Далеко, там где неба кончается край

Игрокам раздали еду — булочку и пакет молока. Даён снова одной из первых взяла еду и теперь сидела, молча жуя булочку. Она не хотела идти к Ки Хуну и его команде, так как знала, что он расстроен её выбором. Поэтому она молча жевала булку, попивая молоко. Даён прислушивалась к монотонной болтовне игроков. Голова до сих пор немного болела, а ещё появилось чувство, будто её мутит, как после катания на карусели. «Надеюсь, это пройдёт», — думала она. — Даён, иди сюда, к нам, — внезапно прервал её мысли Дэ Хо. Даён ничего не ответила, просто взглянула на свою команду. Чон Бэ тоже отсутствовал — она и не заметила, как он ушёл. — Давай, иди к нам, мы не в обиде, — подошёл к ней Дэ Хо, намереваясь силой потащить её к команде. Дэ Хо всё же удалось уговорить Даён, и она, мысленно кряхтя и пыхтя, потащилась к ним. Дэ Хо тем временем пошёл за старшим морпехом. — Извините… Мне срочно нужны деньги, — с извинением в голосе, но внутренне ни капли не раскаиваясь, сказала Даён, усаживаясь. — Мы не виним вас, — сказал Ён Иль, наблюдая за девушкой. — Вам прям так нужны деньги? На что? — поинтересовался он. Даён не хотела отвечать на этот вопрос, но 001 явно не собирался отступать. — А вам зачем деньги? — решила перевести стрелки на него Даён. Ён Иль замялся. — Простите меня… — виновато сказал подошедший Чон Бэ в сопровождении младшего морпеха. — Чон Бэ, как раз ты и не должен был так поступать. Твоё имя же значит «Праведный вдвойне», — сказал Ён Иль. — Я задолжал много денег, и кредиторы грозились прийти к моей бывшей жене и дочке. Я не мог так поступить с ними, — оправдывался 390. — Ничего. Ваши крестики всё равно бы ничего не решили, — сказал Ки Хун, глядя на Даён и Чон Бэ. — Мы же такая хорошая команда. Сыграем в одну игру, выиграем и уйдём отсюда, — воодушевился Чон Бэ. — В следующей игре нам, возможно, придётся убить друг друга, — мрачно сказал Ки Хун, испортив всем настроение. — Бросьте, Ки Хун, не будьте таким пессимистом. Раз уж теперь ничего не поделаешь, давайте мыслить позитивно! Нам нужно поесть, взбодриться и попытать счастья в следующей игре, — сказал Ён Иль, разряжая обстановку. Чунхи всё это время молчала, но по её лицу было видно, что мысленно она со всем согласна. Ён Иль отдал ей своё молоко, а Чон Бэ — булку, так что в целом она выглядела довольной. Даён уже давно доела свою еду и теперь просто сидела, разглядывая игроков. Её по-прежнему мутило. Вскоре объявили, что отбой через 30 минут. Даён уже собиралась пойти к своей кровати, как её остановил Ки Хун. — Когда свет выключат, кто-нибудь может напасть на нас, — сказал он, глядя в пол. — Что? О чём ты? — спросил Чон Бэ. — "Кружки" могут напасть на "крестиков", чтобы увеличить приз. Нельзя спать этой ночью. — Ки Хун, вам не кажется, что вы преувеличиваете? — сказал Ён Иль. — В прошлой игре многие игроки погибли, пока боролись в темноте, именно здесь. Вы себе представить не можете, что это место делает с людьми. Как игра их меняет, — на одном дыхании сказал 456. «Убивали?.. Хмм. Хорошо, что у меня есть нож» — подумала Даён, сжимая нож в кармане. — И что вы предлагаете? — спросил Ён Иль, серьёзно глядя на Даён. — Опасно спать по отдельности. Нужно стащить матрасы в одну кучу и забаррикадироваться, — предложил Ки Хун. Пока мужчины таскали матрасы, Даён сидела рядом с Чунхи. Её всё ещё мутило. Когда же это закончится? — А как ты сюда попала? — внезапно спросила беременная. — В каком смысле? — Зачем тебе деньги? — Чунхи взглянула Даён в глаза. — Нууу... у меня большой долг. В банке... и не только. А у тебя? — нехотя ответила она. — У меня тоже долг... — А ты знаешь, кто у тебя будет — мальчик или девочка? — Даён заметила, что Чунхи не нравится разговор о деньгах, и решила сменить тему. — Девочка. Если УЗИ не обманывает, — улыбнулась 222. — А ты уже думала, как назовёшь её? — улыбнулась в ответ Даён. — Нет… Я хотела выбрать имя вместе с её отцом, но… — замялась она. — Не сложилось, да? — поняла Даён. — Ну ты не переживай. Всё у тебя будет хорошо, — попыталась она подбодрить беременную, криво улыбнувшись. Ну не умеет она поддерживать людей. Её саму никто никогда не поддерживал. Ин Хо смотрел на неё издалека. Он впервые видел, как она улыбается...

