Далеко, там где неба кончается край

Утро следующего дня. Утро Даён началось в десять. Сегодня ей не нужно было идти ни на одну из своих работ, поэтому она решила посвятить этот день себе. Позавтракав, она направилась в ванную — осмотреть свои раны. Встав перед зеркалом, Даён медленно и осторожно начала снимать пластырь со швов на губах. Шов выглядел аккуратным, воспаления не было. Она решила, что его уже можно оставить без защиты — тем более, с пластырем было дико неудобно есть и разговаривать. Закончив с этим, она аккуратно обработала шов антисептической мазью — той самой, что купила в ту злополучную ночь. Потом она перешла к уху. Осторожно надавив пальцами на пластырь, Даён тут же почувствовала резкую боль. Эту рану лучше не трогать — по крайней мере, пока. Она всё ещё не могла лежать на правом боку, настолько всё было чувствительным. До бедра она даже не дотрагивалась. О нём пока можно забыть. Дальше заняться было нечем, и мысли Даён невольно потекли к вчерашнему звонку — и к предстоящей встрече с… кем бы там ни было. Она нервничала. Не только из-за самой идеи участия в странных играх, но и потому, что догадывалась — вряд ли она будет там одна. Наверняка соберутся десятки людей, минимум человек сорок. А для Даен любое скопление людей означало одно: тревогу, напряжение, и необходимость снова быть не собой. Она просто сидела на своём старом матрасе, уставившись в потолок, и размышляла о грядущем. Так прошло минут пятнадцать. Мысли прервала кошка. Кармен запрыгнула ей на колени и навязчиво боднула в бок, будто требуя: ну же, гладь меня, я этого заслуживаю. Даён не посмела сопротивляться. Она провела рукой по мягкой шерсти, и Кармен тут же замурлыкала — громко, требовательно, по-хозяйски. Это мурчание согревало, отгоняло тревогу, и Даён невольно улыбнулась. Её первый за долгое время спокойный момент. На обед Даен решила зайти в дешёвую кафешку. Продуктов дома не осталось совсем, а закупаться казалось бессмысленным — она ведь даже не знала, когда вернётся с этих, как их там, "детских игр". К тому же, на сегодня она могла себе это позволить. Зайдя в кафешку, Даён заняла крайний столик у окна и оглядела помещение. Кроме неё здесь было всего два человека — и это её порадовало. Тишина, почти уединение. Она заказала большую порцию ттокпокки. Здесь их готовили особенно вкусно, и раньше, когда у неё было больше денег, она частенько заглядывала сюда именно ради этого блюда. После обеда она решила ещё побродить по городу, чтобы забыть о стрессе. К тому же она уже не помнила, когда в последний раз просто гуляла — без цели. Это помогло: глядя на людей, которые спешили по своим делам или просто гуляли, как она, Даён почувствовала, как постепенно успокаивается. 22:00. На улице уже темно. Даён подошла к своему подъезду и зашла в квартиру. Кошки дома снова не было. Девушка решила принять душ — помыть голову и всё такое. Около часа она стояла под искусственным, тёплым дождём из душа. Тёплые капли слегка расслабляли её вечное напряжённое тело. Капли плавно текли по изгибам тела, смывая пыль и пот, омывая старые шрамы на спине, рёбрах, руках, ногах и запястьях. Даён разглядывала их, невольно вспоминая, кто и при каких обстоятельствах оставил ей эти отметины. Например, вот прямой шрам на левом плече — его оставила одна из соперниц. Тогда им в качестве оружия дали что-то вроде сюрикэна с двумя лезвиями. Даён не умела им пользоваться, в отличие от соперницы, и когда та метнула оружие, она не успела увернуться — лезвие скользнуло по плече… Или вот этот на лодыжке — кривой шрам, плохо зашитый. Он появился у неё на позапрошлый день рождения. Тогда она пришла отдавать деньги Гин Мо в какую-то заброшку, а там был кусок разбитого стекла. Один из его амбалов толкнул её — и она упала на осколки. Хорошо, что не спиной… Кстати о спине — на ней красовались два больших шрама крест на крест. Их оставил ей отец в тот день, когда она попросила у него ещё одну порцию еды. С тех пор она уже не помнила, что именно тогда ели, но прекрасно запомнила, как отец разозлился и сказал, что она разжиреет. Хотя у маленькой пятилетней Даён был явный недобор массы: ребра торчали, конечно не так явно, как теперь, но всё же. Тогда отец решил преподать ей урок — он взял кухонный нож и сначала углём, а потом лезвием начертил крест на её спине, приемной дочери… Даён вздрогнула от этих воспоминаний. Некотырэ шрамы Даен остовляла себе сама, когда немогла справится со стресом или емоциями она прибегала к етому способу, ножом по рукам иногда ногам. Нет она никогда не хотела поконцить с собой конецно поройета мысль была особено маняшей но для себя она решилила цто будет жить пока живется, ето было штото вроде ее девиза. После душа она покормила кошку и села какойто бутерброд который купила по дороге домой. 