первая — Лестер плачет в подушку. Вторая — парень, без капли стеснения, стянул трусы и втихаря помогает себе прямо за спиной Ноа. Третья — заснул. Четвёртая — раздумывает всё бросить уйти. Позади Ноа раздался страдальческий вздох, и мужчина резко и рассержено повернулся — да так, что Лестер испугался. Всё это время он лежал, подложив руки за голову, и водил глазами по потолку. — Как ты мне надоел! — Да что ты кричишь? — расстроенно пробурчал парень и опасливо отполз от него. — Я виноват разве? Я так сильно мешаю? — Вздыхаешь да вздыхаешь! Проснулся? Дай другим поспать! — и лёг. Больше Ноа заснуть не мог, но по другой причине. Теперь ему стало жаль, что он накричал на Лестера. Ни говоря ни слова, он прижался к пареньку и поцеловал его в плечо. — Что ты делаешь? — с лёгкой обидой в голосе спросил Лестер. Не отвечая на его вопрос, Ноа расцеловал его ключицы, грудь, спустился по животу, и оставил пояс из поцелуев над пахом. Лестер настороженно следил за ним. Ноа бросил на него изменившийся, многообещающий взгляд и положил голову ему на живот. Собственное желание разгорелось неожиданно и вырвалось дрожью. Чуть приспустив его бельё, Ноа осторожно накрыл его член рукой, огладил и легонько сжал. — Так это у тебя такие прелюдии были? — невесело усмехнулся Лестер. — А ещё говорил, что я тебя на эмоциональных качелях катал. — Дай смазку, — скомандовал Ноа и протянул руку. — Мне надо… — промямлил Лестер. — Давай быстро, — кивнул мужчина, отпустив парня в туалет, и сам пошёл на кухню, выпить воды и освежиться. Лестер вернулся и полностью отдался на волю возлюбленного. Он видел только затылок Ноа и ощущал его аккуратную, почти ленивую ласку. Кожа внизу живота, на внутренней стороне бёдер, на стволе члена и мошонке пылала от мокрых поцелуев. Парень тихо постанывал, помогая мужчине понять, как ему больше нравится. Руки Ноа нежно и настойчиво сжимали, потирали и оглаживали его, заставляя орган набухать и теплеть. Язык описывал контуры вен, кончик языка дразнил уздечку. Губы сминали ствол в крепких поцелуях. Горячее сбитое дыхание опалило головку члена, пальцы сжали у корня, и Лестер приподнялся посмотреть, что мужчина будет делать. Но Ноа не позволил: он сел ему на грудь, спиной к лицу, и низко склонился над членом. Когда он, плотно сжимая головку губами, вобрал его наполовину, Лестер охнул и впился пальцами в ягодицы мужчины. Головка проехалась по ребристому нёбу, губы и язык плотно сжали ствол. Внутри Ноа было тепло и влажно, и двигался он именно так, как особенно нравилось Лестеру — быстро, энергично, не расслабленно, как в начале. Хотя, кажется, с Ноа ему нравилось всё. Если сам Лестер, делая минет, путался в ощущениях, был напористым и страстным, желая вызвать дрожь в коленях партнёра, довести его до исступления, то Ноа не терял самообладания. Даже здесь он оставался холодным тактиком. Ему самому было хорошо — Лестер чувствовал его возбуждение, — но он не срывался с цепи, не топил в своём желании. Лестер сводил с ума своей горячностью, Ноа — тем, что не кидался в чувства с головой. Как молчаливый наблюдатель, он взирал за тем, как другой барахтается в этом самом омуте, в который он и столкнул. Лестер скользил пятками по простыням, словно обессиленно отбивался от кого-то. По шее скатилась капелька пота, из груди вырвался дрожащий стон. И сейчас Ноа продолжал оттеснять Лестера к краю, уверенно и беспощадно. Каждый вдох опьянял парня, а с выдохом, казалось, утекала жизнь. Иначе как объяснить это состояние, будто сама Смерть забирает твою душу через пылкий, головокружительный поцелуй? Член пульсировал и горел — чужие губы и язык не унимались. В уголках глаз выступили слёзы. Мир расплывался, руки до побеления впивались то в простыни, то в ноги Ноа. Лестер изгибался в спине навстречу ему, ноги сгибались в коленях, мышцы деревенели. Он еле сдерживался, чтобы не сжать голову Ноа между бёдер — чтобы больше ощущать его, чтобы он понял, как от болезненного, сладостного блаженства Лестер задыхался. Парень не слышал собственных надломленных стонов — он ощущал лишь вес Ноа на своём теле, его руки на ягодицах, мошонке и корне члена, и горячий рот. Зато Ноа прекрасно слышал. Искренность и наслаждение Лестера были сильнейшим любовным зельем. И он мучился оттого, как сильно хотел посмотреть на Лестера и поцеловать его. Но у него уже всё болело, а парень весь извёлся. Сам Ноа чувствовал, как член в боксёрах пульсировал и предэякулят сочился из головки, пятно растекалось по ткани. Он приспустил резинку до середины ствола и принялся резкими движениями потираться о пресс Лестера. — Ноа? — сиплым, плачущим голосом позвал Лестер и потянулся к его члену. — Давай я… Не поворачиваясь, Ноа перехватил его руку. Он нежно царапнул Лестер ногтями и положил его ладонь себе на бедро. Это всего лишь минет — почему же Лестеру так хорошо? Почему кажется, будто душа отделилась от тела и растворилась в комнате? Ноа впервые застонал, когда голос Лестера уже осип. От ленивых ласк до безжалостного, быстрого, свирепого танца в его рту. Везде, Ноа был везде. Он