***

— Внимание, игроки! Отбой через пять минут, — объявил женский голос из динамиков. Вся команда уже собралась в их "убежище". Даён сидела рядом с Чунхи, уставившись в стену и уткнувшись в неё головой. Она ничего не чувствовала — ни страха, ни переживаний. Какое-то безразличие ко всему. Её команда явно беспокоилась насчёт ночи, а ей было всё равно. Даже если её убьют сегодня — какая разница? Нет, нельзя об этом думать. Помни: живи, пока живётся. А разве живётся? Живётся… но как? Вечная боль в груди, кашель с кровью, работа — долги — работа, подпольные бои, раны, кровь, боль, одиночество, алкоголь, долги, работа, снова долги, снова работа, побои… И так всегда. А теперь вот — игры. Игры на выживание. Разве это жизнь? — Я буду дежурить первым, — вырвал её из раздумий Ки Хун. — А я тогда вторая. Думаю, Чунхи лучше не дежурить, — сказала Даён. С ней все согласились. — Я тогда буду третьим, — сказал 001. — А я — четвёртый! — протараторил Чон Бэ. — А, ну я тогда последний, — добавил Дэ Хо.

***

— Внимание, игроки. Начинается отбой. Даён лежала на своём матрасе, отвернувшись к стене, и никак не могла уснуть. У неё почему-то начал побаливать живот, голова снова разболелась, а чувство тошноты не проходило. Ну прекрасно, — думала она. Спустя какое-то время ей всё же удалось провалиться в сон. — Даён, вставай, — тряс её Ки Хун. — А?.. — Твоя очередь дежурить, — сказал он и пошёл спать. Даён уселась на ступеньках и стала дежурить. Все спали мирно, никто не подавал признаков агрессии или намерений напасть. Устало облокотившись на одну из кроватей, она вдруг подумала об отце.

