Не мой тип... или?

После того как Сергей помог с отчётом, они ещё немного задержались у стола, обмениваясь парой слов вне формата работы. —Кстати, меня Миша зовут, — сказал высокий парень с лёгкой улыбкой. А это Никита, он больше по визуализации, я по таблицам. Сергей кивнул. —Понял. Рад познакомиться. Если что — обращайтесь. —Спасибо. Мы так и поняли, что вы нормальный. Не как некоторые, — добавил Никита с ехидцей. Сергей усмехнулся, но не ответил, и через пару минут вернулся на своё место. Но что-то было не так. Он только уселся, хотел спросить у Алекса, как продвигается его блок — и заметил, что место пустое. Он приподнялся, глянув вокруг. Не в туалете. Не у кофемашины. Не видно. —Алекс где? — спросил он, повернувшись к Лене. Лена оторвалась от телефона, взглянула с лёгкой ироничной улыбкой. —Пошёл за водой. И, кажется, ещё за холодной головой. Сергей прищурился. —Что? Лена покачала головой, как будто ничего не говорила: —Да ничего. Просто жарко. Вот он и... остыл. Сергей кивнул, но в глазах мелькнуло что-то — как будто его внутренний компас начал чуть дрожать. Он откинулся на спинку кресла и бросил взгляд на дверь. Почему-то сейчас — хотелось, чтобы Алекс вернулся. Просто сел рядом. И тогда всё снова станет... на своих местах. Дверь открылась мягко, без скрипа. Алекс вернулся с бутылкой воды в руках. Сел на своё место молча, не глядя ни на кого. Особенно — не на Сергея. Он открыл бутылку, сделал несколько глотков, отставил в сторону. Пальцы заплясали по клавишам — машинально. А Сергей смотрел. Не сразу. Не в упор. Но — внимательно. Лицо у Алекса было чуть напряжённым. Взгляд — сосредоточенным, слишком сфокусированным, как у человека, который старается думать только о задачах, лишь бы не думать о чём-то другом. Сергей медленно выдохнул. И сказал тихо, почти неслышно, словно не только для него, но и для себя. —Ты быстро. Алекс на мгновение застыл. Не повернулся, не ответил сразу. Потом так же негромко, сухо. —Жара. Не хотелось растягивать удовольствие. Сергей слегка нахмурился. Он слышал это — тон, отстранённость, холодок в словах. Он понял. Он почувствовал. И в тот момент глаза их всё-таки встретились. Коротко. Прямо. Без слов. В этих взглядах было всё. "Я видел". "Я знал". "Я не спросил". "Ты не сказал". И — вопрос. Тихий, невысказанный, но висевший между ними так громко, как будто кто-то его крикнул. “Почему ты так на него смотришь?” Алекс первым отвёл взгляд. Резко, будто порвал ниточку. Сергей не сказал больше ни слова. Но в груди — что-то шевельнулось. Глухо. Глубоко. Беспокойно. Конец рабочего дня. Офис постепенно пустел: стулья скрипели, компьютеры выключались, сотрудники зевали и прощались до завтра. Лена ушла одной из первых, подмигнув Алексу, но не сказав ни слова. Сергей не торопился. Он стоял у выхода, облокотившись на стену. Взгляд — в окно, но глаза были не здесь. Он что-то прокручивал в голове. Что-то важное. Что-то, что не отпускало с самого перерыва. Наконец — шаги. Алекс шёл медленно, не глядя по сторонам, словно его что-то тянуло внутрь, как будто день ещё не закончился — и внутри осталось слишком многое, что болит. Когда он подошёл ближе, Сергей наконец заговорил. —Алекс. Ты в порядке? Что-то случилось? Алекс не остановился. Он прошёл мимо, не поднимая глаз. Просто — как будто не услышал. Или сделал вид. Сергей остался стоять. На секунду его рука чуть дёрнулась — будто хотел схватить за плечо, удержать, остановить хоть взгляд. Но не сделал. Алекс прошёл до двери, нажал ручку. И только тогда, почти на выходе, сказал. —Всё нормально. Тихо. Без эмоций. Сергей не поверил. Но ничего не ответил. Дверь закрылась. А в груди у Сергея осталось неприятное чувство пустоты — как будто он опоздал всего на одно слово. Сергей всё-таки не выдержал. Он быстро шагнул вперёд, пока Алекс не успел выйти из офиса, и молча схватил его за руку. —Алекс. Скажи, что случилось. Не молчи вот так. Голос у него был низкий, спокойный, но в нём звучало