24:00 Даён, скорчившись от боли в груди, лежала на своём старом матрасе. Каждые минут пять её заходил страшный кашель — казалось, что всё внутри сжимается, и она сейчас выкашляет свои больные лёгкие. Но всё, что удавалось откашлять — это кровь, много крови. В этот раз крови было больше, чем обычно. Это было плохо. Ей срочно нужны были деньги на нормальное лекарство, а не на замедлители распространения болезни. И деньги нужны были очень. Сильная боль появлялась всё чаще. Даён лежала, корчась от боли и плюясь кровью, жадала, когда таблетки, которые она приняла, наконец подействуют. Прошло ещё три минуты, и боль наконец отступила на второй план, и всё затихала и затихала — до привычного уже лёгкого, но всё же болезненного покалывания в груди. Даён выпрямилась на матрасе и в блаженстве закрыла глаза. Всё же эта адская боль имела свой плюс: после пятнадцати минут невыносимой муки с кровавым кашлем и спазмами, теперь она могла хотя бы немного расслабиться и насладиться короткой передышкой. Всё это время, пока хозяйка мучалась, Кармен спокойно сидела рядом на матрасе и молча, по-кошачьи, выражала свою поддержку. Когда кошка поняла, что Даён стало легче, она тут же напомнила о себе — замурлыкала и подползла ближе, прося ласки. Так они и лежали — девушка с заляпанным кровью лицом на окровавленной подушке и кошка, которая, лежа рядом с хозяйкой, тихо мурлыкала. Даён медленно гладила кошку по чёрной, мягкой, как бархат, шерсти. Эти движения придавали ей уверенности, спокойствия и решимости. Весь день она волновалась из-за предстоящей встречи — всё это казалось сомнительным, странным, почти нереалистичным. Даён думала: может, не стоит идти? Но теперь она полностью решилась. Ей нужны деньги на лечение, и она пойдёт — она должна. 00:45 Даён выходит из квартиры и запирает дверь. Окно, как всегда, остаётся приоткрытым — это для Кармен. До места встречи идти недалеко, примерно минут десять. Даён долго думала, что взять с собой и что надеть. В итоге остановилась на чёрных спортивных штанах, серой майке и серой зипке с капюшоном. Обула свои единственные кроссовки. В карманах зипки, как обычно, лежали таблетки — целая пачка. Кто знает, сколько ей придётся там пробыть, а без таблеток она долго не протянет. Ещё она взяла телефон и зарядку. Под чехол телефона спрятала оставшиеся купюры с выигрыша в метро — их было немного, даже на проезд не хватило бы. Поэтому она искренне радовалась, что её заберут, и не придётся добираться самой. И, конечно, она взяла нож. Сначала хотела засунуть его в карман, но потом что-то заставило её повесить его на шею — какое-то шестое чувство, что ли... 01:00 Даён уже пять минут торчит на назначенном месте. Её всю трясёт от нервов. Подъезжает серый минивэн. Он останавливается прямо возле неё, водительское окно медленно опускается. — Пароль, — произносит человек странным, грубым голосом.259 Даён не может разглядеть его лица — он в чёрной маске с белым треугольником. А одежда… Она сначала подумала, что это розовый, но, может, и красный? Комбинезон с капюшоном. Яркий. Слишком яркий. На мгновение она просто стоит и смотрит на это явление природы. — Пароль, — повторил он, уже настойчивее. — Тише едешь — дальше будешь, — будто очнувшись, тихо ответила она. Водитель кивнул и открыл дверцу. — Садитесь, — коротко приказал он. Даён залезла в машину. Свободных мест было только два. Она села у окна. Осторожно огляделась — на остальных сиденьях мирно и безмятежно спали люди. Значит, она угадала: она не одна будет играть в эти игры. Это её не обрадовало. «Вот чёрт…» — подумала она. — «Дело плохо…» Она не заметила, как в салон начал медленно поступать какой-то белый дым. Слишком увлеклась мыслями. Веки тяжелеют. Голова начинает клониться. Машина тронулась...