исступленно растирал свой член о живот Лестера и с остервенением сжимал головку между губ. Было видно лишь его напряжённую красивую спину. Раздался сладостный стон — Лестер кончил, впившись пальцами в бёдра мужчины. Парень выгнулся так сильно, что его возлюбленный не удержался и упал на кровать. Горячая струя спермы выплеснулась на лицо, попала в рот и на шею. Лестер задушил очередной стон в подушке, вытянул ноги до онемения в мышцах. Ноа с жадностью впитывал эту картину и немного гордился собой. Очнувшись, он спешно смахнул белёсые капли с лица и лёг рядом с Лестером, едва ощутимо поглаживал его. Парень тяжело дышал и потирался лицом о подушку. Его мощное, спортивное тело изгибалось змеёй от наслаждения. Глядя на это, Ноа не выдержал и прильнул к нему, словно желал вобрать часть его удовольствия. Лестер был именно тем, по сексу с ком Ноа будет безумно скучать, если они расстанутся. Лестер был хаосом, податливым пламенем, которое превращалось в неуправляемую огненную бурю. Он ничего не стеснялся. Он искренне желал и через секс познавал возлюбленного. С ним не надо было притворяться и молчать, чтобы не разрушить настроение. Наоборот, он словно срывал все цепи и ломал замки, стремился понять, чего хотят оба. Он превращал механические движения в жаркую битву, где каждый — победитель. — Помоги, — шепнул Ноа и поднёс его дрожащую, потную ладонь к своему члену. Лестер уткнулся ему в изгиб шеи и вдохнул запах его кожи. Протиснул свою ногу между его и прикусил за плечо. Он чувствовал, как одновременно мягкий и упругий орган трётся о его ладонь и, как последний дурак, хотел запомнить это чувство. И это утро. — Ноа, — позвал его Лестер и быстрее задвигал рукой. — Ноа, я… Ноа поймал его губы в поцелуе и не дал договорить. Губы Лестера были столь чувствительны сейчас и так требовали ласки, что парень не дал мужчине отстраниться. Придавив его к постели, Лестер терзал их и быстро двигал рукой, заставляя Ноа терять контроль. Мужчина обнял его за шею, вжался своей грудью в его, правую ногу закинул ему на поясницу. Его часто дыхание срывалось на тихие стоны, которых становилось всё больше. Они звенели в ушах Лестера, и парень знал, что сегодня целый день будет слышать их отзвуки в своей голове. Насилу Ноа оторвался от губ Лестера, оттолкнул его. Он резко перевернулся на живот, словно стремился сбежать от наслаждения, которое грозило сбить с ног, словно волна, и утянуть вглубь. Лестер не дал ему уйти: подтянул ближе и обхватил рукой за грудь. Просунул руку между кроватью и телом и нащупал член. Лестер целовал его в шею и спину, ласкал губами ухо. Сдавленно вскрикнув, Ноа подался назад, вжимаясь спиной в тело парня. Лестер огладил головку большим пальцем и почувствовал, как тёплая вязкая жидкость выстреливает ему в кулак. Обессиленно вздохнув, Ноа расслабился. Лестер поспешил лечь рядом и укрыть их одеялом. Кулак он так и держал стиснутым, и мужчина это заметил. — Что ты держишь? — спросил Ноа слабым, хриплым голосом. — Судя по всему, — Лестер обернулся на телефон, будильник на котором уже давно должен был прозвенеть, — мой завтрак на сегодня. Недоумённо нахмурившись, Ноа разжал его кулак. Ему понадобилась секунда, чтобы понять, что это сперма. Брезгливо поморщившись, он легонько толкнул смеющегося Лестера в плечо. — Вытри о простыни, всё равно уже испачкали. Лестер без сожалений сделал то, за что получил подзатыльник в их первый секс на этой кровати. Ноа подполз к нему и, обняв, лёг ему на грудь. Лестер тут же зарылся в его волосы чистой рукой и, растрепав, поцеловал в макушку. Они бы так и провалялись, если бы Ноа не заподозрил неладное. — Что-то будильник не звонит, — забеспокоился мужчина и посмотрел на тумбочку. — Так ты же его выключил. Глаза Ноа в ужасе распахнулись. Он безжалостно опёрся локтем на грудь Лестера — парень болезненно охнул — и дотянулся до телефона. — Твою мать! Мы уже двадцать минут как должны были встать! Это ты меня отвлёк! — он сердито глянул на Лестера. На лице парня не было ни капли раскаяния. Мужчина вскочил, сел на край кровати и напряжённо выдохнул. Его пальцы вжались в матрас, на лице залегла тень беспокойства. Когда что-то шло не по плану, он всегда начинал суетиться. — Это было лучшее утро в моей жизни, — улыбнулся Лестер и обнял его со спины. — Кроме того, когда мама впервые осталась дома в субботу и приготовила блинчики. Тогда ещё так солнце светило… Ноа гневно оттолкнул его. — Не мешай думать! — рявкнул он. — Да что тут думать-то? — Лестер поцеловал его в щёку и положил голову на плечо. — Опоздаешь немного и всё. — Сегодня придёт проверка — нельзя опаздывать! Всё, отцепись. И побежал в ванную. Лестер вздохнул и подумал, как же хорошо, что он не такой педантичный. Шаг в сторону — и всё, день насмарку. Решив, что уж ему сегодня опоздать можно, он натянул домашние штаны и побрёл на кухню. Пока Ноа намывал голову и сбривал несуществующую щетину, Лестер приготовил простенький быстрый завтрак — яичницу и поджаренный хлеб. Впопыхах влетев в кухню, Ноа быстро посмотрел по сторонам. Он