Последний приказ

Коль ударят по левой щеке

возьми в правую факел,

сожги его дом, сожги его дам.

Сожги как Содом, сожги всё,

потом подожги себя сам.

Pyrokinesis «претор был прав»

Солдат впервые в жизни спит до самого утра. Просыпается резко и не сразу понимает, где он находится. Глаза открываются мгновенно, пока тело будто ещё не до конца осознаёт, что проснулось. В голове абсолютная пустота. Лишь со временем появляется тихий, навязчивый гул, который становится все громче и громче с каждой секундой. Солдат думает о том, что звук этот схож на сигнал, передаваемый в его мозг от металлической руки. На полное понимание уходит минута. Две. Звук становится громче на входе и плавно стихает на выдохе. Да, это точно гул от протеза. Только почему он такой громкий? Тот препарат, что вколол ему Командир... Неужто он каким-то образом влияет на органы чувств, делая слух более острым? Но тогда почему всё остальное не обострилось? Да и зачем стоило вести Солдата домой, а не колоть это сразу ещё в лаборатории? Зимний хмурится, пытаясь подняться, но тут же осознаёт, что не может этого сделать. Тело слишком тяжёлое, громоздкое и непослушное. Собственный вес тянет его вниз и Барнс тихим выдохом плюхается обратно на кровать. Осознание того, что происходит, всё никак не хочет приходить и он лежит там, где его ранее оставили: заботливо укрытый тёплым одеялом, с твердой подушкой под головой и саднящей в одном месте шеей. Он поочередно поднимает то руку, то обе ноги, в попытке проверить работоспособность хоть какой-либо конечности. Металлическое ручище лежит мертвым грузом. Когда на лестнице слышатся осторожные шаги, а в нос ударяет терпкий запах кофе, Солдат собирает в себе все силы, чтобы подняться и сесть на кровать. В глазах тут же начинают плясать черные точки, а гул резко становится громче. Тихий стук в дверь моментально приводит его в адекват, заставляя собраться и сосредоточиться на внешней среде, да напялить каменное лицо пред взором Командира. — Доброе утро, Джеймс, — довольный чему-то своему Земо по-доброму улыбается и проносит в комнату поднос с завтраком, — Как ты себя чувствуешь? — Джеймс Барнс полностью дееспособен и не нуждается в дополнительном техническом обслуживании, — цокотит ровным голосом Солдат, опуская глаза в пол. На середине предложения, горло тут же сдавливает сильный спазм, а шея взрывается дикой болью. Жар гулко проходится по вискам, посылая болевые импульсы в мозг. Солдат забывает про свои попытки встать с кровати и сосредотачивает все силы на выдержке каменного лица перед Командиром. Получается из ряда вон плохо. На ещё одну прямую ложь действующему Куратору сил точно не хватит, но попытаться стояло. Что угодно, лишь бы на дольше растянуть момент осознания Командиром недееспособности его личного оружия. Хельмут явно замечает ложь, но злым не выглядит. Присаживаться рядом на кровать и переспрашивает максимально доброжелательно: — Джеймс, скажи, пожалуйста, мне правду. — Дееспособность Джеймса Барнса нарушена, — слова непроизвольно вырываются, кажется, ещё до того, как барон успел договорить, — Модуль усиления левой конечности слабофункционален. Обнаружен жар, ломота по всему телу и тремор концовок. Присутствуют усиленные слуховые рецепторы. Протез не поддается управлению... Слова сухим рапортом вылетают изнутри сами по себе, пока в глазах Джеймса нарастает натурального вида ужас. Бесполезный. Ненужный. Подлежащий списанию. Непригодный для дела Командира. — В желудке боль резкого характера, — Барнс отводит взгляд ещё дальше, боясь гнева Куратора, но послушно продолжает, — Повышена температура тела. Требуется технический осмотр... — Хорошо, Джеймс, я понял, — Земо садится рядом и кладет руку ему на плечо, — Так и должно быть, всё хорошо. Сейчас ты немного поешь и после опишешь мне свои симптомы в подробностях. Идёт? Шокированный тем, что на него опять не злятся, Солдат несколько раз быстро кивает, тут же получая ответ ослабленного организма в виде головокружения. Говорить до сих пор страшно. Вопреки их маленькому, состоявшемуся уже обычаю, в этот раз завтрак Джеймса состоит из разваренной, не соленой каши и перетертого варенного мяса. Кофе и сладости барон не предлагает, но для Барнса съесть даже это оказалось слишком. Он не жалуется. Закончив, Барнс на чистой инерции подрывается всё убрать, но Хельмут останавливает его жестом, веля отдыхать, и сносит всю посуду сам. Возвращается уже с блокнотом, в котором он раньше делал заметки к тестам. Начинает расспрашивать обо всём заново. Солдат рассказывает уже спокойнее и подробнее, акцентируя внимание на важных моментах. Соврать всё равно больше не получиться, так он хотя бы не нарвётся на гнев Командира из-за искаженной информации. Тот скрупулёзно записывает все данные, сверяет их с какими-то принесёнными заметками доктора Вельча и удовлетворительно кивает. — Очень хорошо, Джеймс. Всё проходит в пределах нормы. Первые две недели будут адаптивными, и только потом мы сможем ввести следующую дозу препарата. Хельмут снова укутывает Джеймса в одеяло, приказывая отдыхать и восстанавливать силы, а сам идёт к ближайшей дороге, звонить доктору Вельчу. Джеймс остаётся один с навязчивыми мыслями, бьющим в висках пульсом и диким, очень громким гулом в голове.

