Всё и ничего

      Для него все были одинаковы. Имеется в виду, действительно все; богатые и бедные, крупные и худые, люди и дивы. Каждый из них мог сделать больше или меньше остальных, был наглее или чуть менее наглым, каждый носил ошейник, пускай порою и невидимый. В какой-то момент он перестал пытаться увидеть различия и просто продолжил жить.       Жизнь его была к слову не очень, по крайней мере по людским меркам. Ел он что и кого попало, спал в переулках и порою пугал людей. Занимался он этим скорее в качестве небольшого развлечения и попытке чуть умаслить свою совесть, мол, да, я конечно съел чужого дядю, брата и так далее, но он над животными издевался, да и вообще… И у людей, и у дивов это поведение называлось бы детским, но ему было немного всё равно.       Было… пока не явилось это недоразумение. Яркий, взбалмошный, но умный как чёрт!

***

      — Как звать то его, Кузя?       Мужчина мялся, глядя то на юного колдуна, то на орущую галку.       — Его? Эээ… — Кузьма всеми силами старался не выронить клетку с бешеным дивом. — Да какого же, ты гер!.. О! Гермес, его зовут Гермес!       Мужчина кивнул и постарался как можно быстрее заполнить документы.

***

      Наверное кому-либо другому эта ситуация показалась бы смешной, но Гермесу было отнюдь не до смеха. Его обманули, вернее, он сам попался на уловку, и теперь вынужден расплачиваться за собственную глупость. А расплата эта… ох…

***

      — Гермес, где мои брюки? — Кузьма уже заглянул под кровать, за комод, но только не в собственную память, иначе бы вспомнил, что…       — Они на шкафу. — Ответил див, не отрываясь от приготовления завтрака.       — Серьёзно? Как…       Гермес не стал отвечать, хотя в его памяти чётко сохранились кадры, как юный хозяин вваливается в квартиру, совершенно вымотанный и уставший, и не дожидаясь дива стягивает с себя одежду, метким броском отправляя собственные брюки в полёт. Див в это не вмешивался, хозяин сам был против, ведь стоило кому-нибудь навести в квартире колдуна минимальный порядок, как Кузьма моментально терял всё, даже путь до кухни.       «Творческий беспорядок!» — Говорил Кузя.       — Какого же чёрта… — Шептал див, падая навзничь из-за брошенной на пол папки с важными документами.

***

      Дни шли за днями и Гермес постепенно привыкал. Привыкал к запаху сигарет и громкой музыке, к слухам, которым подвергались детектив-анархист и его загадочный, то ли дядя, то ли коллега. Уже не было проблемы с тем, чтобы за считанные секунды найти договор среди бумаг, разбросанных по кухне, часть из которых находилась в мусорном ведре. В порядке вещей стало доставать грязные ботинки из-под дивана и бегать в магазин за новой кружкой, когда чистых уже не оставалось.       А ещё, ещё стало нормой жить в тепле и уюте, стало привычным вкусно и сытно есть любимые продукты, стало обычным ощущать себя в безопасности, привычным стали многие чувства, что ранее диву были неведомы. Нет, он не стал «человечнее» или что-то в этом духе, желание сожрать колдуна никуда не делось, однако Гермес начинал замечать их… Различия; между Кузей и Владимиром, между ним и Сергеем, между людьми и дивами. И почему-то это показалось ему чем-то хорошим, чем-то очень правильным. Прямо как брюки на шкафу, документы в мусоре, прямо как тепло и понимание, прямо как… Как безумная дружба, Кузьмы, человека и его, дива.