***

Странная детская мелодия вонзалась острыми иглами в уши Даён и заставляла её пробудиться от крепкого сна. Она медленно и нехотя открыла глаза. Как давно она не спала так крепко… Обычно её сон был чутким. Открыв глаза, она с удивлением обнаружила, что лежит на кровати с белой простынёй и одеялом. — Где я?.. — задала она себе вопрос. Затем она заметила, что её переодели в какой-то странный зелёный новый спортивный костюм и белые новые кроссовки. Оглядев помещение, Даён с ужасом поняла, что здесь очень много людей — не меньше пятисот. Все они были в таких же зелёных спортивных костюмах. Некоторые уже разбрелись по комнате, кто-то, как и она, всё ещё сидел на кровати. На всех костюмах, спереди и сзади, были написаны номера. Вон, например — 259, а там — 006. А у неё какой номер? Даён взглянула на свою кофту: 394. Надеюсь, я не последняя, — подумала девушка. Дальше её взгляд метнулся к огромному экрану на главной стене. На нём горело число: 456. Значит, здесь 456 игроков, — мысленно заключила она. Это её, естественно, не обрадовало. Даён недовольно скривила губы. Продолжая оглядывать помещение, Даён заметила, что в разных углах комнаты установлены камеры. Значит, за нами круглосуточно наблюдают. Ну, естественно… Надо же как-то следить за полутысячей людей, — раздражённо подумала она. Интересно, а где номер 456? — мелькнула мысль. Хотелось бы взглянуть на этого "счастливчика"... Она начала озираться в поисках нужного номера — и вот он. Стоит в углу и зло смотрит на происходящее, на камеры… Странно как-то смотрит. Очень зло. Его глаза полны ненависти. Странный он какой-то… короче. — решила про себя Даён. А номер 001 есть? — подумала она и снова стала оглядывать комнату в поисках самого первого участника. Но вдруг дверь в их спальню резко распахнулась. В комнату вошли люди в таких же красных костюмах и масках, как у того, кто вчера забирал её на минивене. У некоторых на масках были треугольники, а у одного — квадрат. Квадрат идёт в центре… значит, он главный, — тут же определила Даён, прищурившись. Он вышел вперёд и начал говорить: — Я хотел бы от всего сердца приветствовать всех вас. В течение шести дней вы примете участие в шести играх. Победившие во всех шести играх получат крупный денежный приз. Высокая девушка под номером 120 сказала: — Извините. Мне сказали, что это просто игры. Думаете, мы поверим вам после того, как вы нас похитили? — Простите. Мы были вынуждены принять эти меры для сохранения конфиденциальности, — ответил человек в маске. — А маски вам зачем? Ваши лица тоже тайна? — сказала какая-то женщина. — Она права. Почему вы прячетесь? Здесь что, подпольные азартные игры? — добавил мужчина под номером 444. — Мы не раскрываем своих лиц и информации о сотрудниках участникам игр. Это гарантирует честность и анонимность. Прошу понять нас, — спокойно ответил квадрат. В этот момент номер 196 резко воскликнула: — Вы меня раздели и переодели? Кто вам дал право?! — А ботинки?! — раздалось где-то сбоку. — Мои были лимитированной серии! Их сейчас вообще нигде не достать! Если вы их испортите — кто ответит? — Этот костюм мне вообще не по размеру. И цвет отвратительный. Можно мне ваш? Я люблю розовый, — добавила 196. — Извините, но это невозможно. Чтобы игры проходили организованно, все должны быть в одинаковой форме, — ответил квадрат. — А как же мой телефон? — вмешался участник под номером 333. — Зачем вы забрали мой кошелёк и мобильный? Верните! — Ваши вещи находятся в безопасности. Мы вернём их по окончании игр, — уверенно сказал человек в маске. Тем временем Даён, спустившись с третьего яруса своей кровати, встала в толпу, стараясь не выделяться. Каждая частичка её тела была напряжена — ей было некомфортно в этой огромной массе незнакомых людей. Она слушала препирательства с равнодушием, будто со стороны. И тут вспомнила о таблетках. Моих таблетках. Целая упаковка… Я же специально взяла их с собой. Сердце замерло. Без них я не выдержу. Просто не выживу эти проклятые шесть дней. Даён уже собиралась сказать об этом, но в последний момент передумала. Если начну требовать лекарства, они подумают, что я больная. А в такой ситуации это может только навредить. Никому ничего не отдали — и мне не отдадут. Сжав кулаки, она приняла решение молчать. — Тогда отдайте хотя бы телефон. Мне нужно следить за биржей. Кто