☆ ☆ ☆

Неделю спустя Джеймс может ходить. Руки перестают так сильно дрожать и пульс более-менее приходит в норму. Свои опасения по поводу злости Командира по его бесполезности Барнс прячет подальше, в глубь себя, каждое утро просыпаясь с упрямой целью сделать сегодня больше, чем он смог вчера. Так, постепенно, у него получается вставать с постели без посторонней помощи. Еще чуть позже — выждать, когда Командира не будет рядом и пройтись от кровати до окна. "Ещё раз проверить периметр" — говорит он сам себе. "Всё ради безопасности Куратора", — молча размышляет бездумная машина, всё ещё внутренне содрогаясь от мысли о том, что с ним, таким недееспособным, могут решить сделать в следующую секунду. Перспективы вводят в откровенный ужас и Солдат решает, что надо стараться еще больше. Левая рука с огромным трудом слушается своего хозяина. Он смог кое-как её поднять к пятому дню, всего на пару секунд, после чего та тяжелой кувалдой обрушилась вниз Барнсу на ребра, оставляя целую кучу ноющих синяков. Они до сих пор не сошли. Протезом актив после этого двигает с большой осторожностью, на чистом страхе потерять последний инструмент защиты и нападения. К оглушительному по своей навязчивости шуму в голове сложно привыкнуть, но Солдат честно пытается. Раньше он почти не замечал тихий гул, фоном преследовавший его мысли последниие годы... всего его существование. Теперь гадкий, тягостный рой стало почти невозможно игнорировать, особенно в условиях постельного режима. Книги не помогают. Доносящаяся по вечерам с первого этажа фортепианная музыка не помогает. Размышлять о чём-то в голос страшно, сидеть в гулкой тишине комнаты невыносимо до безумия. Со временем Зимний стал ловить себя на мысли, что в особо тихие моменты начинает дышать в такт удручающим низким звукам, кажется, теперь на век засевшим у него в голове. Засыпать под них ещё тяжелее, чем было раньше, но организм, сморенный непонятно чем за день в постели, с трудом держится до вечера, моментально проваливаясь в сон, как только за Куратором закроется дверь после вечернего осмотра состояния Солдата. Командир, в свою очередь, всё это время мечется от дома к трассе, с кем-то тихо разговаривает и раздаёт указания с разных телефонов, поочерёдно сменяя то сим-карты, то сами телефоны. Солдата это откровенно говоря тревожит, учитывая перспективу дезактивации актива по причине его неэффективности и поломки.