ничего не искал — это его мозг так быстро работал, что сбивался и мешал, отдавая ложные команды телу. Но аппетитный запах завтрака и кофе, который уже стоял на столе, перехватили его внимание. Лестер сидел на стуле, подтянув одно колено к груди и что-то листал в телефоне. Ноа изумлённо уставился на стол. Как же давно ему никто не готовил завтрак. Он порывисто обнял паренька. Лестер был так поглощён своим телефоном, что уже забыл про Ноа и его спешку, и удивился. — Спасибо, — сказал Ноа и сел напротив. — Извини, что накричал утром. — Ты разве кричал? — усмехнулся Лестер и, отложив в сторону телефон, взял вилку. — Я думал, громко говорил. Яичница встала комом в горле. Ноа через силу сглотнул и продолжил есть. А он никогда такое не говорил. Всегда только: «Я устал от твоих криков. Невозможно жить с таким истериком». Вилка дрогнула в руке Ноа, и мужчина посмотрел на Лестера иным, просветлевшим взором. «Боялся, что я для него так, на пару раз, а оказалось…» Ноа покачал головой и нахмурился. Пока он страшился продолжать мысль. Кто знает, может, это первый и последний раз, когда Лестер о нём заботится? Тот, другой, тоже сначала любил и заботился. Ты видел, чтобы я впопыхах куда-то собирался? Организуй себя. Я хочу спокойно выпить чай, насладиться утром, а не прислуживать тебе. — Ты там пару у тараканов ведёшь? — усмехнулся Лестер. — Что, неправильно отвечают? Ноа улыбнулся, представляя, как выглядел со стороны. Когда остаётся один, ещё и вслух сам с собой разговаривает. — А ты чего полуголый сидишь? — кивнул на него Ноа. — На пару не торопишься? Лестер поморщился и махнул рукой. — Да препод сам всегда опаздывает. Вот увидишь, я ещё раньше его приду. Ноа сам не заметил, как расслабился, болтая за завтраком, хоть и спешил. Желая узнать больше о Лестере и его друзьях, он как бы невзначай бросил: — Лэйн, небось, уже у двери сидит. — Не-а, — покачал головой Лестер, жуя. — У неё сегодня история. Ноа даже перестал жевать. — История? Погоди, зачем вам? Она не с тобой в группе? Лестер ухмыльнулся и посмотрел на Ноа исподлобья. — Профессор, как вы плохо осведомлены о своих студентах. Лэйн учится на филолога. — Я ничего не понимаю, — зажмурился Ноа и тряхнул головой. — А что она на математике забыла? — Спроси у неё. — Лестер посмотрел на телефон и добавил: — Если выйдешь через пять минут, успеешь к паре. Ноа спохватился и побежал в прихожую. Лестер вышел следом за ним. С расслабленным видом парень опёрся о дверной косяк. Ноа окинул его внимательным взглядом и сказал: — Не опаздывай, тебе не нужны проблемы. Сегодня на танцы идёшь? — Да. — Он подошёл к нему вплотную и, растянув губы в игривой улыбочке, проговорил: — Спасибо за утро. Щёки Ноа немного покраснели. Он уже мысленно был в университете и перевоплотился в строгого преподавателя. Напоминание Лестера несколько пошатнуло его образ. Он поцеловал его на прощание и упорхнул на работу.

***

Лестеру было несколько неуютно в ещё чужой квартире одному. Он неторопливо собирался и неуверенно ходил по комнатам и коридорам. Привыкнуть к новому месту было сложнее, чем к человеку. С человеком можно поговорить, поссориться и помириться. А новый дом ещё может и не принять тебя. Поэтому Лестер, как умалишённый, поглаживал стену и представлял, как совсем скоро освоится тут. Было тихо и непривычно. Единственное, что успокаивало — это запах обжитой квартиры. Лестер взял колонку Ноа и включил плейлист, который ему прислала Лэйн месяц назад. Тогда парень засмеял её из-за излишней трагичности, но сейчас мелодии сами пришли в голову. Ноа дал ему ключи и очень удивился, когда парень сказал, что пойдёт обратно, в общагу. Так Лестер и остался у него. Сегодня он заберёт часть своих вещей и перевезёт сюда. Разрывать контракт с общежитием он пока не собирался. Подсознательно Лестер понимал, что Ноа его привязывает. «Покровительницы» Лестера делали так же, намеренно или неосознанно: предлагали переночевать, отводили ему комнату, покупали бритву или иную вещь ежедневного пользования. Лестеру даже было немного жаль их: очевидно, ни он им, ни они ему интересны не были, и всё же они цеплялись за любого мужчину, который оказывался в их жизни. Эти состоятельные женщины не только не закрывали глаза на то, что ими пользуются — ведь таким молодым дуракам с низов, как Лестеру, нужны от них лишь деньги, — но и охотно отдавали их. Первое время хваля, умиляясь. Но потом их улыбка превращалась в оскал, и деньги превращались в поводок и ошейник. В конце концов, они были просто женщинами, которые хотели любви, но искали её не там. Мало кто умел любить. Деньги не могут заменить любовь. Два года — и Лестера наконец поразила импотенция. Психотерапевт сказала: «Бросай это гиблое дело и иди знакомься с классной девчонкой. Или парнем. Дальше увидишь, что будет». К психотерапевту Лестера направила та самая дама с вечера. Он пришёл с целью скорее уйти, но женщина каким-то образом выведала у Лестера про всю его жизнь и действительно повлияла на него. Вот бы покровительница удивилась, узнав, кто помог пареньку освободиться