Всё и ничего

      У Кузьмы в жизни всегда были какие-то неполадки. А началось всё с самого детства, с родителей, что в ходе очередной ссоры решили развестись, а вот с кем их сын будет жить большую часть времени так и не решили, и вроде бы мнение Кузи должно учитываться, но жестокая реальность лишь предоставила ему такой выбор: проводить время либо с усталым отцом, либо с истеричной матерью, причём менять их каждую неделю. Именно поэтому Кузьма и сбежал в Академию — место, о котором он грезил, как только понял, что обладает талантом в магии, прямо как его дед. В Академии Кузе нравилось, и он старался всеми силами на занятиях, ему очень хотелось окончить на «высшую», да так и вышло.       Когда Кузя стал чуть взрослее, появилась новая проблема. А если конкретно, то все эти консервативные деды в Управлении, что так и норовили пошептаться о его ярких волосах или вызывающей одежде, как будто это сильно мешает процессу расследования! Но были и хорошие стороны в этом всём, один из консерваторов — Владимир Афанасьевич — с горем по полам, да нашёл с Дивногорским общий язык. Периодически в поле зрения Кузи мелькал див Владимира — Сергей, и Кузьма невольно задумался: а не заиметь ли ему дива тоже? А что? Он не такой уж неуклюжий, не дурак, да и с каким-нибудь слабым вполне сможет справиться.       Ага да, как же. Вы ведь не успели забыть, что в жизни Кузи всё и всегда сикось-накось? Вот и сейчас это правило являло себя во всей красе в виде Гермеса. Столь занудного и правильного дива ещё нужно было поискать. По сравнению с ним, даже Владимир казался безобидным в своих вечных попытках нарядить Кузю во что-то более «подобающее», по его словам. Див же брал другим, а если конкретно, то постоянными разговорами о том, что: «Вредно столько курить, Кузьма Николаевич!» А он типо не знает? Так и получилось, что в его небольшой квартирке теперь поселилась до ужаса вредная галка, а заодно и до страшного занудный мужик.

***

      — Кузьма Николаевич. — Кузя обернулся. Див стоял недалеко от окна и сверлил его своим взглядом. Серые глаза являлись одновременно самой лучшей и самой худшей частью его человеческого облика. Лучшей, потому-что в этих омутах спокойно можно было утонуть, а худшей, потому-что принадлежали они вовсе не ему, а убитому Гермесом живодëру.       — Чего тебе? — Кузя затушил одну сигарету и принялся за другую. — Опять про вред курения будешь болтать?       Но див только покачал головой и приблизившись поставил рядом с ним тарелку, на которой лежал кусок… торта? Кузя не понимающе глядел на Гермеса. В его руках тоже была тарелка.       — Это всё что, Гера?       Див пожал плечами, и как показалось Кузе, спрятал взгляд в синих шторах.       — Сегодня юбилей. Год нашей с вами дружбы.       Произнёс он тихо. Кузя переводил взгляд с тарелки на Гермеса и обратно.       — Дружбы? Типо там, не «службы» или твоего любимого «прислуживания»?       Див поморщился когда хозяин спародировал его собственный недовольный тон.       — Именно. — Кивнул Гермес, готовый в любую секунду развернуться и уйти, если ему прикажут.       — Хах, а я и забыл. С годовщиной нас тогда! — Кузя с радостью принялся за торт.       — Ну, чего не ешь?       Гермес будто опомнился и перестав изумлëнно смотреть на хозяина сам принялся за еду. А ведь когда-то, год назад, Гера отдал всё, лишь бы его привязали к какому-то другому колдуну, хоть к самому жестокому, что есть в Управлении! Только бы не наблюдать каждый Божий день, как эта детская пародия на детектива затягивается очередной вонючей пакостью и натянув на разноцветные глаза тёмные очки, пойдёт выносить начальникам мозг с просьбами отправить его на задание «посерьёзнее». Но чем больше времени проходило, тем лучше Гермес понимал, как сильно он промахнулся в характеристиках своего новоиспечëнного хозяина. Да, тот мог быть громким, ярким и просто невыносимым, но он так же был понимающим, жизнерадостным и обладал очень высоким уровнем эмпатии, порою опережая в своих доводах даже самого дива. И все эти особенности аккуратно переплетались с его незавидным прошлым и терпимым настоящим. Пожалуй, Гермес чувствовал нечто вроде гордости за юного хозяина, которого действительно хотелось называть другом.       — И всё-таки, не стоит вам так много курить.       Кузьма обречëнно застонал, а Гермес еле заметно улыбнулся. Сегодняшний вечер был воистину чудесным.