компенсирует мне то, что я потеряю? — сказал 333-й. — Вас всех здесь объединяет равенство. Мы не допускаем исключений, — сообщил человек с квадратом на маске. Он достал пульт и нажал на кнопку. Вверху, на экране, появилось видео: игрок под номером 333 получает пощёчину, играя в такджи. — Игрок 333 — Ли Мён Ги. Возраст — 30 лет. Владелец YouTube-канала «EmojiCoin». После того, как он убедил подписчиков инвестировать в криптовалюту под названием «Далматинец», в результате чего был нанесён ущерб в размере 15 миллиардов вон, он закрыл канал и исчез. Разыскивается по обвинению в нарушении закона о связи и закона о финансовом управлении. Его долги составляют 1,8 миллиарда вон, — сказал квадрат. Видео переключилось. На экране — красивая девушка, которой тоже дали пощёчину. — Игрок 196. Долг — 145 миллионов вон, — объявил он. — Игрок 120. Долг — 330 миллионов вон. На экране начали показывать других людей. — Игрок 100. Долг — 10 миллиардов вон, — произнёс квадрат. «Ни фига себе даёт дед!» — подумала Даён и невольно стала искать глазами этого «игрока 100», как и все остальные. — Чего уставились? Всем дадут в долг 10 миллиардов? Думаете, легко взять такую сумму? — заорал сотый игрок. — Все вы, находящиеся в этом зале, оказались в отчаянном положении и не можете выплатить свои долги. Когда мы встретились впервые, никто из вас нам не верил. Но, как вы помните, мы сыграли в игру, и вы получили обещанные деньги. После этого вы поверили нам и добровольно согласились участвовать в этих играх, без какого-либо принуждения.Я дам вам последний шанс сделать выбор. Хотите ли вы вернуться к прежней убогой жизни, полной долгов и преследований, или воспользоваться возможностью, которую мы вам предлагаем? — сказал человек в маске с квадратом. Он нажал на кнопку на пульте у него в руке, и с потолка медленно опустилась огромная прозрачная копилка свинья. — Это копилка, в которой будет храниться денежный приз. После каждой игры сумма будет пополняться, — продолжал квадрат. — А о какой сумме идёт речь? — спросил какойто мужчина. Даён сразу же насторожилась и прислушалась. — Общая сумма выигрыша составляет 45,6 миллиарда вон, — ответил квадрат. Тут заговорил игрок под номером 456: — То есть, можно забрать деньги, даже если остановиться после первой игры? — Всё верно, — подтвердил человек с квадратом на маске. «Нет, он определённо какой-то странный. Смотрит так уверенно, без удивления… с ненавистью», — подумала Даён, наблюдая за 456-м. Все молчали. Даён тоже молчала, внимательно ожидая дальнейших объяснений. Какая-то старушка неожиданно пробежала мимо, задев плечом Даён. — Номер 149, — машинально подметила девушка. — Боже ты мой! Пропустите-ка! Ах ты, болван! — заорала старушка, обращаясь к игроку под номером 007. — Мама? Что ты здесь делаешь?! — изумлённо и смущённо произнёс 007. — Что я здесь делаю? Это я тебя должна спросить! — возмутилась 149-я. — Мама, прекрати! Не позорь меня! — воскликнул парень, оглядываясь по сторонам. — Ах, не позорь, да? А ну марш домой! Слышишь?! — женщина попыталась потащить, судя по всему, своего сына за рукав. — Мам! Что ты творишь?! — возмущался он. — Что я творю?! Да я твои долги прихожу закрывать, балбес! — кричала старушка, не стесняясь толпы. Даён невольно позавидовала 007. «Вот бы и мне встретить свою мать... хоть на минуту», — пронеслось у неё в голове. Пока все с интересом наблюдали за забавным спором мамы и сына, сотрудники в масках тем временем пронесли столы и какие-то бумаги. Человек в маске с квадратом вышел вперёд и объявил: — Если вы хотите участвовать в играх, пожалуйста, подпишите форму согласия. Те, кто не желает продолжать — сообщите нам сейчас. Все начали выстраиваться в колонны, терпеливо ожидая своей очереди. Даён тоже встала в очередь. Она оказалась прямо за номером 100 и всё думала — как же он умудрился взять такой огромный долг? Вот она уже стоит у стола, перед ней лежит бланк, и она читает: 1. Игрок не может покинуть игру. 2. При отказе от участия — игрок выбывает. 3. Игру можно прекратить по решению большинства. 4. При прекращении игры приз делится между всеми участниками. Не раздумывая, Даён подписалась в нужном месте. Она приняла решение ещё вчера — когда шла на назначенное место встречи. К тому же, если что-то пойдёт не так, она сможет уйти… если большинство игроков будет согласно с ней.

