Далеко, там где неба кончается край

Вскоре послышался резкий щелчок замка. Дверь медленно открылась, и в зал закатили тележки с едой. Игроки почти одновременно поднялись и потянулись к центру комнаты, выстраиваясь в две неровные очереди. Наконец-то жратву принесли… — устало подумала Даён, пытаясь хоть на мгновение отвлечься от своих мучительных мыслей. — Ну что, пошли! Надо подкрепиться! — бодро сказал Чон Бэ и поднялся. Вся их команда дружно последовала за ним. Даён получила свою порцию и вместе с Чунхи вернулась на место. Остальные уже сидели — лица у них были бледные, растерянные, будто кто-то вырвал у них остатки спокойствия. Все… кроме Ён Иля. Он, как всегда, выглядел абсолютно невозмутимым, и именно это ещё сильнее тревожило её. Развернув пакет, Даён увидела свой «обед». Один-единственный ролл. Но даже не это поразило её сильнее всего. Рядом с едой лежала вилка. Ага… значит, они решили ускорить события. Хотят, чтобы мы сами разодрали друг друга на куски… Даён медленно подняла глаза и оглядела свою команду. — Знаете, Ки Хун… — тихо, но отчётливо произнесла она, глядя прямо на 456. — Мне кажется, именно этой ночью начнётся та самая резня, которой вы так боитесь. Ки Хун лишь обречённо посмотрел на Даён и молча кивнул. Чунхи сидела рядом, заметно встревоженная. Ну ещё бы — она ведь беременна, и всё происходящее било по ней сильнее, чем по другим. Даён тяжело вздохнула и принялась жевать свой скудный «обед». Крестики переговаривались между собой. По обрывкам фраз она уловила — речь шла в основном о том, кто победит на голосовании и как перетащить кого-то на свою сторону. Игрок 007 вместе со своей матерью начали громко уговаривать кружков присоединиться к ним: — Чего давиться одним роллом? Выходим отсюда, и хоть по-человечески пожрём! — кричал 007. Даён едва заметно ухмыльнулась. Наивные… они не уйдут. Никто не уйдёт. У этих людей просто нет выбора. Деньги нужны так отчаянно, что они готовы рискнуть собственной жизнью. Крики 007 и 149 быстро зажгли спор. Кружки тоже начали перекрикивать крестиков, убеждая их не сдаваться. Де Хо резко поднялся, голос его прорезал шум: — Вы что, серьёзно думаете, что выживете в следующей игре?! Если мы не уйдём сейчас — вы все умрёте! — А давай сыграем и посмотрим, кто выживет! — дерзко бросил ему 226, подходя ближе к линии, разделявшей стороны. — А то орёшь, как сыкло. — Чё ты сказал?! — вскинулся Де Хо, начиная шагать к нему. — Слышь, отморозок, я тебя урою, понял? — не унимался 226. Чон Бэ пытался удержать Де Хо, но тот вырвался из хватки. Он сорвал с себя кофту, обнажая татуировку на плече. — Я морпех, скотина тупая! — выкрикнул он, готовясь броситься на 226. Кружки лишь расхохотались. — Ты морпех? Тогда я спецназовец, кусок дерьма, — продолжал глумиться 226, нагло ухмыляясь. — Эй, вы так хотите домой, а тут себе животы набиваете! — подключился ещё один кружок. — Вы должны голодать, а не жрать! Оскорбления посыпались уже с обеих сторон. Многие начали снимать кофты. Две группы игроков шаг за шагом приближались к черте, разделяющей комнату. В воздухе гремели крики, угрозы и ругань. Кто-то махал руками, кто-то уже заносил ноги, будто готовился перешагнуть. Даён безразлично наблюдала за этим агрессивным столпотворением. Её глаза были пустыми, как будто это всё происходило где-то далеко, не с ней. Минут через пять крики начали стихать. Игроки постепенно вернулись по местам, но злобные взгляды и сдавленные оскорбления продолжали летать по комнате. Прошло ещё несколько томительных минут. И вдруг тишину разорвал механический голос динамика: — Выбывшие игроки. Игроки номер 230, 268, 299, 331 и 401. Конец списка. Все обернулись, ошарашенные услышанным. Даён не верила своим ушам. «Как 230? — металась мысль. — Он что, сдох от передозировки? Но разве это в его случае вообще возможно?.. Что за бред?» Сверху на огромном табло цифры начали меняться, а в копилку падали новые миллионы. Боковым зрением она заметила, как Ки Хун резко поднялся на