Прекраснейший лотос в Юньмэне

После этих слов все как-то очень странно посмотрели на меня, от чего дернулись плечи. У Цзян Чэна вообще был такой зырк в мою сторону, что если бы он мог смотреть молниями, то меня бы ударило током в ту же секунду. Воздух, казалось, загустел и зарядился статикой, обещая грозовой разряд. — Ну чисто теоретически же, именно Цзинь Гуаньшань требовал у Вэй Усяня Призрачного Генерала, — очень медленно проговаривала я, глядя на Вэнь Нина, у которого в глазах вообще не было понимания происходящего. В данный момент, он вот вообще ничем не отличался от обычного лютого мертвеца, разве что не нападал без разбора. В любом случае он очень мирный у нас, что при жизни, что после смерти. — Но так как отца нет, — опять переключилась на роль Мо Сюаньюя. — То спросу не с кого взять. Может это вообще не Призрачный Генерал? Тишина повисла густая и тяжёлая, как свинец. Её давивший гнет нарушил лишь треск догорающих веток да мое собственное неровное дыхание, которое я пыталась сделать беззаботным. И тут один из заклинателей, молодой парень с дерзким взглядом, выступил вперёд. Его рука так сильно сжимала рукоять меча, что костяшки пальцев побелели. — А ты кто вообще такая, чтобы тут что-то утверждать? — прорычал он, сжимая рукоять меча. — Откуда ты знаешь, о чём говорил покойный глава Цзинь? Десятки глаз колючих и подозрительных, будто иглы, вонзились в мою кожу. Цзян Чэн скрестил руки на груди, и на его лице застыло выражение, говорящее яснее слов: «Ну, давай, выкручивайся. Посмотрим, что ты на это ответишь». В уголке его губ играла едва заметная, холодная усмешка. «Вот и закинула удочку, а теперь будь добра, тащи эту лодку, полную пираний», — пронеслось у меня в голове, пока я собиралась с мыслями. Вздохнула, сделала театральную паузу и с самым невинным видом, на какой было способно лицо Мо Сюаньюя, развела руками. — Ну, если уж на то пошло… — начала я сладким голосом, полным фальшивой скромности. — Я — Мо Сюаньюй. Второй и, насколько мне известно, последний признанный бастард покойного Цзинь Гуаньшаня. Да, отец признавал сына, но у него я, там уж свои заморочки, можно было и проверить, кто у тебя родился, но о покойниках плохо не отзываются. А выгнали меня из Башни Кои и лишили имени… — я сделала паузу для драматического эффекта, прикрыв глаза с видом невинной жертвы, — …за непристойные домогательства к нынешнему главе ордена Ланлин Цзинь, моему сводному брату Цзинь Гуанъяо. Ну, не смогла я устоять перед его… обаянием. Лес взорвался гулом голосов. Кто-то ахал, кто-то возмущался, кто-то смотрел на меня с откровенным презрением. Даже ветер, казалось, затих, прислушиваясь к скандалу. Даже бледные, как полотно, Лани, строгие и невозмутимые, не смогли скрыть лёгкий шок, их брови поползли вверх, а пальцы непроизвольно сжали музыкальные инструменты. А это как бы правда. Разве вообще такой честный человек, как я, будет врать? Нет, я могу недоговаривать, но лжи, никакой не будет. — Так что, — продолжила я, поднимая голос над шумом. — Если у кого-то есть вопросы к Призрачному Генералу, обращайтесь к его нынешнему владельцу, а ко мне не приставайте. Я уже и так пострадала за свою… пылкую натуру, надо же было маме родить меня такой красивой. Вэнь Нин, словно услышав своё имя, тихо звякнул цепями. Этот звук вернул всех к реальности, напомнив, что среди всей этой комедии стоит один из самых опасных мертвецов в истории. — Довольно, — произнёс Цзян Чэн, и этого одного слова, прогремевшего с силой приглушённого раската грома, хватило, чтобы все смолкли. Его взгляд пригвоздил меня к месту. — Ты закончила своё… представление? Под этим взглядом, полным презрения и чего-то ещё, чего я не могла понять, по коже пробежали мурашки. Я лишь беззвучно выдохнула, понимая, что отвлекающий манёвр удался, но настоящая буря была ещё впереди. Цзыдянь на его пальце слабо сверкнул, осветив его скулы зловещим фиолетовым отсветом, будто напоминая, что его владелец ещё не сказал своего последнего