☆ ☆ ☆

— У меня есть две новости, Роджерс. Одна тебе понравиться, но со второй даже твой навороченный организм может в кому впасть, — как всегда с ноги влетает в разговор Старк, не считая нужным здороваться, — с какой начать, Сигурд Фафнисон? — И тебе привет, Тони, рад тебя видеть, — отрывается от просмотра камер видеонаблюдения очередного города Кэп, переводя взгляд рассеянных глаз на друга, — Если ты снова нашёл какую-то брошенную машину в ебенях Сербии, то пожалуйста, пожалей мои далеко не бесконечные силы хотя бы на сегодня. — Ого, как мы разговаривать научились, — совсем в театральной манере Тони падает на стул, уже где-то отыскав пачку солёных орешек, — И какие мы теперь неблагодарные, фу! А я вот возьму и не расскажу информацию о твоей потерянной принцессе, а вот и не расскажу! Стив поднимает усталый, напрочь лишённый какой-нибудь веры, взгляд на Старка: — У тебя бесы в глазах играют, это пугает, честное слово, — и, видя как выражение лица Тони меняется с озорного на откровенно проказливое, быстро добавляет, — Да ладно, что-то правда стоящее? — Ну, если ты считаешь стоящим несколько пропавших в неизвестном направлении сверхлюдей с базы в Сибири, то да. Лицо Стива вытягивается в изумлении. — Тони, ты... а как ты... а откуда... — Плохую новость озвучивать, царевич? — кажется, самодовольство напрочь выбросило из Старка всякое чувство такта, — Пропали они больше полугода назад, морозко, и след их оборвался в тот же временной промежуток. — Тони, как ты... — Хрен пойми где, но, кажется, тот мужик себе хотел суперсолдата? А что, если не одного? Договаривает Старк уже с пустым стулом перед собой и хлопнутой дверью. — Хоть бы спросил что за база, Роджерс, ну куда ты побежал?! — Тони честно хотел догнать прокаженного, но заманчиво выглядывающая с верхней полки ещё одна пачка орешков одержала победу, — Ой, да сам ко мне придёшь! Куда ж ты денешься!

☆ ☆ ☆

Координаты базы, любезно предоставленные Старком, оказались в самой заднице мира, чего и следовало ожидать от суперсекретной лаборатории по изготовлению Бакиподобных. Так размышляет Стив Роджерс. Начинать новые, очередные поиски Баки с чего-то надо, и начало конкретно этих ему не понравилось ещё на подлёте. Наташа согласилась только к базе подкинуть, а Сэм жопу морозить не стал, сославшись на то, что будет мониторить информацию с компьютера. Сам Роджерс, вооружившись вдохновляющими речами Старка про испытание суперсолдатской тушки в экстремальных условиях, им же выданными утепляющими элементами костюма и клятвой не сдавать друга Россу (каким таким местом это задание его то касается?) третий час кряду обследует место, проклятое, во всех смыслах этого слова. Пять криокамер, адским кругом стоявших в центре большой темной комнаты вдохновению не способствуют, но жаловаться не приходиться. Прошерстив поганое логово вдоль и в поперёк, Роджерс делает вывод, что бедняги с морозильников были кем-то достаны и, скорее всего в амебном состоянии, перенаправлены в другое место. Ну... крайне полезно. Скопировав данные, что показались ему важными на доисторический (по словам Наташи, не Стива) носитель, Кэп с чувством выполненного долга ретировался на джет и домой, булки греть. Каким образом Тони Старк, по предоставленным Стивом данным, пал на след пропавших "зимних красавиц" Роджерс до сих пор не понимает, но уже через две недели он мчит на опережение военных в теплый Балканский край. Железному Человеку разрешение на участие в операции пока что не выдали (он, как и обещал, дал Стиву фору в поисках). Сэм, находившийся в тот момент в другом городе, сказал что примчится первым рейсом. Ничего, Стив справится.

☆ ☆ ☆

Благай встречает Капитана теплым солнцем, вкусными запахами еды и невероятными по своей красоте видами балканской природы. Отвлекаться на это всё времени нет, но Стив мысленно обещает себе, что когда весь этот кошмар закончится, он обязательно свозит Баки в какое-нибудь подобное место. Куда-то, где ему будет тепло и спокойно. И где Баки не станет снова убегать от Стива. В том, что такое случится, Роджерс не сомневается, он-то всё сделает для спасения друга. Стив подобрался слишком близко, и ещё раз терять товарища он не намерен. — Джеймс, у нас гости, — без стука вваливается в комнату Барнса Хельмут и тут же рукой приостанавливает вскочившего на ноги Солдата, — Аккуратнее, тебе всё ещё нельзя много двигаться. Барнс нервным и одновременно внимательным взглядом забегал по комнате, потом подскочил к окну: как это, неужто он кого-то упустил? В присутствии Командира не заметил постороннего? — Его ещё нет здесь, но скоро он придёт. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, когда я дам сигнал, хорошо? Барнс кивает, всё ещё находясь в напряжении.