ноги. За ним начали вставать и другие игроки, переглядываясь с недоумением и страхом. Внутри Даён всё сжалось. «Ну вот… как и говорил 456. Игроки уже начали убивать друг друга…» Она обернулась. Её взгляд встретился со взглядом Ён Иля. Он, как всегда, был абсолютно невозмутим. — Что?.. — растерянно произнёс Чон Бэ, глядя на Ки Хуна. Двери, ведущие в туалет, со скрипом распахнулись, и в зал хлынула группа игроков. Со стороны кружков раздались пронзительные крики. Даён сразу узнала голос. Нам Гю. — Сюда! Слушайте! — он бросился к центру, размахивая руками, словно обезумевший. — Когда мы были в туалете… эти сволочи… они попытались нас всех убить! — его голос срывался, дыхание было прерывистым, но он продолжал кричать. Даён заметила, что его одежда и лицо забрызганы свежей кровью. Он был не один — за ним вышли такие же перепачканные, с глазами, полными ужаса. — Мой друг погиб… и ещё несколько с ним… — выдавил 124-й, почти задыхаясь. Ён Иль поднялся. Взгляд его был холоден, но под маской спокойствия Даён уловила вспышку ярости. — Это ложь! — выкрикнул кто-то из крестов. — Это вы напали первыми! Игроки начали стягиваться к разделяющей черте, как два враждующих лагеря. — Они угрожали нам! — крикнул один из крестов. — Хотели перебить всех, чтобы выиграть голосование! — Чушь! — огрызнулся кружок. — Это вы первыми убили одного из наших! Вы задумали расчистить дорогу себе! — У нас тоже есть трупы! — раздалось в ответ. — Мы что, должны были сидеть и ждать, пока вы добьёте остальных?! Гул голосов слился в яростную кашу. Люди кричали, махали руками, толкались. Даён смотрела на это и понимала: стоит кому-то шагнуть вперёд — и кровь зальёт весь зал ещё до наступления ночи. — Хватит! — неожиданно прорезал шум голос деда, игрока №100. — Чья сторона потеряла больше?! Толпа стихла, и все переглянулись. Никто не знал. Пять тел уже лежало где-то за пределами комнаты. Значит, одна из сторон оказалась в минусе. Это понимали все — и крестики, и кружки. — Давайте считать, — сурово сказал дед и начал собирать кружков в кучу. Крестики переглянулись и тоже сбились вместе. — 45… 46… 47… 48, — закончил пересчёт один из них. — Двое наших погибли… — произнёс он глухо, будто оправдываясь. Молчание. Это означало одно: среди кружков потерь было больше. Трое. Даён похолодела. Мысль об этом пронзила её, как ледяное лезвие: сегодня ночью начнётся резня. Не "может быть", не "возможно" — начнётся наверняка. Она вздрогнула, словно почувствовала, как кто-то уже нацелил вилку ей в спину. Ей не было страшно за свою жизнь. Нет. Она больше переживала за свою команду. — Если у нас погибло двое, значит у них трое, — озвучила мысли Даён какая-то девушка. — Получается, завтра нас большинство, — добавила Сэ Ми. — А это сорок восемь против сорока семи. Если никто не передумает, значит мы выиграем! — оживился Чон Бэ. Неужели он правда настолько наивен? С жалостью посмотрела на него Даён. Он что, не понимает? Всем игрокам на обед выдали вилки. То есть тот, кто управляет этим дурдомом, буквально хочет, чтобы они начали убивать друг друга. Она тяжело вздохнула. И вдруг почувствовала на своей руке чью-то тёплую ладонь. Сначала она хотела отдёрнуть руку, но когда встретилась взглядом с её обладателем — передумала. Это были глаза Первого. Того самого Первого игрока, которого она остерегалась и к которому так трепетало её сердце. Теперь в его взгляде она читала поддержку и странное тепло. Тепло, которое манило и пугало одновременно. Даён смущённо отвернулась, чувствуя, как по коже разливается приятное тепло от руки Ён Иля. Пока крестики радовались своей «скорой победе», трое игроков сидели с совершенно отрешёнными лицами: Ки Хун. Ён Иль. И Даён. — Внимание, тридцать минут до отбоя, — сообщил механический голос. — Всем игрокам вернуться к своим кроватям и приготовиться ко сну. — Так, чтобы никто не изменил решения, — сказал 047. — А завтра проголосуем и вернёмся домой. Хорошо? Крестики дружно закивали. Игроки начали расходиться