слова. — Но Призрачного Генерала нужно обезвредить! — не унимался тот же дерзкий заклинатель, снова выступив вперед. Его взгляд пылал фанатичной решимостью. — Мы не можем просто позволить ему уйти! Это наш долг! Цзян Чэн медленно, с убийственной плавностью повернул к нему голову. Шея его напряглась, как у тигра перед прыжком. Фиолетовая молния на его пальце, до этого лишь тлевшая, вспыхнула ослепитально. — Твой долг? — его голос прозвучал тихо, но в этой тишине был слышен скрежет точильного камня. — Заключается в том, чтобы не мешать мне. Цзыдянь со свистом взметнулся в воздух, но не в сторону заклинателя. Плеть, словно разъяренная змея, обвилась вокруг торса Вэнь Нина, сковывая его стальные мускулы. Тот даже не дрогнул, стоя недвижимо, как истукан. Его белесые глаза были пусты, цепи не издавали ни звука. Воздух запахло озоном и холодной сталью. — Поймать его не успели. Уже, — Цзян Чэн окинул взглядом потрясенную толпу, и под этим взглядом даже самые рьяные воины потупили глаза. — Потому что Вэнь Нина поймал я. Претензии? — затем его взгляд упал на меня. — А ты… — он произнес это с такой интонацией, будто выносил приговор. — Отправляешься со мной в Юньмэн Цзян. Сейчас же. Я вздохнула, с преувеличенным терпением подняла глаза к небу. — Я не глухая, — парировала я, смотря на него с наигранным безразличием, хотя внутри всё сжалось в комок. — И с первого раза всё прекрасно слышала. — Довольно, — произнёс Цзян Чэн. — Ты закончила своё… представление? — он резким жестом подозвал нескольких старших адептов, стоявших ближе всех. — Немедленно доставьте молодого господина Цзиня и моего сына обратно в резиденцию. Под усиленной охраной. И чтобы к утру оба были на месте, — его голос не допускал возражений. Прежде чем я успела моргнуть, его рука молниеносно метнулась вперед и с силой вцепилась в воротник моей одежды. Резкий рывок, и я уже болталась в воздухе, как котенок, которого подняли за шкирку. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Мои руки сами взметнулись вверх, цепляясь за всё, до чего могли дотянуться. Пальцы впились в плотную ткань его брюк, а затем, не найдя надёжной опоры, я вцепилась ему прямо в бедро, стараясь хоть как-то перераспределить свой вес и уменьшить душащее давление на горло. — А-ай! — вырвалось у меня больше от неожиданности, чем от боли. — Душишь! Он лишь хрипло фыркнул в ответ, его пальцы лишь сильнее сжали ткань моего воротника. В тот же миг Цзыдянь на его другой руке со зловещим свистом взметнулся в воздух, обвиваясь вокруг торса Вэнь Нина мертвой хваткой. Мёртвый генерал не оказал ни малейшего сопротивления, его белесые глаза оставались пустыми. И тогда мир опрокинулся. Отчаянный рывок вверх — и земля ушла из-под ног. Мы взмыли в ночное небо, подхваченные фиолетовым сиянием духовной энергии. Свист ветра в ушах мгновенно заглушил все остальные звуки. «Ну и картина», — ёрзнула я, пытаясь хоть как-то устроиться поудобнее. «Саньду Шеншоу, Глава Ордена Юньмэн Цзян, тащит через пол-Китая двух главных своих кошмаров: бывшую девушку в теле сумасшедшего бастарда и её верного мертвеца. Если б не риск свалиться и не разбиться, я бы, наверное, посмеялась». — Мог бы и на ногах разрешить дойти, направление показал бы, я дошла бы, — пробормотала я, обращаясь к ветру. — Или ты боишься, что я сбегу? Куда я, по-твоему, сбегу? Да и не принижай себя, ты меня в любом месте бы нашёл. Он не удостоил меня ответом. Только его пальцы, вцепившиеся в ткань моего одеяния, сжались чуть сильнее. От этого жеста по моей спине пробежали мурашки: не от страха, а от странного, давно забытого ощущения близости. — Эй, А-Чэн, — позвала я уже громче, глядя на его скулу. — А помнишь, как мы в первый раз летали вместе? Ты тогда так нервничал, что чуть не сбросил нас обоих в озеро. Это была правда. Он только получил Саньду и был так горд и так напуган одновременно. Мы поднялись высоко над Пристанью Лотосов, и он внезапно потерял равновесие. Я схватила его за руку, мы