☆ ☆ ☆

— Дверь с другой стороны, Капитан Роджерс, — спокойно сидящий на диване у потухшего камина, барон не награждает незванного гостя даже поворотом головы, — А мы ведь только недавно в том окне брежь в фанере залепили, ну что за манеры у этих американцев. Стив, тяжело спрыгнув с подоконника, разговор энтузиазмом не поддерживает: — Где Баки? — Тише, Капитан, всему своё время, — голос Земо звучит спокойно и размеренно, пока в следующую секунду его горло не сжимают крепкие руки подлетевшего к нему Роджерса. Его хватка достаточно сильная, но не настолько, чтобы придушить. — Где. Баки. — Стив нависает над ним и глаза его сверкают смесью паники с яростью. Он встечает ответный взгляд темных, холодных глаз, кишащих чистой ненавистью и неплохо скрываемым страхом, успешно замаскированным под презрение. — Он тут, Капитан, садитесь, — сквозь хрип шипит барон и хватка на его горле немного ослабевает, — Он скоро придет, а пока я хочу поговорить вами с глазу на глаз. — Где ты его держишь, — Роджерс снова вырывает его с дивана, в новом яростном порыве тряся за воротник, — Что тебе от него нужно? Барон молчит. Смотрит на Стива совсем уж страшным взором, глаза в глаза, и последний сдается, вновь ослабляя хватку на горле. — Что ты от него хочешь? — голос дрожит, но Роджерс умудряется выглядеть одновременно устрашающе и несчастно. — От него? — барон фальшиво удивляется, никак не меняясь в лице, — Нет, Капитан, вы ошибаетесь. Он мне не нужен. Я хочу поговорить с вами, и второй раз повторяю, сядьте в кресло напротив меня, если хотите ещё раз его увидеть. Тон Земо с нейтрально-спокойного перерастает в откровенно угрожающий. Стив тяжело дышит, сжимая кулаки, но в конце концов делает шаг назад. Резко отталкивает Земо и, посмотрев в глаза своему противнику ещё раз и не найдя там и намёка на шутку, медленно отходит к старому, широкому креслу. Он садится чуть погодя, кладет щит себе на колени и снова втупливает взгляд в Земо: — Ну? О чём ты хотел со мной поговорить? Барон медленно поправляет воротник, никак не выражая возмущения. — Вот так лучше, — спокойно произносит он, откидываясь в кресле и складывая руки на груди, — Мы же не дикари. — Где он? — Роджерс снова начинает закипать и подлокотники его кресла трещат под сильными руками — Если ты с ним что-то сделал… — Ваш друг Джеймс всю свою жизнь был бесправной машиной для убийств, — спокойно начинает Земо, игнорируя ярость собеседника, — А знаете, почему с ним это всё случилось? Роджерс опешивает в своем кресле, но тут же берет себя в руки: — Ты об этом хотел поговорить? То есть... — он нервно выдыхает, — Слушай, Земо, Старк навёл справки, я знаю кто ты такой. Знаю что случилось с твоей семьей в тот день и мне правда, правда очень жаль. Но послушай, пожалуйста: Баки тут ни при чём. Он не участвовал в той битве, мы тогда вообще не знали о его существовании. Взгляд барона становится холоднее и Стив это замечает: — Я не знаю что тебе от него нужно, но... но он здесь не виновен. Я... я искренне сожалею о случившемся, полковник, но он и вправду... — Вы закончили, Капитан? — резко перебивает его Хельмут и Стив мгновенно замирает. — Ваш друг Джеймс всю свою жизнь был бесправной машиной для убийств, — снова начинает Земо, теперь отделяя каждое слово, — И всё, абсолютно всё это с ним случилось из-за таких, как вы, Капитан Роджерс. Земо всё смотрит вперед, не моргая. — Я... я не понимаю. Если ты хотел поговорить только об этом... — Вы были первым успешным экспериментом доктора Эрскина по созданию сверхлюдей, — снова перебивает его Хельмут строгим, властным голосом, — Вы, как никто другой, были причастны к этой идее ещё в самих её зародках. Доктор, к счастью, умер, не успев наклёпать больше подобных на вас упырей, а вы тогда потерялись во льдах. Но Капитан, задумывались ли вы о том, как ваша с доктором идея вдохновляла других людей на похожие эксперименты? Стив опускает взгляд на щит. — К чему это всё? — Благодаря вашему