и сбежать от неё. Лестер закинул рюкзак за спину, сжал ключи и, выдохнув, переступил через порог. Закрыл дверь и побрёл в университет. В душе Лестера роилось беспокойство, что Ноа перестанет видеть в нём отдельного, целостного человека, но… Ноа был так откровенен. В нём не было ни капли притворства. Когда его что-то раздражало, он не стеснялся в выражениях. Когда он хотел — он не скрывал. Ноа уже начинал дорожить Лестером, но цепь на него не набрасывал — Лестер был волен уйти в любую секунду. Но самое главное — парень был влюблён. Он был так влюблён, что кроме Ноа ни о чём не мог думать. Покинуть его? Уйти? Сама мысль была неприятна. Лестер всячески избегал секса с женщинами, которые давали ему деньги. Для женщин секс — это обещание чего-то большего, а их власть и деньги могли разрушить пареньку жизнь. Опасно. Поэтому фетиши, которые предполагают минимум физического контакта, здорово спасали: вся эта глупость была самым настоящим презервативом для истинной близости. И может Лестер чего-то не понимал, но жалобы на сухость во влагалище, странные выделения, на подтекание мочи или страх, что матка выпадет («Моей знакомой Манчестерскую операцию сделали… А она детей хотела. И куда? Сорок шесть, милочка, раньше надо было!») никакое желание разжечь не могли. Ну уж нет. Молодые должны быть с молодыми, старые — со старыми. Взрослеть и стареть нужно вместе. Когда Лестер понял это, он едва не сошёл с ума от отчаяния: без образования, без денег — о каком равенстве речь? Лестер сидел на паре и не мог вникнуть в задачу. Голова была абсолютно пустая. Он не мог стереть события утра из памяти. Секс с Ноа ощущался как песни, напряжение в которых нарастает к концу. Секс с Ноа ощущался как фильмы Ларса фон Триера. Когда режиссёр доводит до исступления, когда хочется биться головой о стену, но не можешь: тебя схватили за горло. Схватили за горло и тащат на вершину горы — Грейс ломают всем Догвиллем. Спотыкаешься, падаешь — фарфоровые фигурки Грейс разбивают. Но Триер безжалостно поднимает тебя и ведёт выше. Дороге нет конца. Но вот и вершина. Сил нет, ты теперь — измученное животное, переполненная гневом человеческая оболочка. Наверху так холодно, так мало воздуха, но Триер больше не перекрывает дыхание. Отошёл и смотрит — что будешь делать? Есть только один выход — сорваться вниз. Делаешь шаг — Грейс делает первый выстрел. Летишь в пропасть — Грейс уничтожает деревню. Приземлился — Грейс сбежала, оставив после себя трупы и пепелище. Ты снова — ты, но что-то внутри изменилось. Преподаватель что-то объяснял, студенты спрашивали и отвечали. Где-то вдалеке раздался хохот, но Лестер не слышал ничего, кроме надрывного вокала Агнет Кирквааг и низкого рычащего голоса Тилля Линдеманна. Любую тьму преобразит любовь и превратит в страсть. Лестер томился от образов в своей голове и мечтал лишь об одном — ещё глубже погрузиться в то, что было между ним и Ноа. Разговоры сближали, но хороший секс, когда они оба были на одной волне, был прорывом. Слова, которые они опасались произнести, облекались в действия. Ноа, я хочу тебя. Я хочу домой. А ведь когда-то Лестер использовал секс и поцелуи как попытку заткнуть собеседнику рот и не пускать ближе. Телефон завибрировал. Это было сообщение от Ноа. Он сбавил яркость на экране и открыл мессенджер. Ноа: «Успел?» Лестер улыбнулся. Ему показалось, что мужчина обнял его. Так не пойдёт. Если Лестер не выберется из своих мечтаний, он не сможет собраться. Лестер: «Если бы был конкурс сосания членов, ты был бы мировым чемпионом🤤». Ноа: «Сколько раз тебя в детстве головой роняли? Сосредоточься на семинаре». Лестер: «Не получается. Я слышу только твой голос». Ноа: «Я отведу тебя к психиатру». Лестер: «Ладно, ладно. Да, я успел. А ты?» Ноа: «Да-да» И следом — сердечко. Смайлик стучал на весь экран. В груди потеплело, на лице выросла широкая улыбка. Лестер хихикнул вслух и открыл фотографию Ноа. Вдруг над ухом раздался голос: — Лестер, вы сидите на моём семинаре и вздыхаете над фотографией моего коллеги. Обидно. Лестер поспешно убрал телефон и вскинул голову. Заведующий кафедрой, мистер Гудмен, стоял сбоку от него и посматривал на него со снисходительной усмешкой. Все весело поглядывали на него. — Вы тоже ничего, — нервно улыбнувшись, пошутил Лестер. Преподаватель, мужчина в возрасте и в хорошей форме, покачал головой и вернулся к себе за стол. — Чёрт, извините. Вы просто не сидели на его лекциях. — Я с ним чаи в учительской распиваю, — отмахнулся он. — Ох, этот Ноа. Из года в год одно и то же — толпа воздыхателей. Что тут сказать? Молодость, воспитание и хорошее чувство юмора. В чат группы посыпались сообщения. В основном, подколы и ставки на то, как скоро Лестер добьётся преподавателя. Парень усмехнулся. Они даже не знали, что Ноа тянется к нему не меньше, чем он к нему. Их догадливость поражала. Сам парень не помнит, как стал звездой их группы — ему было на всё плевать. До сего момента он жил только танцами и, если так можно выразиться, зарабатыванием денег. Все друзья потерялись, те, кого он считал