по кроватям. Осталась только команда Ки Хуна. Даён заметила, что он весь день был напряжён и явно о чём-то размышлял. Сейчас он собирался с мыслями, чтобы наконец выложить свои соображения команде. Наконец он заговорил, почти шёпотом: — Как и сказала Даён, похоже, сегодня ночью начнётся резня. Когда выключат свет, вы должны тихо спрятаться под кровати. Так они вас не достанут. Все слушали молча, понимая, что от этого зависят их жизни. Затем Ки Хун рассказал о плане добыть оружие. Даён удивилась. Он хочет поднять восстание? Ещё больше её поразила его наблюдательность. Да, сразу видно — он давно об этом думал. Как поняла Даён, Ки Хун и сам не знал, что будет дальше. Но его план был прост: поднять бунт, пробиться до администрации, найти и убить ведущего игр — того самого в чёрной маске и плаще. — Ки Хун, а зачем вам всё это? — внезапно спросила Даён. Все сразу повернулись к ней с немым недоумением. — Я уже говорил: хочу раз и навсегда остановить эти игры, — твёрдо произнёс 456. — Вам не кажется, что это бессмысленно? — спокойно уточнила девушка. — Нет. Так я спасу жизни многим людям, — уверенно ответил он. — Ну, не знаю... — протянула Даён, а затем, видя немые вопросы на лицах, нехотя продолжила: — Вы хотите, чтобы какие-то игроки пошли с вами на бунт. Но многие умрут, возможно даже все — силы-то не равны. Предположим, вы убьёте этого ведущего в маске. А дальше? Ки Хун молчал. — Вы же сами говорили, что мы на острове. Как мы потом вернёмся домой? — добавила она. Снова молчание. — К тому же, скорее всего, игры так не остановить. Найдётся другой ведущий. Или ещё кто-то. Тогда в чём смысл? — закончила Даён и тут же пожалела, что вообще заговорила. На лице Ки Хуна промелькнул целый спектр негативных эмоций. От ненависти до боли и скорби по погибшим — всё это отражалось в глазах Ки Хуна. Даён поняла: он раньше даже не задумывался об этом. А теперь, столкнувшись с её словами, судорожно взвешивал риски, сверля её взглядом, полным злости и отчаяния. Спустя минуту он заговорил снова, голос дрожал от плохо скрываемого раздражения: — Даён, вы не понимаете… Я видел, как здесь умирали люди. Как умирали мои друзья! Я хочу только одного — чтобы это наконец закончилось! — Тогда зачем вы собираетесь поднимать бунт, в котором умрут ваши же друзья? — голос Даён стал резче, почти крик. — Вы слишком молоды, Даён, чтобы понять меня! — выплюнул Ки Хун. Она уже раскрыла рот, чтобы ответить, но почувствовала, как чья-то сильная ладонь сжала её плечо. Ён Иль. Он спокойно посмотрел ей в глаза, и его голос прозвучал тихо, но твёрдо: — Успокойся, Даён. В его взгляде не было холодности. Но было то, что заставило её замереть: осторожность. Ин Хо видел ярость в её глазах — и понимал, что если бы он её не остановил, она могла бы переубедить 456. И это не входило в его планы. Да, ему даже было бы любопытно увидеть её в ярости… Но он знал: каждое её слово било точно в цель. Она умела анализировать обстановку, сохраняла холодную логику, в отличие от Ки Хуна, который последние три года жил лишь отчаянием. И всё же для Фронтмена это было даже выгодно. Пусть Ки Хун поднимает свой бунт. Пусть игроки режут друг друга — их всё равно осталось слишком много. Именно для этого им и раздали вилки. Ин Хо посмотрел на Ки Хуна и спросил: — Вы готовы ради этого пожертвовать другими игроками? Он уже знал ответ. Но ему нужно было услышать его вслух. Нужно было зафиксировать этот момент. Лицо Ки Хуна стало жёстким, словно каменная глыба. В глазах — красные огни злости. Он понимал, что его руки снова будут измазаны в чужой крови. Но ему было всё равно. В его взгляде была только ненависть. Ненависть к нему. К Фронтмену. Эта ненависть отравляла разум, лишала холодной логики, которая была у Даён. Ки Хун видел перед собой лишь одну цель — убить Фронтмена. Сделать его козлом отпущения. И Ин Хо это прекрасно понимал. Даже радовался этому. Таким человеком легко управлять. Нужно лишь направить его гнев в нужное русло. Он сам