успешному примеру, другие тоже принялись за эксперименты-издевательства над человеческим родом. ГИДРА вот, например, создала себе Зимнего Солдата. Стивен резко поднимает голову. — Задумывались ли вы о том, Капитан, что если бы не ваш "героический образец", возможно, никакого Зимнего Солдата бы вовсе не существовало? — голос Земо спокоен, ровен и почти насмешлив. — А сколько же людей погибло, не в состоянии пережить такого рода опыты? Задумывались ли вы о том, что сами стали катализатором целой эпохи разного рода экспериментов на солдатах, на гражданских… на таких, как Джеймс? Стив стискивает кулаки так, что костяшки белеют. Он пытается держать себя в руках, но в его взгляде вспыхивает боль и ярость: — Да как ты смеешь... — Это вам так, на подумать, — как ни в чём не бывало говорит Земо и наклоняется вперед, складывая руки перед собой, — А теперь о сути. Такие, как вы, супергерои, сверхлюди, называйте себя как хотите, разрушили не одну жизнь простого люда. И, видя как Роджерс подрывается возразить, он тут же продолжает: — Не надо мне сейчас разглагольствовать о том, что это всё делалось во благо, мы с вами оба знаем, что погибшим под завалами разрушеных вами домов, этакое высшее благо никак не помогло. Трупам под обломками плевать на ваши благие цели. Земо выпрямляется. Кажется, он совсем не моргает, смотря на собеседника прямо, с огромной угрозой в глазах. — Джеймс, подойди, пожалуйста! — громко говорит он куда-то вверх и Стив тут же подрывается. — Сидите, Капитан, мы не закончили. Баки спускается по лестнице медленным, тяжёлым шагом. В руках он держит странного рода футляр, но Роджерс смотрит не на это. — Он всё это время был здесь... Что... Что ты с ним сделал? Держащийся одной рукой за поручень ступенек Баки, которого клонит вбок от, судя по всему, веса руки, совсем не схож с тем могучим и опасным человеком, которого видел Стив несколько месяцев назад. — Блять, что с ним! — щит падает на пол, громко звеня, когда Стив вскакивет со стула. — Сидеть. Он в состоянии дойти сам, — не меняется в лице Земо, понижая голос до каких-то совсем уж страшных тонов. Стив шокированно смотрит на друга, падая в кресло, кажется, в чистом ступоре. Баки тем временем подходит вплотную к барону, не сводя взгляда с непрошенного гостя и вручает Командиру футляр. — Спасибо, Джеймс, садись рядом, — Земо хлопает ладонью возле себя и приподнимает подол пальто, выуживая оттуда небольшое синее устройство, — Это наш гость, Капитан Роджерс. Поздоровайся с ним. Выражение Солдата никак не меняется, но взгляда он не отводит. — Капитан, вы знаете, что это? Стивен переводит шокированный взгляд с Баки на барона. Потом — на устройство в его руках. — Полагаю, что это компактная бомба, — цедит сквозь зубы он. — Именно так, Капитан, — Хельмут осторожным движением передает бомбу Солдату и он послушно берёт её в руки, — Механизм абсолютно рабочий, хоть я и сомневаюсь, что вы станете это проверять. Глаза Роджерса расширяются в чистом ужасе. — Джеймс, — чётко обращается к Зимнему барон и тот сразу впупливает внимательный взгляд в Куратора, готовый исполнять, — Прижми это устройство поближе к своей груди и держи его таким образом. Следи внимательно за нашим гостем, ты это умеешь. При любом резком движении Капитана, нажми вот на эту кнопку. Как меня понял? Земо указывает пальцем на небольшую красную выпуклость на верхней части устройства и у Стива начинается натуральный нервный тик. — Вас понял, — впервые подает тихий голос Барнс, крепко прижимая устройство к себе. — Отлично, ты молодец. Полагаю вы, Капитан, понимаете, что если ваш драгоценный друг нажмёт на эту кнопку, от него мало что останется? В тихом, молчаловом ужасе Стив сползает вглубь кресла: — Да ты больной... С невозмутимой равнодушностью проигнорировав его слова, барон поднимается со своего места и, прихватив с собой принесённый Солдатом футляр, направляется в сторону Роджерса. — Так вы говорите, что знаете о произошедшем с