близкими — отвернулись или отдалились. Пить и веселиться было не с кем — вот и осталась скучная, мрачная жизнь в роскошном особняке, из которого он сбежал… в общежитие. Осталась одна Лэйн, но она пьёт не больше бокала вина и обнимается с книжками. Лестер даже поумнел, общаясь с ней. На его полке стоял труд Эдварда Бернейса, работы Макиавелли, каких-то там Платонов, Аристотелей и Сенек. Это всё подарки Лэйн — она сказала, что однажды ему это пригодится. Книжки были красивые. Их Лестер точно заберёт в первую очередь. Может, Ноа что-то понравится. В чате появилось новое сообщение: «Это неэтично». Лестер фыркнул и глянул в сторону написавшей очевидность Киры — она сидела напряжённая и серьёзная. Словно почувствовав чужое внимание, девушка обернулась и поймала взгляд Лестера. Парень в шутку подмигнул ей, и Кира вернула взор на доску. Её щёки побагровели. Вечером после танцев Лестер забрал немного одежды, ноутбук, книги и отправился к Ноа. К его удивлению, мужчина стоял в коридоре и кого-то возмущённо отчитывал. Это был невысокий миловидный парнишка. Кажется, Ноа несколько раз назвал его Ником. Подойдя ближе, Лестер понял, что тот не ругался, а всего-навсего обсуждал отсутствие шлагбаума во дворе. Ник энергично кивал и пытался вставить хоть одно словечко, но разве Ноа возможно было перебить? «Неужели я тоже буду однажды ругаться из-за такого?» — подумал Лестер, хлопая себя по карманам в поисках ключей. А затем он вдруг вспомнил, как Ноа пошутил в ресторане, что спал с соседом. Лестер окинул Ника подозрительным, недовольным взором. В общем-то, он ничего, но разве этот щуплый пацан сравнится с ним, с Лестером? Да не мог Ноа с ним спать — они совсем друг другу не подходят. А если… Выпятив грудь и расправив плечи, Лестер решительно подошёл к Ноа и обнял его за плечи. Тело мужчины превратилось в камень. Ник удивлённо вытаращил на него глаза, а затем перевёл растерянный взгляд на соседа. — Привет, Ноа, — Лестер чмокнул его в висок, и Ноа глубоко вдохнул. Кажется, он изо всех сил старался не придушить придурка прямо тут. — Я привёз часть вещей. — Молодец. Можешь увозить обратно, — спокойно ответил Ноа. Ник, привыкший к его юмору, хохотнул, но тут же осёкся. Ноа вымученно вздохнул и поднял глаза к потолку. Сняв очки, он потёр переносицу, а потом выдавил: — Это… Это Лестер. Мой… кто-то там. — Какой ещё «кто-то там»?! — парень возмущённо отпрянул от него. — Мы с тобой даже разбежаться успели, а я всё ещё «кто-то там»? Ник рассмеялся и протянул руку. — Я Ник, — сказал он и улыбнулся. — Не обращай внимания, Ноа стесняется проявлять чувства на людях. Всё ещё подозрительно посматривая на него, Лестер скрепил рукопожатие. — А ты откуда знаешь? — спросил парень и чуть сжал его кисть в своей руке. — Боже, я пошёл. Знакомьтесь дальше сами, — бросил Ноа и, забрав у Лестера рюкзак и сумку, ушёл. Ник вытянул шею, выглядывая из-за плеча Лестера. Когда Ноа скрылся в квартире, Ник притянул парня за плечо и прошептал: — Около полугода назад Ноа расстался с одной сволочью. Я не знаю, что у них происходило, но мне кажется, они даже дрались. Ноа выглядел таким замученным. Он, кстати, добился его увольнения. — Из мести? — уточнил парень. Ник кивнул. У Лестера глаза на лоб полезли. — Серьёзно? Я думал, он неспособен на месть. — Ещё как способен. Мы с ним вместе научили соседей сверху выбрасывать мусор, а… — Так, — Лестер свёл брови над переносицей и упёр руки в бока, — не заговаривай мне зубы. Ты мне так и не ответил на вопрос, откуда ты так много о нём знаешь? Ник ухмыльнулся и, попятившись назад, ответил: — Он математику мне объяснял. Вкрадчивый тон сопляка и его секретничанье вызывали у Лестера подозрение, что за занятиями математики скрывалось что-то большее. И этот ехидный взгляд… Ника по спине огрела его же дверь. Сморщившись, он потёр затылок и недовольно обернулся. — Ты аренду за отель платить будешь? — раздался резкий женский голос. Лестер навострил уши: он раньше его слышал. — Ты специально смылся? Показывай карманы! Что украл? Отдавай мои деньги! Парень шагнул в сторону, чтобы разглядеть, кому принадлежал голос. За густым каре каштанового цвета он не разглядел лица, но широкий вырез на груди сразу притянул взгляд. Ведь на светлой коже пестрела татуировка! Голубая бабочка под ключицей, на шее — вторая, но в огне, а по контуру сосцевидной мышцы и выше, за ухом — феникс. Она повернула голову в сторону Лестера. Оба замерли. — Лестер?! — воскликнула Кира. Её голос тут же стал выше, она смущённо прикрыла грудь рукой. Кира живёт здесь? У Киры, этой правильной, скромной, стеснительной, занудной девчонки, которая презирала Лестера, есть татуировка? Как давно? Вот почему она с начала семестра носит закрытую одежду! — Всё, потом свой шлагбаум обсудишь, — раздался второй голос. Следом высунулась тёмная рука, которая схватила Ника за шкирку, как котёнка. Это был высокий и мускулистый темнокожий мужчина с внешностью чёртовой модели. Откуда на этом этаже столько привлекательных людей? — О, привет, — заметил он Лестера. — Наш новый сосед? — Это