***

Когда Даён было восемь… — Куда мы идём? — спросила маленькая девочка мужчину. — Я хочу тебя кое с кем познакомить, — ответил он. — Ааа… Девочка была одета в явно слишком большие для неё джинсы и грязно-розовую футболку. Но не это было самым странным в её образе. У неё почти не было волос. Точнее, короткий, меньше сантиметра, ёжик чёрных волос покрывал её аккуратный череп. Время от времени девочка нервно проводила рукой по голове. Эта стрижка была ей явно в новинку. Мужчина был одет в старые серо-бежевые брюки и застиранную белую футболку. Он куда-то спешил и шёл быстро. Девочке иногда приходилось даже бежать, чтобы не отстать. В один из таких моментов она зацепилась за подол джинсов и упала. Мужчина услышал падение. — Ну что ты там копаешься?! ЖИВО КО МНЕ! — взорвался он. Девочка послушно подбежала. — Идём скорее. Нас никто не должен видеть, — сказал он. Минут через пятнадцать они дошли до каких-то заброшек. Здесь ужасно воняло падалью, дерьмом и рвотой. Девочка зажала нос руками. — Убери руки. Привыкай, — строго сказал мужчина. — Живо! — заорал он, когда девочка не подчинилась. — Даён, ты должна слушаться. Запах был невыносим. Её выворачивало наизнанку, глаза слезились, а ноги подкашивались. Мужчина подошёл, силой оторвал её руки от лица, а чтобы она снова не закрыла нос, схватил её за оба запястья и потащил куда-то вперёд, в неизвестность. Он тянул её за руку, и ей приходилось бежать сзади, чтобы не отставать. Она хныкала, но не жаловалась — знала, что тогда может быть ещё хуже. Наконец мужчина остановился и отпустил Даён. — Смотри. — Куда?.. — всхлипывая и растирая слёзы по лицу, спросила она. Он молча указал на три небольших холмика в земле. — Что это?.. — Иди за мной, — сказал он и направился к старому полуразвалившемуся сараю. Даён неуверенно поплелась за ним. Внутри мужчина зажёг старую лампу, и девочка смогла разглядеть, что было в сарае. Окон не было. У противоположной стены стоял перекошенный от времени шкаф. Рядом — такой же древний стол. У другой стены — когда-то красный, облезлый диван. Мужчина подошёл к шкафу, порылся и достал оттуда какую-то книгу. Он радостно потряс ею перед лицом девочки. — Вот, нашёл. Выходи отсюда. Они снова стояли возле поросших высокой травой холмиков. Присев на одно колено, мужчина стал листать перед Даён книгу. Там были фотографии каких-то детей. Первые страницы принадлежали мальчику — он выглядел чуть младше Даён. На начальных фото он был здоровее, лицо — живее. Но с каждой следующей фотографией он становился всё худее. Совсем как она. На последнем фото мальчик выглядел, как призрак: синие круги под глазами — словно бездонные ямы, глаза красные, почти вывалившиеся наружу. Он улыбался, обнажая чёрные гнилые обломки зубов — вернее, то, что от них осталось. Волос у него не было, стрижка напоминала нынешнюю Даён. Не хватало и одного уха. Кожа — бледно-зелёная, как будто натянутая на скелет. Из одежды — только грязные шорты. Смотреть на него было страшно. Даён передёрнуло. — Это был первый, — вдруг сказал мужчина. — Когда я его брал, говорили, что он самый выносливый. А он и трёх лет не продержался. Хахахах! Хилый пацан, короче, — захохотал он, как безумный. — Кто это?.. — дрожащим голосом спросила девочка. — Хмм… как бы тебе сказать. Можно сказать — это твой старший брат. Вон он, — прохрипел он, указывая на левый холмик. С ужасом Даён уставилась на него. Мужчина продолжал листать альбом. Теперь был другой мальчик. На первых фото ему лет пять, и выглядел он вполне нормально. Но с каждой страницей — всё хуже. Теперь фотографий было больше. Почти на всех он улыбался, но с мучением в глазах. Где-то — даже плакал. Постепенно он тоже становился похожим на зомби: кожа — серая, глаза тусклые, лицо в ссадинах. Его длинные волосы были спутаны в грязный клубок сбоку головы. Последняя фотография была самой жуткой. Мальчик — лысый, ему на вид около восьми. Изо рта текла кровь, из глаз — слёзы. Он пытался натянуто улыбаться, будто кто-то заставлял. Передние зубы отсутствовали, вместо них — кровавое месиво. Возможно, их только что выбили. Из-под правой руки торчала толстая игла, футболка в этом месте была пропитана кровью. — Этот прожил дольше. Четыре года. Но он тоже здесь, — с мерзкой ухмылкой сказал мужчина, указав на средний холмик. Даён сглотнула. Пот струился по её спине и обжигал кожу. Она переводила взгляд с фото на холм. — Зачем вы мне это показываете?.. — прохрипела она от страха. Мужчина медленно улыбнулся, обнажая гнилые, жёлтые зубы. — Скоро узнаешь. Он продолжил листать альбом. Теперь на фото была маленькая девочка. Как и мальчики до неё, с каждой страницей она выглядела всё хуже. Наконец — последнее фото. На нём она тоже была лысая. Её старенькое платьице было багровым от крови, а из живота торчал нож. Кто-то за кадром заставлял плачущую и умирающую девочку улыбаться. На этом фото ей было шесть лет. — Она даже года не продержалась, — сказал мужчина, указывая на третий холмик. У Даён подкосились ноги. Она успела заметить, что на следующих фото — она сама. Он брил всех детей наголо перед тем, как убить… Он и её побрил. — В-вы… что… убьёте меня? — заикаясь, спросила она. — Ну-ну, не надо плакать. — Не убивайте меня… пожалуйста… — теперь она уже плакала вслух. — Знаешь, сначала я и правда хотел тебя убить. Но ты оказалась крепче остальных, да и держишься дольше… — он усмехнулся, глядя на то, как дрожит её худое тело в грязном платье. — Я не убью тебя. Но ты ведь можешь рассказать кому-то об этом месте… так ведь? — Н-нет! Я никому не скажу, честно! — давясь рыданиями, выдавила Даён. — Хмм… Он медленно подошёл к среднему холмику. Наклонившись, что-то нашёл в сухой высокой траве. — А вот он… смотри! — радостно воскликнул он, доставая из травы ту самую толстую иглу, которой был проткнут мальчик на фото. — Н-не надо, я буду слушаться! Папа, пожалуйста! — взмолилась она, отползая от мужчины. — Я должен убедиться в твоём молчании. Он резко шагнул к ней и с силой воткнул иглу чуть выше её колена. Игла прошла насквозь. Даён закричала. Слёзы, сопли, крик — всё смешалось. Боль пронеслась по всему телу, она билась в конвульсиях. — А ты и вправду сильная… та жирная корова из приюта не обманула меня, — спокойно сказал мужчина, наблюдая за её мучениями. Через несколько секунд девочка потеряла сознание.