***

После того как все подписали бумаги, солдаты повели игроков в так называемую «игровую комнату». Ни один из них не отказался от участия — даже та самая мать с сыном. Их вели по каким-то ярко-розовым коридорам и лестницам. Всё выглядело как из детской сказки, но ощущалось тревожно. — Первая игра скоро начнётся. Просим вас пройти фотографирование и следовать указаниям персонала, — сказал один из сотрудников в маске. Все снова выстроились в очереди. Даён тоже заняла своё место. Но мыслями она была совсем не здесь — она думала о таблетках. Как же так? Она не сможет без них. Где бы она ни находилась, при ней всегда были таблетки и нож — на всякий случай. Но где теперь всё это? Мысли метались в голове. Внезапно Даён словно осенило: Нож! Он ведь не лежал в кармане — она специально повесила его себе на шею перед уходом. Она осторожно подняла руку, стараясь не привлекать внимания, и попробовала нащупать нож под толстовкой. Бинго. Он был на месте. Почему его не забрали? Такой предмет невозможно было не заметить... Странно. Очень странно. Тут она заметила столпотворение возле одного из автоматов. В центре стоял парень с фиолетовыми волосами — номер 230. Тот самый, что жаловался из-за кроссовок. Его лицо показалось Даён смутно знакомым. — Танос, это же Танос! — возбуждённо перешёптывались люди, собравшиеся вокруг крашеного. Они наперебой пытались сфотографироваться с ним. Фиолетоволосый подозвал к себе девушку под номером 196, но та, даже не взглянув в его сторону, проигнорировала. Даён с интересом наблюдала за этой сценой: Розовые ведь ясно сказали — фотографироваться нужно по одному. Интересно, как они на это отреагируют?.. Реакция последовала незамедлительно: сотрудники в розовых костюмах спокойно, но твёрдо разогнали толпу вокруг 230-го, не позволяя никому нарушать порядок. Наступила очередь Даён. — Улыбнитесь, — сказал механический голос. Она не улыбнулась. Её лицо запечатлела камера, и она молча двинулась вслед за другими игроками по бесконечным, закрученным, розовым лестницам, ведущим вверх. Хорошо хоть нож не забрали… — подумала она. Если боль станет невыносимой — всегда можно… Даён резко дёрнула головой, отгоняя эти тёмные мысли. Нет. Не сейчас. Вскоре их вывели на… что-то вроде стадиона. Огромная площадка, окружённая высокими стенами, казалась нереальной. Потолок над их головами медленно разъехался в стороны, впуская в помещение солнечный свет и свежий воздух с лёгким запахом солёной воды. Даён с наслаждением вдохнула полной грудью, не обращая внимания на лёгкое покалывание в лёгких. С интересом, но в то же время настороженно, она стала осматривать это странное чудо-стадион. На другом конце поля стояла высокая, довольно жуткая кукла. Вдруг голос, звучащий словно из ниоткуда — звонко и громко — произнёс: — Первая игра называется «Тише едешь — дальше будешь». Правила игры: игроку нельзя переступать линию старта до начала игры. Игрок может двигаться только тогда, когда звучит песня «Тише едешь — дальше будешь». Если движение будет замечено во время тишины, игрок выбывает. Игрок должен успеть пересечь финишную черту до конца отсчёта таймера. Через одну минуту игра начнётся. Просим всех игроков приготовиться. Хм. Первая игра, значит. Как пароль — хмыкнула про себя Даён, и мысленно начала готовиться к старту. В этот момент вдруг вперёд выбежал игрок 456 — тот самый, что с самого начала казался ей странным. Он закричал, обращаясь ко всем: — Слушайте! Все, слушайте меня! — истошно орал он, словно безумец. Даён напрягла слух, стараясь разобрать, что именно он пытается сказать. 