парень Ноа, — поведал ему Ник. Сердце Лестера подпрыгнуло в груди, глаза округлились от страха. Он сказал это при Кире! — Что?! — разъярённо воскликнул парень, да так, что Ник испуганно вздрогнул. — Ты меня сейчас педиком назвал? Ник съёжился от страха и недоумённо глянул на дверь Ноа. — Это мой преподаватель! — защищался Лестер. Он чувствовал, как щёки пылали и как взмокла спина. — Я погряз в долгах и пришёл занести конспекты, потому что сегодня не успел! — Да! — поддержала Кира, не менее пунцовая, чем сам Лестер. — Профессор Ноа — наш преподаватель, и… Он тут живёт? — А! — тут же облегчённо подхватил Ник, поняв, почему его чуть не испепелили взглядом. — Теперь понял! Я не знал, и… Вы что, — он с интересом глянул на смущённую Киру и бледного Лестера, — одногруппники? — Мы… Да, — пробубнила девушка и заправила прядь за ухо. Она спряталась за спину громадного мускулистого парня, который стоял всё это время с таким видом, словно перемножал четырёхзначные числа в уме. — Это Грег. Мы вместе квартиру снимаем, — наконец представил их Ник. — Кира — наша подруга. Они с Грегом познакомились на стрельбище. — Где?.. — слабым голосом спросил Лестер и растерянно уставился на девушку, от которой за спиной Грега видны были лишь ножки. — Всё, — закатила глаза красная как помидор Кира, — давайте я уже выкуплю оставшееся имущество у Ника и пойду домой. Девушка хлопнула дверью и скрылась в квартире. Грег, лицо которого исказила похабная ухмылка тихо спросил: — Ты спишь с профессором? — Нет! — Врёшь. Я в глазок видел, как вы целовались в коридоре, — усмехнулся Грег. Ник изумлённо округлил глаза. — Да не расскажем мы Кире. Лестер вздохнул и хмуро глянул на него из-под насупленных бровей. Он кивнул и собрался уходить, но спохватился: — Постой, какой математикой этот твой проныра и Ноа занимались? Грег изучающе на него посмотрел, переглянулся с Ником и сказал — тем же вкрадчивым тоном, что и Ник ранее: — Анал-итической. Прикладной. — До скорого, ревновашка, — издевательским тоном произнёс Ник. Двое друзей вернулись в квартиру, и дверь хлопнула. Лестеру понадобилось секунд десять, чтобы прийти в себя. В смешанных чувствах он вернулся к Ноа. Рассказать ему про Киру? Да он же его прибьёт. Нет, пока не нужно, подозрения удалось отвести. Разувшись, парень отправился на поиски мужчины и замер на пороге кухни. Ноа что-то печатал на ноутбуке и даже не глянул в сторону Лестера. — Наговорился? — Какой математикой ты занимался с Ником? Ни один мускул не дрогнул на лице Ноа. Он лишь посмотрел на парня поверх очков усталым взглядом и поджал губы. — Угадай, — ровным тоном произнёс он и потянулся за чашкой. — Один плюс один равно 69? Такой? Подавшись вперёд от смеха, Ноа поспешил вернуть чашку на место. Прикрыв рот рукой, Ноа закрыл глаза и беззвучно рассмеялся. — Ты… Серьёзно, как тебе такое в голову приходит? Лестер ничего не ответил, но чуть улыбнулся из-за того, что развеселил Ноа. Тогда мужчина продолжил уже серьёзнее: — Да к вступительным я его готовил. Лестер, ты вправду такой ревнивый? Лестер прошёл к нему и сел рядом за стол. Он заглянул в экран ноутбука и увидел, что Ноа писал какую-то речь. Вероятно, готовился к ежегодному научному форуму. — Вообще нет, но ты в ресторане сказал… Ноа цокнул языком и покачал головой. — Я пошутил. Брось, я не способен на измену. От тебя я, кстати, требую того же. Лучше уж сразу расстаться, чем друг друга обманывать. На мгновение у Лестера перед глазами мелькнул образ бывшей покровительницы. Почему она — парень не знал, но он подумал, что стоит её заблокировать. Только потому, что Лестер уже выглядел растерянным, Ноа не заметил его замешательства. — А! — воскликнул мужчина и сердито на него посмотрел. — Угадай, кто сегодня рассказал мне о том, что ты на меня слюни пускаешь? «Ой». Лестер съёжился и поднял руки ладонями вверх, как бы сдаваясь. — Ноа, извини, я дурак. Наверное, нам и вправду нельзя утром заниматься сексом. Я вообще не мог сосредоточиться ни на чём. Только ты да ты в голове. Ну кому бы не польстил такой комплимент? Ноа решил оставить эту тему. — Нам повезло, что профессор не из болтливых и не из понятливых. А, да, — Ноа отодвинул ноутбук в сторону и деловито подался вперёд, положив локти на стол. — Я вот ещё что хотел обсудить. Какие у тебя планы на жизнь? Лестер склонил голову вбок и с неверием усмехнулся. — На жизнь? Я даже не знаю, какие у меня планы на оставшийся вечер. Ноа встал и щёлкнул чайник. В чашку с нарисованным Райаном Гослингом в своей знаменитой куртке со скорпионом из «Драйва», которую Лестер притащил с собой, Ноа налил заварку. — Серьёзно? Райан Гослинг? — он брезгливо покрутил чашку в руках. — Это мне Лэйн подарила. Она сказала, найди себе такого же крутого и преданного парня, как он. Я нашёл, — подмигнул ему Лестер. Ноа закатил глаза. — Спасибо хоть не выдал чушь про знаки зодиака. Потому что его куртка вообще не про это. — Лестер непонимающе прищурился. — Ну, Скорпион. — Лестер опять не понял. — Да я Скорпион, ты, тугодум! — А-а-а, — протянул Лестер и почесал темечко. Ему