моей семьей? Отлично, тогда мне не придётся повторять это всё вслух. Давайте я лучше поведаю вам о том, что после этого случилось со мной. Не разрывая зрительного контакта, барон раскрывает кейс, выуживая оттуда одну из синих ампулок. — После ваших, Капитан, подвигов, от моего дома мало что осталось. Каким таким неблагоприятным образом мне "удалось", — Хельмут отрывается от своего дела, чтобы показать пальцами кавычки, — Выжить, я правда до конца не сам понимаю. Да и это вовсе не интересно, честно говоря. Я тогда совсем не серьезные увечья получил: сломанные пальцы, переламанные ребра... Плитой какой-то придавило, выбирался оттуда пришлось самостоятельно. Шприц с футляра перемещается в руки барона, а голос его тем временем продолжает: — Плита была тяжёлая, я долго не мог из-под неё выползти. Но знаете, что именно меня тогда мотивировало, Капитан? — Хельмут снова на него смотрит, не находя в глазах Стива ничего для себя подходящего, — Протяжный вой моего сына в объятьях мертвой матери. Он ещё долго оставался жив, и даже, кажется, в сознании, после того как, благодаря вам, наш дом превратился в одну сплошную кучу неподьемных завалов. Поэтому я грёб, боролся, звал на помощь, орал Карлу, чтобы он не отключался и продолжал издавать хоть какие-то звуки... Пока крики моего ребёнка постепенно стихали... Хельмут смахивает с глаз непрошенную слезу. — Когда я наконец смог выбраться, Карла уже не было слышно, — он подносит пузырек к глазам, но рассматривает не его, а свои ладони. — А когда... когда "славная битва" закончилась, я ещё два дня этими самыми руками разгребал завалы собственного дома. Помощи я так ни от кого и не дождался. Хельмут жмурит глаза, кажется, видя в закрытых веках свой самый страшный кошмар. — И вот когда я наконец откопал свою семью, знаете, что я увидел? — он переводит вгляд на Роджерса. Вена на шее вздувается, а руки начинают трястись, — Моего отца. Его бездыханное тело пыталось прикрыть собой моих жену и ребёнка. Сынишка на тот момент уже не кричал, задохнувшись грязью и пылью. Было слишком поздно. В горле вмиг становится сухо, но он продолжает. — Карлу... сыну моему десять было. Капитан Роджерс, вы представляете себе этот возраст? Десять лет ребёнку... Шприц медленно синеет от набираемой в него химозной жидкости. — После этого я сходил с ума. Очень медленно и верно, не зная, кого именно винить или проклинать... то ли себя, то ли вас всех вместе взятых. Я самолично перевозил останки тел членов моей семьи в Германию и там собственноручно похоронил их на заднем дворе нашего загородного дома. Семейный склеп в Соковии был разрушен вместе со всей нашей многовековой родословной. Стив молчал, в напряжении наблюдая за тем, как Земо обходит его с обратной стороны и останавливается сзади кресла: — Тогда я остался один на один со своим горем. Они все погибли, и я очень надеюсь, что как минимум с моими женой и отцом это произошло быстро и как можно менее болезненно, — Стив поднимет голову и видит, как Земо тут же ловит его взгляд, будто давно этого от него ожидая, — А я... остался. И переживал это всё, этот ёбаный проклятый день, эти ночи в руинах, руки в крови моих самых родных людей. День за днём, раз за разом, каждую долбаную минуту своей напрочь отравленой вами, Мстителями, жизни! Стив сглатывает слюну: сказать ему нечего. — Потом случилось расследование спецслужб. Поднимали какие-то записи, архивы, воспонимания очевидцев. Что-то там пытались решить о том, кто был больше виноват в той ситуации... Я ещё на тот момент думал, что для меня всё и так понятно, но потом выяснилось... Слеза всё таки скатывается по щеке, но Земо уже даже не пытается её стереть. — Выяснилось, что это именно вы, Капитан Роджерс, отбивали клонов Альтрона за город. Многие из них окружили мой дом, пока вы с ними сражались. Летали вокруг, мы прятались... Вы щитом какой-то энергетический удар отрикошетили... И попал он мне по газовой трубе. Дом сложился в пол