456 снова заорал: — Слушайте меня! Очень внимательно! Это не простая игра! Если вы двинетесь — вы умрёте! — Что?.. Он сказал, если двинемся — умрём? — переспросила какая-то женщина, растерянно озираясь по сторонам. — Да! Всё верно! Если двинетесь, когда песня замолчит — вас убьют! — подтвердил 456-й, с отчаянной искренностью в голосе. — Что за бред он несёт? — Сумасшедший! — Иди полечись! — кричали игроки в ответ, громче друг друга. Но Даён не присоединилась к общему гулу. Что-то в голосе 456-го заставило её насторожиться. Он выглядел так, словно уже знал, что будет дальше. И его глаза — в них не было ни капли шутки. На всякий случай… Мало ли что… — подумала она, внутренне напрягшись. И в этот момент из ниоткуда снова раздался громкий, холодный механический голос: — Внимание, игроки. Игра начинается. Даён напряглась, готовясь как можно быстрее двигаться по направлению к этой странной кукле. Детский голосок запел: — Тише едешь — дальше будешь. Даён медленно начала продвигаться вперёд, машинально держась за спины других игроков. Инстинкт самосохранения был включён на максимум, как и все чувства. Не все участники начали двигаться — многие продолжали тупо стоять, не понимая, что происходит. Песня оборвалась. Кукла резко повернулась к игрокам лицом. Двигалась она только головой, и это выглядело пугающе. "Да… жуткое зрелище," — подумала девушка. Вдруг 456 снова заорал: — СТОЯТЬ! НИКОМУ НЕ ДВИГАТЬСЯ! ЕСЛИ ЗАСЕКУТ ВАШЕ ДВИЖЕНИЕ — УБЬЮТ! Даён судорожно сглотнула вязкую слюну. Её руки невольно затряслись, но она попыталась успокоиться и сосредоточиться. Главное — не дрожать. Не выдать себя. Выстрелов не последовало. Кукла снова по-совиному повернула голову на 180 градусов — теперь она снова смотрела затылком в сторону игроков. Детский голос вновь начал песню: — Тише едешь — дальше будешь. Игроки снова начали продвигаться к кукле. Даён спокойно шла за каким-то широкоплечим участником под номером 331. "В принципе, не так уж сложно," — думала она. "Нужно просто не высовываться и, ни в коем случае, не паниковать." Конец песни. Кукла снова повернула голову. Даён замерла как вкопанная. 456 снова прокричал: — СТОЯТЬ! НИКОМУ НЕ ДВИГАТЬСЯ! — Ты что, с ума сошёл? — послышался какой-то мужской голос. Даён не видела, кто это. — ЗАКРОЙ РОТ! — В ГЛАЗАХ КУКЛЫ — ДАТЧИКИ ДВИЖЕНИЯ! ДВИНЕТЕСЬ — И ВАМ КОНЕЦ! — 456 продолжал кричать на всю округу. Даён внимательно слушала — информация была очень даже полезной. "Интересно, откуда он всё это знает? Нужно будет обязательно спросить его об этом… если выживу," — подумала она. Песня снова заиграла: — Тише едешь — дальше будешь. Даён шла примерно в центре толпы, всё так же держась за номер 331. Песня снова умолкла — все замерли. Вдруг откуда-то раздался истошный женский крик, затем — выстрел. Даён услышала, как что-то тяжело повалилось на пол. «Значит, он говорил правду…» — пронеслось у неё в голове. — СТОЯТЬ! НИКОМУ НЕ ДВИГАТЬСЯ! — судорожно напоминал всем 456-й. Снова женский крик — на этот раз с левой стороны — и топот. Выстрел. Падение тела. Ещё выстрел. И ещё. — СТОЙТЕ! НЕ ДВИГАЙТЕСЬ! — отчаянно звал 456-й, пытаясь спасти остальных. Но несмотря на его крики, началась паника. Игроки закричали, бросились в разные стороны, толкая друг друга и провоцируя движение. Последовал залп — выстрелы гремели один за