это не говорило ни о чём. Он открыл интернет и быстро загуглил. — Я знаю только свой и Лэйн. Получается, пожелание Лэйн сбылось. — Вот только не сравнивай меня с этим несчастным парнем. Я в сотни раз круче. Лестер удивлённо, с оттенком восхищения хохотнул и озорно посмотрел на Ноа. — Ничего себе! Ты прекрасен, спору нет, но как ты пришёл к этому выводу? — Ну, смотри. Главный герой — это конструкт. У него нет имени. Это не личность даже. Или же это просто человек в поисках смысла, — Ноа задумчиво крутил в руках ложку, рассуждая вслух. — Он постоянно ищет опасность. Это герой, жаждущий подвигов. Он пробует себя в роли защитника Ирэн и её дочери, но не справляется с реальностью. Живёт в своём выдуманном мире. Не хватает мужества признаться себе, что подвиги в обычной жизни выглядят иначе. — И как же? Лестер, казалось, посмеивался над ним. Но Ноа был так убеждён в своих взглядах, что продолжил говорить. Он нахмурился и отложил ложку. Теперь он смотрел прямо парню в глаза. — Да просто иметь мужество жить и искать счастье, а не подтверждение своим гибельным мыслям. Счастье оно просто есть, главное, чтобы здоровье было. Счастье в мелочах. И семье, — многозначительно добавил Ноа. — Нам, мужчинам, биологически проще сделать что-то, требующее напряжения всех сил: осушить море, принести что-нибудь блестящее и мясо на второе. Короче, удивить, завоевать, добыть. Женщинам в этом плане проще, потому что именно они продумывают стратегию выживания и сами жизнь дают. Лестер прыснул в кулак. Где-то он это слышал. Может, от Анны, девушки Лэйн? Анна — врач, из консервативной семьи. А Ноа? Ведь Лестер ещё не спрашивал. Ноа же продолжал: — Жизнь ставит иные задачи: работать каждый день и не дать лёгким удовольствиям, которых полно, увлечь, сбить с пути. Иметь постоянного партнёра — это сложнее, чем искать партнёра на одну ночь. Работать и продумывать жизнь дальше сегодняшнего дня тяжелее, чем грабить, воевать и перебиваться чем бог пошлёт. И такое долгосрочное планирование требует не коротких всплесков адреналина и тестостерона, а постоянного напряжения. Он неприязненно покосился на кружку. Шум от чайника усиливался. — Герой Райана Гослинга оказался неспособным на это. Высокомерный. Просто не может смириться с тем, что он обычный человек. А раз он не нашёл счастья с таким образом жизни — он обычный. Господи, да обычные люди счастливее всех остальных. Необязательно карабкаться на Эверест, чтобы прочувствовать полноту жизни. Вода в чайнике начинала бурлить. Ноа же вскипал: — Вместо того, чтобы хоть что-то сказать, он молчал. Язык на что дан? Да лучше быть истериком, как я, и получать за это, чем молчать и уходить в себя! «Плохо, я ещё больше влюбился в него», — подумал парень. В Ноа говорила какая-то глубинная боль, понять которую Лестер пока не мог. Он вдруг почувствовал, что хочет обнять его. — Да с чего ты взял, что ты истерик? — изумлённо спросил Лестер и встал со стула. Он подошёл к разгорячённому Ноа и встал рядом с ним. Но мужчина был слишком поглощён своими переживаниями, чтобы услышать его. Лестер усмехнулся, подумав, что мужчина сейчас точно так же потерял контроль над собой, как герой «Драйва» над своей жизнью. — Ты знаешь, что означает скорпион на его куртке? Лестер смиренно покачал головой. — Самоуничтожение. Якобы он по своей природе обречён на самоуничтожение. Это из притчи: скорпион попросил лягушку переправить его на спине на другой берег реки. Лягушка сомневалась: он же скорпион, он же ужалит! Но всё же поддалась на его уговоры, потому что скорпион обосновал: «Да мы же вместе умрём, если я это сделаю». Когда они были посреди реки, скорпион ужалил её. Они оба погибли. И знаешь, что сказал? «Я же скорпион». Чайник наконец вскипел и отключился. От неожиданности Ноа даже подпрыгнул. Лестер расхохотался, откинув голову назад. Ноа, смущённо потерев горло, охрипшее после гневной тирады, отвернулся и тоже улыбнулся. Разошёлся. Он незаметно скосил глаза на Лестера и с облегчением увидел, что парень, кажется, спокойно отнёсся к его пламенной речи. И опять Ноа вспомнил, что слышал в прошлом от того, другого. Ну и кто услышал твои правильные слова? Я? Это менталитет обывателей. Зачем сотрясать воздух, стоя на кухне. И как ты думаешь брать дом в ипотеку? Это тебе твоя мать-мещанка посоветовала? И многого она добилась? Куда приведут тебя твои великие планы? «Да пошёл ты, — подумал Ноа. — Уж дальше, чем тебя, с деньгами папочки и какой-то там родословной! Скучный придурок!» — Ноа, единственное, что я знаю о Скорпионах, это то, что они — самый сексуальный знак зодиака. — Лестер положил ладонь на его щёку и повернул его лицом к себе. Большой палец нежно огладил скулу. — И что с Овнами у них лучшая химия в постели. Только вот прочитал. Мужчина хотел закатить глаза, но ласковое прикосновение Лестера отозвалось дрожью в теле. Ноа пристально всмотрелся в лицо парня — в нём светилась чистая, искренняя любовь. Так просто было забыться, глядя на него. — Ты такой умный, — обворожительно улыбаясь, проговорил Лестер и положил руку