***

Настояшее время После того случая она ещё около года не могла нормально ходить. Рана гноилась и никак не заживала, а отец не хотел вести её к врачу. Так вспоминала Даён. В детстве она не до конца осознавала, что с ней произошло. Но теперь, повзрослев, понимала: ей повезло выжить. И ещё — что её приёмный отец был садистом, которому давно пора было попасть в психбольницу. Страшно подумать: он фотографировал детей, которых мучил, и складывал снимки в альбом — как тёплые воспоминания. Ужас. Как вообще ему доверяли детей? Ведь в детских домах обычно проверяют все документы… Надеюсь, сейчас он никого не держит, — подумала она. Даён вздрогнула от этой мысли и нервно погладила себя по колену. Под зелёными штанами скрывался уродливый шрам — по форме напоминающий солнце. Эти воспоминания причиняли ей почти физическую боль. Она сгорбилась под их тяжестью — и остаток дежурства провела вот так… Мучаясь — от прошлого и от одиночества. Она подошла к матрасу, на котором спал Ён Иль. Невольно прислушалась к его дыханию — ровному, спокойному. Он спал почти распрямившись на боку, как будто чувствовал себя в безопасности. Хотя другие игроки, как заметила Даён раньше, спали согнувшись в три погибели, стараясь казаться незаметнее. Нет, он определённо странный… И совершенно невозмутимый, что бы ни происходило вокруг. Она наклонилась и слегка потрясла его за плечо. Он вздрогнул и проснулся. — Ваша очередь дежурить, — спокойно сказала Даён, глядя в его заспанное лицо. Не дождавшись ответа, она пошла к своему матрасу. А мужчина, проводив её задумчивым взглядом, встал и направился к лестнице, чтобы заступить на дежурство. Как только Даен легла, тошнота снова подступила к горлу. Перевернувшись на бок, ей удалось немного унять это ощущение, и спустя несколько мгновений она провалилась в сон.

***

Как только Ин Хо заметил, что Даён уснула, он вышел из комнаты. Там его уже ждали солдаты. Он хотел узнать о ней. Узнать о Даён — эта девушка не давала ему покоя. — Принесите мне информацию об игроке номер 394, — сказал он, обращаясь к солдату в маске с квадратом. — Это всё? — уточнил тот. — Да. И побыстрее, у меня мало времени. Солдат достал рацию и, настроив нужную частоту, сказал: — Принесите документы об игроке 394 к входу в комнату игроков. Как можно скорее. — Сейчас будет сделано, — донеслось из рации. Через пять минут к нему подошёл главный офицер в чёрном костюме и маске с квадратом. В руках у него была папка. — Вот, — сказал он, вручая её Фронтмену. Ин Хо молча принял папку и поспешно стал листать страницы: Номер 360. Номер 388. Номер 390. Номер 391... Вот он — номер 394. Имя: Со Даён. Возраст: 26 лет. Он пробежался глазами по строкам, ища нужное. Вот её долг. Далее... А вот и оно: Бактериальная пневмония. Симптомы: – Кашель (иногда с кровью) – Повышенная температура – Слабость, усталость – Боль в груди, усиливающаяся при дыхании или кашле Далее было указано, что болезнь у девушки запущенная, и кашель с кровью у неё наблюдается регулярно. Из медикаментов она принимала только симптоматические препараты, но упаковка таблеток была изъята перед началом игры по приказу Ведущего. Прочитав это, Ин Хо поморщился. — Это всё. Можете быть свободны, — сказал он главнокомандующему, возвращая папку. Он вернулся в комнату и осмотрелся: все игроки мирно спали. Никто не заметил его отсутствия. Он снова устроился на ступеньках, продолжая дежурство. "Это объясняет её бледность и усталость", — подумал мужчина. Но он так и не узнал, как она повредила ухо. Это его интриговало. И в то же время он начал чувствовать некоторую вину за то, что её таблетки были изъяты. Да, конечно, и у других игроков в прошлых играх отбирали лекарства, но тогда он ничего не чувствовал. А сейчас, как паразит, в нём зарождалось чувство вины. И это его раздражало...

