Всё и ничего

      Гермес неуверенно взглянул на хозяина и нажал на педаль газа. С самого утра, когда в квартире на улице имени Цветаева (очень знаменитого колдуна, стоит отметить), раздался телефонный звонок, он практически не разговаривал. Хотя на том конце провода, по заверениям звонившего, находился фамильяр Николая Дивногорского — Даниил, смотря сейчас на хмурое лицо Кузьмы, Гермес начинал в этом сомневаться, скорее было похоже, что хозяину сообщили, будто Владимира или Катерину (девушку с удивительно похожим на Кузю складом ума), держат в заложниках. Машина затормозила и див едва успел выключить зажигание, как Кузя буквально вывалился из машины.       — Кузьма Николаевич, вы сегодня удивительно молчаливы, что-то случилось?       Кузя ничего не ответил, лишь хмуро взглянул на ворота семейного поместья и двинулся вперёд. Гермес последовал за ним, в дверях их уже ждал Даниил.       — Добро пожаловать, граф Дивногорский! — Поприветствовал он хозяина яркой улыбкой, что тут же погасла, стоило фамильяру увидеть Гермеса. Див кивнул и с удивлением ощутил исходящее от сородича презрение. Стараясь не зацикливать на этом своё внимание Гермес оглянулся на Кузьму Николаевича, что с каждым шагом становился всё больше похож на грозовую тучу. Наконец двери столовой распахнулись, за длинным столом, накрытым красной скатертью сидели трое: Николай Дивногорский, Юлия Самойлова и незнакомый Гермесу парень, чем-то напоминающий диву хозяина на детских фотографиях.

***

      — Я говорю ещё раз: нет!       Глаз Кузьмы дернулся уже в тысячный раз, пока его отец старательно убеждал сына в неправильности его решений.       — Да как ты не понимаешь?! — Кричал Николай Андреевич, театрально взмахивая руками. — Это поместье наша главная семейная ценность! Ладно ты фамильяра решил скинуть на Августина! Но дом!       Как успел выяснить Гермес, парнишка сидевший за столом со всеми и был Августином Петроградским — одним из кузенов Кузьмы Николаевича, по отцовской линии, что должен был в качестве эдакого «наследства» забрать к себе Даниила. Упомянутый фамильяр как раз стоял где-то в углу и недобро поглядывал на Гермеса, из-за чего диву хотелось то ли выгнать Даниила из комнаты, то ли самому отсюда сбежать.       — Я уже сто раз говорил: я готов забрать труды моего деда, но эту домину оставь себе! — Ответил Кузьма и тут же чертыхнулся, Николай в ответ только рассмеялся и отодвинулся от стола, колеса его инвалидной коляски противно скрипнули.       — Увы, не могу. — Ответил он с ядовитой усмешкой. — И даже не проси, этой ведьме ничего кроме серванта не достанется.       Юлия, что до этого с невозмутимым видом рассматривала свои ногти презрительно фыркнула. С самого начала она и Августин не проронили ни слова.       — Оставь свой безвкусный сервант себе, затворник несчастный. — Зло выплюнула она.       Гермес переводил взгляд с одного участника спора на другого и в его голове не укладывалось как все эти люди могли быть хоть как-то связаны с Кузьмой Николаевичем. С этим ярким и жизнерадостным человеком, что сейчас выглядел чернее тучи.

***

      Часы пробили около двенадцати ночи, когда все разбрелись по своим комнатам. Все, но не Кузьма, его Гермес обнаружил в самой глубине библиотеки, с грустью смотрящего в мутное окно.       — Знал бы ты, Гермес, как я хочу сжечь это поместье. — Произнёс он тихо. Див подошёл ближе и с удивлением уставился на хозяина.       — Почему? — Кажется, только этот вопрос волновал Геру с момента их прибытия. Кузьма еле заметно усмехнулся.       — Потому-что я его ненавижу, Гермес. Я ненавижу эти пустые коридоры, в которых родители постоянно кричали друг на друга, ненавижу холодные комнаты, в которых можно было насмерть замерзнуть, сколько бы одеял ты не брал, ненавижу каморку, в которой отдыхает этот хищный и безумный прислужник, что помешан исключительно на силе и «достоинстве», и я ненавижу эти гребанные серые стены, которые высасывают из тебя всю чёртову душу! — Последние слова Кузьма уже прокричал и инстинктивно потянулся в карман за сигаретой, однако руки не слушались и она всё никак не зажигалась.       — Позвольте. — Гермес аккуратно перехватил дрожащие руки и поджёг сигарету, Кузьма благодарно кивнул и отвернулся. Пару минут они стояли в молчании, пока Кузя не заговорил вновь.       — Это место, — Он жестом указал на стеллажи с книгами. — Единственное что мне дорого.       Небольшой смешок вырвался из чужой груди.       — Забавно, да? Я не знал своего деда в живую, но при этом он самый любимый мною родственник.       Гермес замешкался, прежде чем неуверенно положил руку на плечо хозяина. Кузьма никак не отреагировал.       — Кузьма Николаевич. — Ответом послужило короткое «м?», — Вы ведь можете изменить это.       Теперь Дивногорский оторвал взгляд от окна и с непониманием воззрился на дива.       — Что ты имеешь в виду?       — Поместье. Вы ведь можете изменить его, вынести ненужное, внести нужное, сделать всё, что необходимо для вашей жизни. — Гермес улыбнулся. — Вы сможете разукрасить стены, обновить картины в библиотеке и много чего ещё.       Кузя смотрел на него с удивлением несколько секунд, и внезапно рассмеялся.       — Надо же, я и не подумал! — Он затушил сигарету. — Но знаешь, нет пожалуй.       — Нет?.. — Теперь див точно был растерян.       — Нет. — Повторил Кузя достаточно твёрдо. — Я возьму работы моего деда, а с этой грудой кирпичей и Даниилом, пускай разбирается Августин.       — Если вы так хотите… — Начал было див.       — Именно, я так хочу. — Кузьма улыбнулся, и впервые за весь день Гермес смог узнать своего хозяина. Див облегчённого вздохнул, если это успокоит Кузьму Николаевича, то он готов хоть сейчас вывезти все книги и разработки Андрея Дивногорского в квартиру на улице имени Цветаева или куда угодно, куда скажет хозяин. И пускай его родня говорит что хочет, но Кузьма намерен оставить своё серое и холодное прошлое позади, а верный див ему в этом поможет.