то, чего он обычно прятал — тревога. И нужда. Алекс резко обернулся. —Отпусти. Сергей не отпустил сразу. —Ты весь день будто не свой. Ты смотришь сквозь, ты молчишь, а теперь уходишь, как будто я — никто. Что я сделал не так? Алекс дёрнул руку — сильнее. —Я сказал, отпусти! Сергей замер. Рука сжалась сама. —Ты злишься из-за того, что я с кем-то говорил? Из-за Миши? Алекс — уже сжав челюсть. —Нет, конечно. Я просто... просто иди к нему, если так интереснее. И резко отдёрнул руку, вырвавшись. Сделал шаг назад. На секунду — их глаза встретились. Но в них не было прежней мягкости. Только злость, обида и... что-то сломанное. Алекс развернулся и вышел, оставив Сергея в дверях. Словно вышиб воздух из комнаты. Сергей смотрел в пустоту, пальцы на руке чуть дрожали. Он впервые не знал — что сказать, и как вернуть. Алекс шагал быстро, почти бегом — как будто хотел сбросить с себя остатки дня, ощущение взгляда, чужую тревогу, собственную злость. Сердце билось неровно, в висках пульсировало. Он спустился на первый этаж, толкнул тяжёлую дверь, вышел на улицу. Воздух был душный даже вечером, но всё равно — легче, чем внутри. Хлоп. Дверь за спиной снова открылась. — Алекс! Он не обернулся. — Блядь, стой! Слишком поздно — Серёжа уже догнал, резко схватил за плечо, заставив обернуться. Его глаза горели — тревогой, гневом, болью. — Ты охуел? — выдохнул он. — Что, блядь, происходит? Алекс замер. — Ты психуешь, молчишь, смотришь, как будто я — мусор под ногами. Ты реально хочешь вот так всё всрать?! Он говорил громко, но не кричал. Просто — срывался. Потому что держал слишком долго. — Ты даже не дал мне сказать ни слова! Просто закрылся и всё! Что я сделал? — шаг ближе. — Объясни, чёрт возьми! Алекс отшатнулся. — Ты не сделал ничего. Вот именно, Серёжа. Ничего! — Да какого хера я должен угадывать, из-за чего ты теперь нос воротишь?! Потому что я поговорил с Мишей? — Нет! — Тогда что?! — голос взорвался. — Скажи, блядь, скажи уже! Алекс дышал тяжело, словно сдерживал что-то. Его глаза сверкнули. — Потому что я идиот, окей?! Потому что я смотрю на тебя — как на человека, которого нельзя хотеть. А ты — как будто даже не замечаешь! А потом Миша... этот смех, эта лёгкость... Я просто... — он запнулся, — Я не умею в это. В чувства. В доверие. Я просто хотел исчезнуть, чтоб не облажаться снова. Сергей смотрел на него — молча. А потом, тихо, совсем не так, как раньше. — Ты не облажался.. Алекс отвёл глаза. Голос его дрогнул. — Мне страшно, понял? Сергей выдохнул и шагнул ближе. Медленно. Без резкости. И тихо сказал: — Мне тоже. И между ними повисла та самая тишина — не пустая, а полная всего, что не было сказано раньше. Сергей стоял в этой тишине, которая вдруг стала невыносимой. Она сжимала грудь, звенела в ушах и гремела в голове. Он не мог больше смотреть, как Алекс стоит перед ним — с выпрямленной спиной, дрожащим подбородком и опущенным взглядом. И тогда он шагнул вперёд и просто обнял его. Не аккуратно. Не нерешительно. А крепко — как будто боялся, что тот исчезнет, если не удержать. Его руки сомкнулись на спине Алекса, пальцы вцепились в рубашку. Он прижался щекой к его плечу и выдохнул, глубоко, будто выпуская всё напряжение последних часов. Алекс на миг застыл — будто не поверил. Он никогда не ожидал, что именно сейчас, вот так, его действительно обнимут. Без слов. Без условий. А потом — медленно, словно отпуская последние страхи — он обнял Серёжу в ответ. Плотно. По-настоящему. Щёкой — в висок. И с тихим всхлипом. Он заплакал. Почти неслышно. Так, как плачут те, кто слишком долго держался. Его плечи чуть дрожали, руки сжимали Сергея, будто тот был единственным, за кого он ещё мог зацепиться в этом мире. — Прости, — выдохнул он одними губами. — Я просто не знал, как быть. Как не потерять тебя. — Ты не потерял, — шепнул Серёжа, не отстраняясь. — Пока мы оба здесь — никто ничего не потерял. Они стояли так долго — в объятии, которое уже было не просто объятием, а