не собирался пускать всё на самотёк. Именно поэтому Ин Хо и скрывал собственные эмоции. Когда-то давно они одолели его… и закончилось это настолько ужасно, что боль от того воспоминания до сих пор не отпускала. Теперь же, пряча чувства, он оставался хозяином событий. Но в последнее время… Его взгляд упал на Даён. Она всё ещё кипела от ярости. И в этом гневе она выглядела даже немного смешно — Ин Хо едва удержался, чтобы не улыбнуться. Но улыбаться было нельзя. Ки Хун мог воспринять это как издёвку. Ин Хо снова перевёл взгляд на Даён. Нет… её нельзя было оставлять так. Её нужно будет вытащить. Но как?.. Наконец Ки Хун нашёл в себе силы, чтобы ответить. Его голос звучал глухо, будто задавленный тяжестью собственных мыслей. Но глаза пылали безумной решимостью. — Если ради этого нужно пожертвовать другими игроками… — он замолчал. Осознание рвало его изнутри. Но он должен был найти этого гада. Должен был остановить всё. — Я это сделаю, — выдохнул он, поставив точку в своей внутренней борьбе. Ин Хо лишь наблюдал. Он хотел окончательно сломать тот прочный стержень, что ещё держал Ки Хуна. Раз уж тот сам выбрал этот путь — значит, можно позволить ему идти дальше. А когда Ки Хун дойдёт до конца… именно тогда он и нанесёт решающий удар по его психике. Фронтмен понимал: теперь Ки Хун окончательно переступил черту. Он готов идти по головам ради своей цели. Этот ответ порадовал Ин Хо. Это был правильный ответ. Сейчас Ки Хун буквально убивал в себе остатки человечности. И Фронтмен видел это. Видел — и холодно кивал, будто подтверждая: «Да, я услышал». Диалог был завершён. Пора было снова надеть маску молчаливого наблюдателя и позволить Ки Хуну самому вести игру. И только на миг Ин Хо перевёл взгляд на Даён. «Надеюсь, она не будет в это лезть…» — мелькнуло у него в голове. План был обсуждён, и все начали расходиться. Даён тоже поднялась на ноги и молча пошла к своей койке — ждать темноты. Ён Иль не мог прочесть по её лицу, пойдёт она с ними или нет. Придётся спросить лично... Он уже направился вслед за ней, как его остановил голос Ки Хуна. — А ты пойдёшь? Ён Иль знал ответ на этот вопрос. Ему давно уже нужно было смыться: скоро приедут випы, и фронтмену придётся их развлекать. Ему также было важно, чтобы Ки Хун продолжал доверять Ён Илю. — Да, я верю вам, Ки Хун, и я буду с вами, — спокойно ответил он, глядя в беспокойные глаза Ки Хуна. Времени до отбоя оставалось не так уж много. Ён Иль всё же пошёл за Даён. Она уже сидела на кровати, задумчиво глядя на игроков. — Надеюсь, ты не собираешься лезть в это? — сразу перешёл к делу Ён Иль, остановившись напротив неё. Она подняла на него лицо и с недоумением спросила: — Какая вообще тебе разница? — колко ответила она. На самом деле именно об этом она сейчас и думала — взвешивала риски. — Но ты ведь понимаешь, насколько это опасно, ты сама об этом говорила, — продолжал наседать 001. Ён Иль хотел защитить её и совершенно не желал, чтобы девчонка лезла в самое пекло, которое разжигал Ки Хун. — Ты же пойдёшь. Почему я не могу? — решила перевести стрелы Даён. А то пришёл тут и допрос устраивает. Да и вообще — откуда он знает, что ей делать? — Ты же понимаешь, что риски слишком высоки. — Может, нужно хотя бы попытаться, — предположила Даён. Ён Иль видел, что она колеблется. Тем временем её мучили страшные мысли. Вот труп Ки Хуна, Чон Бе, Ён Иля... А она что? Отсидится здесь? Т огда их смерть будет висеть на ней. Лучше уж умереть там, чем потом мучиться всю жизнь. Как Ки Хун. — И кем я буду, если не попытаюсь? Если брошу вас там? — Даён всё ближе была к решению. Уж лучше быть полезной там, чем бесполезной здесь. К тому же — это её единственные друзья, единственная поддержка. И дралась она неплохо. "Я должна быть рядом, чтобы всё не обернулось ещё большим кровопролитием," — решила она для себя. — Ты не обязана погибать ради этого. Поверь мне. Останься здесь, чтобы я был спокоен, — у него не получилось надавить на её разум, может, получится