ему на талию. — Давай потанцуем. — Но я не умею… — запротестовал Ноа, но поздно: Лестер уже притянул его к себе и шагнул в сторону, утягивая за собой. — Медленный танец. Я веду. Сири, включи романтичную музыку, — скомандовал Лестер. Ноа улыбнулся и положил голову ему на плечо. Выдохнул и расслабился в его объятиях. Прошлый опыт заставил Ноа закрыться ото всех. Пусть ненадолго, но всё же закрыться. Он устал от пренебрежения. Он устал чувствовать себя ненужным, нежеланным. Его любовь проявлялась в действиях и поддержке — он не мог иначе. Его прошлый партнёр постоянно всё обесценивал и критиковал. Он так глубоко ранил его, что сердце Ноа обросло шипами. Огонь Лестера сжигал шипы. Лестер медленно танцевал с ним, и не требовал точности, безукоризненности. Он был просто счастлив танцевать с ним. Зато Ноа научился сдерживаться и молчать — увы, там, где не надо. В этом Лестер был похож на него, но всё же был решительнее. Лестер признался первым не потому, что первым влюбился, а потому, что первым нашёл смелость. И Ноа не мог не откликнуться на зов другого такого же, как он, особенно после всех этих по-детски глупых попыток его не потерять. Вопреки страхам. Лестер уже показал, что готов бороться. А сейчас показывал, что готов пытаться. Он был таким ребёнком, но, кажется, даже став мужчиной, глубоко внутри останется собой. Детское — это не глупое. Это открытое миру, смеющееся от души и плачущее, когда действительно больно. Это яркое и растущее. Это впитывающее и податливое. Ноа лучше всего знал, как работать с таким материалом. И он хотел научиться у него открытости и невинности. Лестер светился оптимизмом. В то же время внутри него была какая-то несгибаемая воля. Он был похож на солнце, которое светит вопреки всему, неважно — больно ли другим, завидно ли, способны ли они быть рядом с ним. Не нравится? Закройте глаза. Таким людям тяжело жить в обществе. Они непременно должны подняться наверх, чтобы быть собой и никого не обжигать. Он что-то скрывал от Ноа, но что именно — Ноа не знал. Криминальное прошлое оборванцев с улицы? Которые выгрызают право на жизнь насилием? Он был слишком добрым и сочувствующим для такого. Лестер был бурным потоком, пробивающим скалы, но оттого, что жил без оглядки, порой не замечал, какие разрушения оставлял после себя, и как, волной взмывая ввысь, распадался на капли и терял себя, а потом больно падал. Если он был потоком, Ноа хотел стать архитектором, который поможет ему, направит, где надо, а где надо — остановит или, наоборот, придаст движение, когда Лестер растеряется. Ноа мог многому у него научиться. Например, как снова стать ребёнком. Или как обуздать хаос. Но это потом. Сейчас он был нужен ему и Лестер его желал. Он был искренним и открытым. Да, он что-то скрывал — а кто из нас не прячет что-то от других? Ноа был готов дождаться и разобраться. Он пообещал себе, что разберётся. — Я прямо чувствую, что ты о чём-то думаешь, — тихо рассмеялся Лестер и поцеловал его в висок. Ноа прикрыл глаза и обнял его за шею. Чуть надавив на затылок, он притянул его к себе и увлёк в глубокий поцелуй. Больше он ни о чём не думал. Уже лёжа в кровати и вслушиваясь в тихое дыхание Лестера, Ноа вспомнил, что хотел поговорить с ним. Ему нужно было убедиться, что он не ошибся в нём. Но разговор отложился. На следующей неделе Лестер перевёз почти все свои вещи. Их было намного меньше, чем Ноа ожидал. Он не знал, что большую часть дорогих брендовых вещей Лестер продал, а взамен купил из брендов средней цены или ниже средней. Качественные и долговечные. Из того, что не мог позволить себе не только студент, но и обычный взрослый человек, он оставил только свои любимые яркие ветровки, кожанки и бомберы. Ноа помогал ему разбирать сумку и был приятно удивлён его практичностью. Однако на некоторых футболках всё ещё висели этикетки. Странно. — Ноа, куда мне поставить… Ноа встряхнул джинсы Лестера. Вдруг что-то выскользнуло из кармана и с отрывистым стуком упало на пол. Мужчина наклонился, чтобы поднять, и увидел банковскую карточку. Он не успел рассмотреть её — Лестер вихрем подлетел и выхватил пластик из его рук. Оба мужчины замерли и сцепились в немой битве взглядами. Лестер сказал худшее из того, что могло прийти ему в голову: — Я забыл вернуть… Он не мог признаться. Он не мог признаться Ноа, что был инфантильным дураком, который предпочёл лёгкие деньги честному заработку. Не после той его речи на кухне. Ноа недоумённо посмотрел на него. Он уже хотел извиниться перед Лестером, что взял то, чего брать, видимо, было нельзя, но ответ парня сбил его с толку. Пожав плечами, Ноа решил сначала закончить уборку, а потом уже спросить. Но на дне сумки его ждало другое потрясение — чокер с самыми что ни на есть настоящими бриллиантами и изумрудом. Свет, отразившийся в них, больно резанул по глазам. Так могут сверкать лишь чистейшие бриллианты, с редчайшей огранкой. Их было больше, чем звёзд на небе. Подняв её, Ноа потряс дорогущим украшением перед лицом Лестера. Парень побледнел и судорожно сглотнул. — Лестер, ты вор?!