другим, эхом разносясь в ушах Даён. Она застыла. Её трясло. Руки дрожали, дыхание сбилось, зубы стучали друг о друга. Смерть — не новость для неё… но не такая. Не массовая. Не вот так сразу. Песня снова заиграла: — Тише едешь — дальше будешь. Даён заставила себя идти, стараясь держаться за номером 331. Но заметила — не все двигаются. Некоторые были словно парализованы от страха. Песня закончилась. — СТОЯТЬ! — снова прокричал 456. — ТЕ, КТО ПОМЕНЬШЕ — ПРЯЧЬТЕСЬ ЗА БОЛЬШИМИ! КУКЛА ВИДИТ ТОЛЬКО ВПЕРЁД, А НЕ ЗА ОБЪЕКТОМ! ВСТАВАЙТЕ ПАРОВОЗИКОМ! «Вот оно что… значит, я в безопасности,» — мысленно похвалила себя Даён за то, что изначально держалась за крупного игрока. Снова прозвучала песня: — Тише едешь — дальше будешь. Игроки стали выстраиваться колоннами. Даён шла за 331, стараясь не отставать. В какой-то момент резкое движение отозвалось болью в правом бедре. "Чёрт... хорошо, что не серьёзно…" Песня закончилась. Слева раздались выстрелы и снова звук падающих тел. — СТОЯТЬ! НЕ ДВИГАТЬСЯ! — крикнул 456-й. Пауза. Снова песня: — Тише едешь — дальше будешь. Номер 331 резко рванул к красной черте, отмечающей конец поля. Даён собралась и последовала за ним, напрягая каждый мускул. Песня остановилась. Даён замерла. До финиша оставалось метров десять. А 331 был уже метрах в трёх от неё — теперь он больше не заслонял её от взгляда куклы. Она осталась открытой мишенью. Даён затаила дыхание. Каждая клетка её тела звенела от напряжения. Выстрел. Где-то позади снова кого-то застрелили. «Какой ужас… Это не игра. Это какие-то адские… пытки…» — подумала она. Снова заиграла песня: — Тише едешь — дальше будешь. Даён рванула вперёд, чувствуя, как пульс бьёт в висках, а кровь гудит в ушах. Она вложила в рывок всё, что у неё осталось. В последнюю долю секунды — она пересекла черту. Как раз в тот момент, когда кукла начала поворачиваться обратно. Она успела. Снова заиграла песня. Даён слышала всё как сквозь вату. Сердце стучало как бешеное, кровь пульсировала в висках, а в лёгких начала нарастать боль. Она подошла к стене и опёрлась на неё рукой. Пыталась унять боль внутри и выровнять дыхание. Где-то раздались выстрелы… Снова песня… Боль в груди становилась всё сильнее, пульсировала. Горло начало саднить, кашель терзал изнутри. Тишина. Снова песня. Даён не выдержала — закашлялась. Время, отведённое на игру, истекло. Те, кто не успел пересечь красную черту, были мгновенно застрелены. Тела валялись повсюду — то тут, то там. Кто-то лежал с вытаращенными глазами, кто-то в позе бегущего, навечно застывшего в попытке спастись. Даён смотрела на всё это почти безучастно. Она выжила. Победила. Но радости не было. Её волновала только боль, которая разрасталась внутри груди. Механический голос раздался над полем: — Просим всех участников покинуть место проведения первой игры. Следуйте за персоналом.

***

Их снова вели по этим трижды проклятым розовым лестницам. Даён шла на трясущихся ногах, то и дело заходясь судорожным кашлем. С кровью. Только благодаря своей нечеловеческой силе воли ей удалось кое-как дотащить себя до комнаты. Сразу направилась в туалет. Закрывшись в одной из кабинок, она, скорчившись, села на холодный кафель и просто сидела. Ожидала, когда боль утихнет. Кашель не отпускал — каждый приступ словно разрывал ей горло. Во рту стоял вкус крови. Даён плевала её в унитаз, отрешённо глядя в одну точку. Мир больше не имел чёткого контура. Только боль. Только кашель. Только кровь.