секунды, как карточный... Голос с дрожащего переходит в откровенно угрожающий. — И вот теперь, — Хельмут наклоняется ближе, в попытке занять как можно больше пространства в душной комнате, — Вы будете чувствовать хоть каплю того, что испытал на себе я. Он резко выпрямляется, переводя тему: — Джеймс! Смирно сидевший до этого Солдат тут же втупливает внимательный взгляд в своего Командира. — Ты помнишь, что должен сделать? — Джеймс Барнс должен нажать на кнопку детонатора, если Капитан Роджерс начнет резко двигаться, — тихо и послушно отвечает Солдат, не отрывая бомбу от себя. — Отлично, Джеймс, следи за ним внимательно. Он подступает ближе и, не встретив никакого сопротивления, оттягивает ворот формы Капитана вбок. — Знаете, а ведь я мог бы сейчас просто приказать Джеймсу убить себя, — видя, как мышцы шеи под формой тут же напрягаюся, барон хмыкает и продолжает, — Заставить взорваться прямо сейчас, у вас на глазах, Капитан. Но знаете... Он выбирает местом укола небольшую впадинку возле шеи. — Мы с вами давно выяснили, что человеческая жизнь для вас, Мстителей, ничего не значит. Поршень шприца быстро опускается, впрыскивая синюю жижу в кровь Роджерса. — В тот день я, к сожалению, не умер. И вам, Мстителям, я такого простого избавления от бремени боли не подарю. Стиву мгновенно становится жарко. — Что... что это? — Вы не подумайте, Капитан, я ненавижу всех вас одинаково. Просто к вам у меня были счёты немного более личные, чем к остальным, — Хельмут плавным движением складывает использованный шприц и пустую ампулку в футляр, — И вот я долго думал, как вернуть конкретно вам хотя бы малую часть боли, которую я испытываю до сих пор. Хельмут возвращается к дивану, присаживаясь рядом с Баки. — Время на подумать у меня было, ресурсы тоже... Люди, умные, лишившиеся всего и готовые мстить вам, супергероям, тоже были. Стивен, испытывая неимоверный жар и сильное головокружение, медленно сползает на пол. — Что, чёрт побери, ты мне вколол? Ты то же самое сделал с Баки? — Это, с помощью чего вы, Капитан, больше не сможете "геройствовать", — Хельмут спокойным движением руки снимает палец Джеймса с детонатора, пока тот не сводит взгляда со Стива. Укладывает голову Барнса себе на колени, как делал много раз до этого, и начинает мелкими успокаивающими движениями поглаживать его волосы, — Сыворотка суперсолдата давала вам эту нечеловеческую мощь, делая из вас ходячую машину для битв, заодно превращая в какой-то извращенный символ воли и патриотизма. Последние слова Хельмут выплёвывает настольно злостно и яростно, что Роджерс сквозь смыка́ющиеся вмиг тяжёлые веки вновь смотрит вверх, на собеседника на диване. Чрезвычайно заметно, как это ему теперь сложно даётся. Барнс напрягается в руках Земо, но тот не прекращает: — Для вас, Капитан, сыворотка стала панецеей от болезней, даром свыше, источником огромной силы. Я у вас всё это отберу. Стив смотреть уже не пытается, закрывает глаза окончательно и, кажется, на чистых инстинктах тянет руку к лежащему рядом с ним щиту. — А вот Джеймсу эта дрянь из пробирки принесла только десятилетия страданий и рабской работы на нацистов, — Хельмут рукой приподнимает голову Барнса, заставляя того смотреть себе в глаза, — Вашему Баки будет лучше без неё, вы так не считаете? Капитан? Стив не отвечает. Валится головой на пол, бледнея на глазах. — Так быстро слёг... — с некой долей разочарования произносит Хельмут, отпуская голову Барнса. Ещё какое-то время они так и сидят: Земо смотрит на результат своей работы. Солдат же не сводит глаз со смутно знакомого человека перед собой. — Ладно, Джеймс, пойдём. Скоро сюда прибудут люди Росса. Барон подходит к вешалке у входной двери, хватая оттуда ранее подаренное Барнсу пальто. Солдат, окинув Стива очень долгим последним взгляом, послушной тёмной тенью выползает за Хельмутом на улицу, садится на пассажирское сидение новой, набитой провизией, машины и та с неуловимой скоростью покидает двор дома.