***

Она сидела на стуле. Вокруг — тьма. Внезапно где-то щёлкнул выключатель. Свет выхватил из темноты небольшой стол, возле которого стоял человек в белом санитарском костюме. В руках у него был шприц. Даён подняла глаза, но лицо человека скрывали медицинская маска и очки. Сердце её колотилось, как бешеное. Она не была привязана, но по какой-то причине не могла даже пошевелиться. Кровь застыла в жилах. Санитар медленно подошёл, резко повернул её голову — шея хрустнула. Он обнажил пульсирующую жилку на её шее. Даён почувствовала, как шприц протыкает кожу. Вязкая субстанция начала проникать внутрь. Закончив своё дело, санитар исчез. Странное, отвратительное чувство — смесь боли, страха и отвращения — накрыло её с головой. Она собрала все силы и попыталась встать. Безуспешно. Её вырвало. Изо рта вышла густая, тягучая красная масса со вкусом дешёвого алкоголя. Даён начало трясти. По лицу стекал пот…

***

Она резко открыла глаза. Проснулась. Дышала тяжело, прерывисто. Просто кошмар… Глупый, но пугающий. Сотканный из её страха, переживаний и надломленной психики. Нервно убрав волосы с лица, она посмотрела на лестницу — туда, где сидел Ен Иль. Он смотрел на неё. Значит, она проспала около получаса, поняла Даён. Первый всё так же не сводил с неё глаз. Даён осознала, что теперь не сможет уснуть. К тому же её начало мутить ещё сильнее, а в желудке всё скручивало. Не к добру… Она поднялась и подошла к лестнице, садясь недалеко от Ен Иля. — Не спится? — с беспокойством спросил он. Он заметил странную бледность девушки — как будто у неё было несколько ужасных ран. — Ага, — пробурчала она. — Так, может, вы всё-таки скажете мне, что случилось с вашим ухом? — этот вопрос не давал ему покоя. Даён машинально прикоснулась к ране. — Нет, — сказала она сурово. — Только если... — Что — «если только»? — Если только вы не расскажете мне взамен, как вы сюда попали. Первый игрок её тоже заинтересовал. Он прекрасно владеет эмоциями, а технику боя Даён уже успела оценить. — Хмм… Ну хорошо, так уж и быть, — согласился Ин Хо после минутного раздумья. Даён с интересом взглянула на мужчину. — Хм-хм, пожалуй, я начну, — он понял, что она не собирается говорить первой. И, увидев, как она одобрительно кивнула, собрался с мыслями и начал: — Моя жена заболела. Сильно. Ей нужен был донор, а операция стоила больших денег, — начал он. — Также, пока она лежала в больнице, мы узнали, что она беременна. Я пытался уговорить её сделать аборт, но она наотрез отказалась. Вот… В общем, я начал занимать деньги, чтобы сделать операцию. Сначала в банке, потом у ненадёжных людей. Когда мои работодатели узнали об этом, они разозлились и уволили меня... Внезапно мужчина захлебнулся воздухом. Эти воспоминания мучили его буквально, ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями и продолжить. — Но вам до сих пор не хватает денег? И поэтому вы здесь? — Даён по-своему интерпретировала его молчание. — Д-да… — он до сих пор не мог прийти в себя. — Ммм... Я думаю, у вас всё получится. Суммы должно хватить. Разве нет? Вы успеете и спасёте жену и ребёнка, — попыталась поддержать его Даён. Она видела, что глаза мужчины на мокром месте, но совершенно не умела утешать. А ещё, почему-то, когда он упомянул жену, у неё в сердце что-то ёкнуло. И жена, и ребёнок… А она всё время исподлобья смотрит на него и втайне восхищается им. Ей стало противно от самой себя. — Д-да… но уже слишком поздно… — В смысле? — Как только я нашёл нужную сумму и пришёл к ней в больницу, там мне сообщили, что она скончалась. Ребёнка тоже не удалось спасти. Ин Хо и сам не знал, зачем рассказал ей это. Он заметил, как она