на чувства? Но он знал, насколько она упряма. Его шансы были практически равны нулю. — Ради твоего спокойствия? Это даже смешно! А расчётливость где? — Даён уже порядком взбесилась. Кто он вообще такой? — А о моём спокойствии кто подумает?! Я ВООБЩЕ НИКОГДА НЕ БЫВАЮ СПОКОЙНА ДАЖЕ ЗА СВОЮ ЖИЗНЬ! А ТУТ ТЫ МНЕ ПРЕДЛАГАЕШЬ ОТСИДЕТЬСЯ В ЭТОЙ ЧЁРТОВОЙ КОМНАТЕ И ЖДАТЬ, ПОКА ВАС ВСЕХ ТАМ УБИВАЮТ! ОТЛИЧНАЯ ИДЕЯ, НИЧЕГО НЕ СКАЖЕШЬ. БРАВО, ВЕЛИКИЙ СТРАТЕГ, ЁН ИЛЬ! — она и сама не заметила, как перешла на крик. Другие игроки начали оборачиваться на них. — Уходи. Я сама решу, что мне делать! — сказала она. Ин Хо удивился. Честно говоря, он не думал, что она может быть настолько эмоциональной. Он смотрел, как блики яростно сверкают в её глазах. Как она яростно поправляет прядь волос, как кусает губы от злости, как эти губы наливаются красным от её укусов. Что она с ним делает? А сейчас она буквально орёт на него, а он вместо того, чтобы ответить, хочет притянуть её к себе и больше не отпускать. Хочет, чтобы она наконец зажила спокойно, с ним... Но он даже не шевелился. Даён резко поднялась с кровати, намереваясь оттолкнуть его. Стоит тут и пялится на неё, как на свою вещь. Она была ниже его всего на полголовы, но это нисколько ей не мешало. Сначала Ки Хун, теперь Ён Иль. У них что, квест дня такой — кто сильнее взбесит Даён? Она уже почти толкнула его, как внезапно сильные руки обвились вокруг её талии и прижали к мощному телу. — Что ты делаешь?! Отпусти! — закричала она, пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Она ударила его в грудь несколько раз, отчаянно сопротивляясь. — Отпусти, слышишь! Но руки не отпускали. Они обвили её талию. Сопротивление постепенно стало бессмысленным. Даён замерла. Никто никогда так её не держал. Сердце билось быстрее — радостно и горько одновременно. Бабочки в животе закружились, будто вырвались наружу, а она услышала ровный стук его сердца, его дыхание с лёгкой сбивкой от волнения. Она понимала, что вокруг них всё ещё может случиться ужасное, что скорее всего их ждёт опасность. Но сейчас это не имело значения. Она уткнулась носом ему в плечо, вдыхая его запах, а руки обвились вокруг его торса. Хотелось запомнить этот момент навсегда. Не слова, не деньги — именно эта молчаливая поддержка была ей сейчас нужна. Ин Хо осторожно, но крепко прижал её к себе. Его руки скользили по её телу, успокаивая вечно напряжённые мышцы. Сердце Даён постепенно успокаивалось, страх отступал, она закрыла глаза и в этом молчании было что-то невероятно тёплое и настоящее. Зверь внутри Ин Хо жаждал большего. Он слишком долго сдерживался, а сейчас она была так близко — буквально в его руках. Он осторожно коснулся губами её виска. Боялся спугнуть. Она — как загадка, неуловимая, непредсказуемая. Его личный наркотик, от которого хотелось упиться немедленно. И плевать, что будет дальше. Пускай Ки Хун играет в свой бунт. Пускай випы пьют дорогой алкоголь и делают ставки. Сейчас важнее было только одно — эта хрупкая девушка в его объятиях. Она не пошевелилась. Не оттолкнула. Тогда он снова поцеловал её висок. Потом ещё. Скользнул губами ниже — по нежной линии шеи. Даён дрогнула, но в ответ, будто нерешительно, сама коснулась его кожи губами. Её пальцы сжались на его спине. Он осторожно, но с лёгкой настойчивостью прикусил её шею. Девушка вздрогнула. — Ён Иль… — прошептала она. — М-м-м… — промычал он, не останавливаясь. — Свет выключили… — тихо сказала она и отстранилась. Ин Хо резко распахнул глаза. Точно. Он почти забыл, где они находятся. Полумрак. Тишина. Он всё ещё держал Даён за руку. — Быстро под кровать, — скомандовал он. Она не медлила ни секунды — юркнула под койку, и он последовал за ней. Сердца обоих бешено колотились — не только от страха. Их ладони судорожно искали друг друга и крепко сцепились. Теперь оставалось только ждать. Ждать, пока наверху игроки будут убивать друг друга. Ждать, пока дверь не распахнётся и внутрь не войдут солдаты. Ждать. Вместе.