тем самым словом, которого им обоим не хватало. Где-то с другой стороны улицы, из тени, кто-то тихо остановился. Миша. Он шёл домой, но заметил их — и застыл. В его взгляде что-то мелькнуло. Не злость. Не ревность. А разочарование. И колючая боль. Он медленно отвернулся и пошёл прочь, опустив руки в карманы. Никита ждал его у перекрёстка, прислонившись к фонарю. Увидев лицо Миши, он сразу понял. — Ну что, — тихо спросил он, — проиграл? Миша только кивнул и не ответил. А в объятии — всё ещё — стояли двое. И в этом коротком вечере, полном гнева и боли, всё-таки что-то начало меняться. Началось — настоящее. У перекрёстка воздух был тяжёлым, липким от городской жары и уличных фонарей. Машины проезжали медленно, как будто сами не знали, куда едут. Миша стоял молча, глядя в темноту, а Никита наблюдал за ним, прислонившись к фонарному столбу, с привычной настороженностью в глазах. — Скоро же корпоратив, — вдруг сказал Миша, почти буднично, будто просто вспомнил про дату в календаре. Никита повернул голову, прищурился. — Ну, скоро. И? Миша медленно усмехнулся, но в этой усмешке не было ни радости, ни доброты. Только намерение. — Я кое-что придумал. — Что придумал? — Никита выпрямился. — Ты опять со своими планами? Миша обернулся к нему, голос стал тише, но от этого — только острее. — Подсыплю ему в бокал кое-что. Афродизиак. Совсем немного. Чтобы стал... восприимчивее. Откровеннее. Никита нахмурился. — Ты серьёзно? Миша, ты вообще понимаешь, что несёшь? — Очень даже, — ответил тот, спокойно. — Я просто хочу, чтобы он наконец посмотрел на меня. Без этих его стен. Без этого Алекса. Просто... на меня. Никита ещё секунду смотрел, как будто хотел что-то сказать — возразить, отговорить — но потом только вздохнул и отвёл взгляд. — Делай, как знаешь... Только не забудь — потом с этим жить. Миша снова посмотрел в темноту — туда, где исчез Сергей и Алекс . И губы его чуть дрогнули. — Именно это я и собираюсь сделать. Жить. С ним. И в этот момент улица казалась слишком тихой — как будто город прислушался. Они с Никитой разошлись без лишних слов. Никита свернул в сторону метро, не оборачиваясь, а Миша остался стоять на углу, глядя в пустоту, пока город не начал казаться ему слишком шумным. Он сунул руки в карманы и, не спеша, пошёл по вечерним улицам, освещённым редкими фонарями и витринами ещё открытых магазинов. Он шёл уверенно, с какой-то почти тревожной сосредоточенностью — будто внутри себя прокручивал один и тот же кадр снова и снова: взгляд Серёжи, его голос, как он говорит "ты не потерял". Не Алексу. Себе. Так, как Мише хотелось бы услышать. Через десять минут он свернул в небольшой переулок, где неоновая вывеска «АРОМАТЫ НОЧИ» мигала розоватым светом. Магазин был полуподпольным, с матовыми окнами и тяжёлой дверью. Он зашёл внутрь. Полки были заставлены мелкими флаконами, коробочками, упаковками с обещаниями страсти и желания. Консультант — женщина в тёмных очках и с голосом, будто она каждый вечер читает чужие грехи — кивнула на его вопрос без лишних расспросов. — Это работает, — сказала она, протягивая маленькую бутылочку. — Добавить немного — и всё остальное сделает тело. Главное — знать меру. Миша заплатил, не торгуясь. Положил бутылочку в карман, нащупал пальцами сквозь ткань. Улыбнулся. Почти ласково, как будто держал в руке ключ. Выходя на улицу, он посмотрел на небо. Оно было мутное, как после зноя. Ни звезды, ни луны. — Скоро ты будешь мой, Серёжа, — тихо проговорил он, почти шепотом, как к кому-то очень близкому. — И тогда мы начнём всё сначала. Только по-правильному. Без него. Его шаги растворились в шуме города, но внутри него всё стало кристально ясно: корпоратив — это его шанс. И он не собирался его упустить. Следующим утром, ближе к обеду, в офисе послышался знакомый звонкий голос — бухгалтерша Анастасия вышла из своей "берлоги" с кофейной кружкой и объявила на весь отдел. — Народ, внимание! Сегодня в 19:00 — корпоратив! Убедительно прошу: быть, пить, веселиться и не сжечь кафе. Всё оплачено, так что не опоздайте! По офису пронеслись оживлённые возгласы, кто-то захлопал в ладоши, кто-то сразу потянулся проверять, что наденет. — Я буду, — тут же сказала Лена, вставая из-за компьютера. — И Алекс тоже будет. У него выбора нет. Правда, Алекс? Алекс только вздохнул и кивнул с полуулыбкой. — Я в надёжных руках. Сергей усмехнулся, наблюдая эту сцену, и, не раздумывая, добавил. — Я тоже буду. Почему бы и нет. До вечера все работали в полуразговорчивом предвкушении, обсуждая музыку, меню, кто сколько собирается выпить и какие корпоративы в прошлом были самыми эпичными. Вечером в кафе уже гремела музыка, огни мерцали, официанты носились между столами. Веселье началось быстро: тосты, смех, разговоры вразнобой. Бокалы чокались, салфетки летали, Лена уже успела дважды пуститься в танец с кем-то из отдела маркетинга. Сергей сидел за общим столом вместе с Алексом, Леной и ещё несколькими коллегами, расслабленный, с бокалом чего-то крепкого. Он смеялся, шутил, ловил взгляды и отпускал колкости. Алекс сидел чуть в стороне, но когда они с Леной вышли вместе в туалет, Сергей тоже поднялся — с ребятами на перекур. В это время, когда стол остался без присмотра, Миша подошёл к нему так, будто просто поприветствовать. Его движения были быстрые, уверенные, взгляд — скользящий, незаметный. Он достал из внутреннего кармана крошечный пузырёк и аккуратно, почти играючи, склонился над бокалом Серёжи. Несколько капель — бесцветных, без запаха — упали в жидкость и тут же растворились. Он поставил бокал обратно, точно туда, где тот стоял, и сделал шаг назад, как будто ничего не было. — Ты будешь мой, — прошептал он едва слышно, прежде чем снова раствориться в толпе, как тень. Корпоратив продолжался. Смех звучал всё громче. А в бокале Сергея — уже начинало действовать кое-что, чего он не подозревал. Когда все вернулись к столу — Лена с Алексом, Сергей с ребятами после перекура — атмосфера заиграла с новой силой. Музыка стала громче, официанты принесли новый раунд напитков, кто-то снова поднял тост, и веселье закружилось, как вихрь. Сергей опустился на своё место с лёгкой полуулыбкой. Щёки у него уже немного порозовели от выпитого, глаза блестели. Он провёл рукой по волосам, взглянул на бокал перед собой — тот самый, куда несколько минут назад Миша добавил то, что не должно было быть там. — Ну что, за вечер? — бросил кто-то из отдела, поднимая стакан. — За выживание, — добавила Лена с хохотом, и все засмеялись. Сергей поднял свой бокал и чуть пригубил. На вкус — как обычно. Немного терпко, с лёгким послевкусием карамели. Он не заметил ничего странного, поэтому через пару минут снова отпил. Потом — ещё. С другой стороны стола, почти не мигая, наблюдал Миша. Его глаза были прикованы к Сергею. Он не слушал разговоров, не смеялся вместе со всеми. Он ждал. Ждал с той напряжённой сосредоточенностью, которая бывает у хищника в засаде. И когда Сергей отпил в третий раз — чуть больше, уже не глядя — губы Миши дрогнули. Он едва заметно усмехнулся. Внутри него всё сжалось в предвкушении. Вот и началось. Он поднял свой бокал, будто в тосте, но взгляд его не отрывался от Сергея. Скоро ты почувствуешь. И тогда — ты посмотришь на меня иначе. Миша всё ещё пристально следил за Сергеем, почти не моргая, не замечая, как вокруг гремит музыка, как люди танцуют, смеются, болтают. Он будто погрузился в свой личный туннель, где был только он и Сергей, медленно отпивающий из бокала. И вдруг — тихое движение сбоку. Никита наклонился к нему, будто просто хочет что-то сказать, и прошептал прямо в ухо, почти не двигая губами. — Перестань сверлить его взглядом. Ты выглядишь, как маньяк. Миша вздрогнул. На миг его плечи напряглись, он оглянулся на Никиту, в глазах мелькнуло раздражение, смешанное с тревогой. — Я просто... — начал было он, но Никита перебил, всё тем же тихим, бесстрастным голосом: — Если у тебя и получится... если он