смутилась, когда он упомянул жену. Он испугался, что, узнав об этом, она ещё больше отстранится. А он не хотел этого. Она была загадкой, которую он хотел разгадать… и в конце — прижать к себе. Нет. Ему нельзя так думать. Она — игрок. Он — ведущий. Соберись, Ин Хо. — Мои соболезнования, — сухо сказала девушка. У неё самой комок встал в горле после его рассказа. — Я здесь, потому что мне нужно вернуть весь долг и проценты, которые уже успели накопиться, — продолжал он, хотя она больше ничего не спрашивала. — Неужели прямо такие большие проценты? — попыталась перевести разговор Даён. — Я занимал у ненадёжных людей. — Аааа… Несколько секунд они молчали, каждый погружённый в свои невесёлые мысли. — Ну что ж, теперь ваша очередь, — вздохнув, сказал он. — Это сделал один из моих кредиторов. Тоже, знаете, не самый надёжный человек, — сказала она с усмешкой. — Почему? Вы что, не отдали ему деньги? — Не совсем так. Даён рассказала ему всё, как было: как она вернула деньги, как Гин Мо поставил её на колени, как он, смеясь и плача, как безумный, отрезал ей ухо, говоря, что до конца месяца она должна отдать весь долг. Как он ушёл, оставив её одну, и как она попросила незнакомца в метро зашить ей ухо. А тот незнакомец потом предложил ей сыграть в ттакджи. Она и сама не знала, почему рассказала это ему. Ведь он казался таким подозрительным. Но в то же время — таким притягательным, интересным и загадочным. В любом случае — они всё равно оба здесь умрут. Ин Хо слушал с неподдельным интересом. Больше всего его поразило то, что девушка улыбалась, говоря об этом. Как будто это было чем-то настолько обыденным, рутинным... нормальным. Неужели это действительно в порядке вещей для неё? Ему стало её жаль. — Кошмар, — выдавил он, чтобы не сидеть как истукан. — Ага... Можно ещё вопрос? — Это зависит от вопроса. — Где вы учились драться? — спросила она прямо. — По работе нужно было, — ответил он. — У меня встречный вопрос: почему вы разбираетесь в боях? — Мне тоже по работе надо было, — коротко отрезала она. Ин Хо хмыкнул. Она, не скрываясь, повторила его же слова — так же уклончиво, не до конца удовлетворяя любопытство. Они снова замолчали, сидя рядом. Им не нужны были слова — каждый молча вспоминал тяжёлый день, думая о своих проблемах… и о проблемах другого. Каждый хотел задать больше вопросов, но никто не решался. Тошнота усилилась до критической. Нужно было идти в туалет — и как можно скорее. Она резко поднялась, заставив Ён Иля вздрогнуть. — Мне нужно в туалет, — бросила Даён и направилась к двери в уборную. Ин Хо последовал за ней. Он знал, что солдаты не пропустят её просто так, но если увидят его — позволят пройти. — Мне нужно в туалет, — повторила она, теперь обращаясь к солдату в маске треугольника. — Не положено, — отрезал он. Но, заметив за спиной Даён ведущего, молча открыл дверь. Даён быстрым, уже знакомым маршрутом направилась в туалет. Она почти бегом зашла в первую попавшуюся кабинку. Её вырвало. Кровью. Много крови. Тело дёргалось в конвульсиях. Когда позыв закончился, она поднялась. Ей немного полегчало, но она чувствовала — это ещё не конец. Такое уже случалось с ней однажды: её рвало кровью, когда болезнь резко ухудшилась. Началось внутреннее кровотечение, кровь скапливалась в желудке — и её просто вырывало. Тогда она спаслась лекарствами, но здесь… здесь их не было. Она подошла к крану, включила воду и судорожно начала глотать холодную воду. Пила, пока не почувствовала, что желудок снова полон. Через минуту её снова вырвало — сначала водой, которую она только что выпила, затем сгустками крови и бурым обедом, который им дали ранее. Потом — снова сгустки крови. Она снова пила — до максимума. И её снова вырвало: теперь отвратительно желеобразными, плотными сгустками крови. Всё. Её желудок пуст. От вида крови на дне унитаза у неё случился сухой позыв. Какая мерзость, — подумала она, смывая воду. С трудом поднявшись, она подошла к раковине и умылась. По телу проходили судороги. Выступила испарина. Похоже, поднималась температура… — Пора выходить, — сказал треугольник, всё это время стоявший за дверью и слушавший мучения Даён. Она не ответила. Сложив ладони лодочкой, она сделала несколько глотков — пересохло во рту. — Выходите, — повторил треугольник. Даён вышла. В глазах всё плыло. Солдат довёл её до выхода и вытолкнул обратно в общую комнату. Возле двери её ждал Ён Иль. Даён, не глядя на сокомандника, направилась к лестнице — нужно было сесть. Какая же она бледная... Что случилось? — задавался вопросом Ин Хо. — С тобой точно всё хорошо? — забыв о формальностях, спросил он. Она не ответила. Её повело в сторону, и она чуть не упала — он успел подхватить её. — Что с тобой? Ответа не последовало. Перед глазами Даён всё слилось в одно расплывчатое пятно, звуки доносились как будто сквозь вату. Ин Хо не оставалось ничего, кроме как поднять её и донести до ступенек. Какая же лёгкая, — промелькнуло у него в голове. Он усадил её и принялся тормошить за плечи. Её начало трясти в судорогах. — Даён, Даён! Ты меня слышишь? Он коснулся её лица, покрытого испариной. Да у неё жар… — Даён… Он уже силой тряс её, пытаясь привести в чувство. Ну нет, девчонка, только не смей умирать. Чем ей помочь? Лекарство! Точно, нужно лекарство. Он сорвался с места и рванул к двери. Рабочие тут же открыли ему. — Срочно принесите мне обезболивающее и жаропонижающее! — выкрикнул он. Сердце колотилось как бешеное. Такого с ним не было с того самого дня, когда умерла его жена... «Розовые» быстро исполнили приказ. Вот они — два шприца в его руках. Он направился обратно к Даён. Она лежала на ступеньках, так, как он её оставил. Осторожно подняв её, он почувствовал, как она горит от температуры. Вся — в испарине. Её продолжало бить ознобом. Дрожащими руками он закатал рукав её кофты, оголив плечо. Сначала один укол, затем второй. Готово. Он аккуратно опустил рукав, сбегал и отдал пустые шприцы «розовым», затем вернулся к Даён. Он поднял её и держал на руках. Она продолжала дрожать. Он знал, что при таких судорогах человек не должен лежать на спине — голова должна быть немного приподнята. Так он и держал её, ожидая, когда судороги пройдут и лекарства подействуют. Минут через двадцать её отпустило. Она уже спокойно лежала у него на руках, жар спал. Она спала. Ин Хо осторожно, чтобы не разбудить её, отнёс Даён к матрасу, аккуратно уложил и накрыл одеялом. Он несколько мгновений смотрел, как она спит. Ин Хо и подумать не мог, что эмоции снова смогут управлять им. А они смогли. Такого отчаяния он не чувствовал давно. Он переживал за совершенно незнакомую девушку, как за жену. Он спас её, поддавшись эмоциям. Он не хотел её терять. И он это понимал — и это осознание коробило его. Он считал себя давно бесчувственным к другим. Но вот, пожалуйста. Он был ужасно зол на себя. Хорошо, что девчонка всё это время была без сознания и ничего не вспомнит: ни уколы, ни отчаянную заботу, ни его трясущиеся руки. Злясь на себя, он разбудил Чон Бэ — его смена подошла к концу. Нужно всё хорошенько обдумать. Отвратительное чувство — смесь злости и ненависти к самому себе — захватило его. Будто он сам себя предал. И в то же время, глубоко внутри, он радовался — Даён жива. Через некоторое время он уснул. Даже во сне не переставая грызть себя.