кувыркнулись в воздухе и рухнули в тёплую воду с смехом и брызгами. Потом он ругался, что я его отвлекла, а я дразнила его, что он летает, как пьяный аист. Он резко повернул голову. Его глаза, казалось, высекали искры в темноте. — Заткнись, — его голос был низким и опасным, как гул надвигающейся грозы. — И не смей так меня называть. — Как называть? А-Чэн? — я сделала наигранно-невинные глаза. — А как же иначе? Мы же почти родственники. Ты — глава Цзян, а я… — я кивнула на Вэнь Нина, — …хозяйка Призрачного Генерала. Почти как в старые добрые времена. Цзыдянь на его пальце вспыхнул, и Вэнь Нин, почувствовав напряжение, тихо звякнул цепями. Я инстинктивно отшатнулась, и моё движение нарушило хрупкий баланс. Саньду качнулся, и я чуть не соскользнула вниз. Его рука, державшая меня, резко дёрнулась, прижимая меня к себе ещё крепче. На мгновение я почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань его одежд и услышала его сдавленное ругательство. — Прекрати дергаться, идиотка! — прошипел он, и в его голосе, помимо ярости, я уловила нотку чего-то иного. Паники? Заботы? Нет, наверное, просто раздражения от неудобного груза. «Он всё ещё рефлекторно пытается меня поймать», — с горькой иронией подумала я. «Даже когда хочет убить». Мы летели молча несколько минут. Я смотрела на его руку, всё так же крепко держащую меня. На ней были новые шрамы. Мне вдруг дико захотелось прикоснуться к ним, спросить, как он их получил. Но я знала, что он либо проигнорирует вопрос, либо пришпорит Саньду так, что у меня захватит дух. Внизу проплывали огни какой-то деревни. Я увидела, как он невольно скользнул по ним взглядом, и его черты на мгновение смягчились. Возможно, он думал о мирных жителях, которых защищал. — Слушай, Цзян Чэн, — начала я без издёвки. — Я понимаю, что ты хочешь ответов. Я дам их тебе, но не при всех, не на допросе. И… — я запнулась, — …пожалуйста, не трогай Вэнь Нин, он и так достаточно настрадался. Он медленно перевёл на меня взгляд. — Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, — произнёс он, и каждый звук был отточен, как лезвие. — Ты пленник, а он оружие. И я разберусь с вами обоими так, как сочту нужным. Боль от этих слов была острой и физической. — Я не пленник, — тихо, но чётко сказала ему. — Я пришла к тебе добровольно. — Добровольно? — он фыркнул. — С криками, шутками и в сопровождении мертвеца? Какая трогательная добровольность. — А как ещё? — голос мой дрогнул, и я тут же возненавидела себя за эту слабость. — Прийти к тебе с повинной? Упасть на колени и просить прощения? Ты бы меня даже до ворот не допустил, а прикончил бы на месте, не слушая. Мне пришлось… придумать другой способ. Мы летели ещё какое-то время, и я видела, как его челюсть работает от напряжения. Цзян Чэн обдумывал мои слова, взвешивал. Я знала его слишком хорошо: он ненавидел неопределённость, но ещё больше ненавидел совершать ошибки из-за поспешности. — Ты сказала, что сразу прибежала ко мне, — наконец проговорил он, и его голос звучал приглушённо, будто ему было трудно выговаривать эти слова. — После возрождения. — Да, — прошептала я. — Первой мыслью было… что нужно найти тебя. Убедиться, что с тобой всё в порядке. Он резко повернулся ко мне, и Саньду снова опасно качнулся. — И для этого ты решила прикинуться сумасшедшим извращенцем? — его голос снова сорвался на крик. — Это твой способ убедиться, что я в порядке? Шутить про мою личную жизнь и дразнить меня при моём же сыне?! — Я не хотела тебя обидеть, — сказала я тихо, отводя взгляд, всё ещё держась за его бедро. — Просто… я не знала, как ещё заставить тебя увидеть меня. Не Старейшину Илин, а… ту, кем я была. — Той, кем ты была, больше нет! — рявкнул он. — Её не стало тринадцать лет назад! И я не хочу видеть её призрак в теле какого-то… Он не договорил, с силой выдохнув, но я поняла: «В теле какого-то сумасшедшего ублюдка». Да, моё новое обличье было для него осквернением памяти той, кем я была. И в этом была своя горькая правда.