действительно будет с тобой — это не будет про любовь. Это будет про контроль. Про одержимость. А потом — про боль. Понимаешь? Миша сжал губы, лицо его напряглось. — Ты не знаешь, что между нами может быть, — прошипел он в ответ. Никита спокойно посмотрел на него, чуть склонив голову. — Зато я хорошо знаю тебя. И то, что ты сейчас делаешь — это не путь к отношениям. Это путь к абьюзу. И ты это тоже знаешь. Где-то внутри. На секунду между ними повисла тишина — только гул вечеринки вокруг. Миша отвернулся, бросив короткий взгляд на Сергея, теперь уже не такой уверенный, как раньше. Его пальцы скользнули по стакану, и он задумался. Очень глубоко. И очень тревожно. Миша сидел с напряжённым лицом, глядя в сторону, но уже не так уверенно, как раньше. Слова Никиты вонзились глубже, чем он хотел признать — как иголки под кожу. Он молчал, сжимая стакан, потом вдруг выдохнул и прошептал, почти злым тоном. — Даже если это и будут... абьюзивные отношения, то ничего. Я его перевоспитаю. Сделаю из него нормального. Без этих... слабостей. Никита повернулся к нему резко, глаза прищурились, голос стал жёстким: — Ты офигел? Он тебе что, собака, чтобы его перевоспитывать? Миша замер. — Это человек, Миш. Не твой проект. Не игрушка. Не кто-то, кого можно "исправить" под свои желания. Он говорил чётко, хлёстко, но тихо — чтобы не привлекать внимания остальных. А в голосе его было то, что редко звучало у Никиты: искреннее беспокойство. — Ты сам-то понимаешь, куда лезешь? У тебя не любовь, у тебя — жажда контроля. И если ты с этим реально пойдёшь до конца... — он замолчал на секунду, — ты сломаешь его. И себя заодно. Миша сидел молча, будто прислушивался к себе. Слова Никиты эхом стучали в голове, но не оставляли в нём раскаяния — только раздражение. Он сжал челюсть, взгляд стал холоднее, твёрже. Потом медленно повернулся к Никите и прошипел сквозь стиснутые зубы: — Мне плевать, что ты там думаешь. Никита не отреагировал, только внимательно смотрел, не отводя взгляда. — У меня всегда получалось, — продолжал Миша, уже спокойнее, почти с уверенностью хищника. — Я умею влюблять. Просто надо знать, как. Люди всегда хотят чувств, а я умею их давать... дозированно. И это работает. Всегда. Он обвёл взглядом помещение, задержался на Серёже, который снова что-то говорил Лене, смеясь, немного расслабленный, немного тёплый от алкоголя. — И с ним получится, — добавил Миша чуть тише. — Он просто ещё не знает, как ему со мной будет хорошо. — Или плохо, — тихо бросил Никита, откидываясь на спинку стула. Но Миша уже не слышал. Он снова погрузился в своё — в сценарий, в мечту, в иллюзию, в которой Сергей обязательно станет его. Не по взаимности — по плану. Сергей сидел за столом, всё ещё с бокалом в руке, но улыбка на лице стала какой-то смазанной, неуверенной. Смех и разговоры вокруг вдруг стали звучать глуше, будто сквозь вату. В висках запульсировало, а по телу прошла волна жара, словно кто-то включил лампу прямо над ним. Он нахмурился, опустил голову, чуть зажмурился. Что-то было не так. — Серёж? — рядом обеспокоенно наклонилась Лена. — Ты чего? Всё нормально? Он поднял на неё взгляд, немного затуманенный. — Да... я... — голос звучал глухо, — мне что-то резко жарко стало. И... как-то... не по себе. Он отодвинул стул и с трудом встал, чувствуя, как под ногами чуть качнуло. — Я... пойду проветрюсь. На улицу. Минут на пять. Лена проводила его взглядом, уже всерьёз встревоженная. — Эй, может тебе воды? Или таблетку? — Нет, всё нормально, — сказал он через плечо. — Просто... душно. Алекс, сидевший чуть поодаль, моментально напрягся. Его пальцы сжались в кулак, глаза следили за тем, как Сергей выходит из зала. В лице появилось что-то жёсткое — тревога, которую он пытался не выдать сразу. Миша же, наблюдая из своего угла, не двинулся. Но губы его дрогнули в почти незаметной, холодной улыбке. Он видел, как Сергей ушёл. Вот и начало, — подумал он. Скоро ты почувствуешь, что со мной — лучше.