In Pale Blood

Тейлор осторожно согнула раскалённую стеклянную трубку в нужную форму — один конец был зажат в тисках, другой удерживался крепко щипцами. Панацея не достала ничего из более сложного оборудования, которое Тейлор жаждала заполучить, но стеклянные трубки продавались оптом, а у Тейлор была горелка Бунзена. Она могла сама изготовить приборы для дистилляции и титрования. Дарёному коню в зубы не смотрят, и так ей не приходилось решать моральные вопросы, связанные с ограблением больниц или поставщиков медтехники. Кровь ей всё ещё была нужна, но с этим можно было подождать до того, как она закончит сборку и настройку самого оборудования. — Тейлор, я дома, — позвал её отец сверху. Она издала что-то вроде утвердительного звука в его сторону. Лестница в подвал жалобно заскрипела. — Ты… выходила сегодня из подвала? Выходила ли она? Может быть. Когда же она говорила с Панацеей? Скорее всего, нет. — Да, конечно, — ответила она. Дэнни хмыкнул и посмотрел через её плечо. Казалось, он ей не поверил. Она и сама себе не верила. — Я принесу тебе бутерброд. И смузи. И смену для повязки, — сказал он. Кстати, бинт на лбу и правда ощущался немного… липким. — Спасибо, пап. Он сжал её плечо ладонью. Физический контакт был приятен, даже если из-за этого чуть сбился угол изгиба трубки. Оно того стоило.

***

Тейлор доела бутерброд и откинулась на старый складной туристический стул. Подлокотники стула удобно поддерживали её руку на уровне, не давая задеть трубки. Густая тёмно-красная жидкость наполняла витые линии и капала в приготовленные приёмники. По стенам подвала тянулись резкие тени от единственной голой лампочки под потолком. Она начала чувствовать лёгкое головокружение. Сила жаждала большего — прекрасного материала, ещё среды, чтобы лепить и оттачивать работу, но вскоре поток придётся останавливать. — Тейлор, я иду спать... Отец застыл на полпути вниз по лестнице, глядя на разные аппараты, подключённые к её кровеносной системе. — Это не то, что ты думаешь, — автоматически сказала Тейлор. — Похоже, ты добываешь собственную кровь для экспериментов, — сказал он, подняв бровь. А. — Ну, в таком случае, именно это оно и есть, — сказала Тейлор. Дэнни сжал переносицу пальцами. — Просто… не переборщи. Я не хочу проснуться и найти твой обескровленный труп в подвале. Верно. Панацея уже обвиняла её в том, что она вампир. — Не переборщу, — сказала она. Умереть от потери крови было бы неэффективно. Она не была уверена, сколько займёт её возвращение в следующий раз. В прошлый раз это были две недели. Может, это было связано с полной луной? — Я, собственно, уже закончила. Можешь подать мне бинт и пластырь? — сказала Тейлор. Она остановила поток в локтевом сгибе и туго перевязала рану. Когда поднялась, пол закружился, и ей пришлось ухватиться за край верстака, чтобы не рухнуть на бетон. — Ты в порядке, дочка? — Да, да, — сказала Тейлор. Головокружение уже спадало. — Просто… немного перестаралась. Но у меня есть тестовая партия. Ей нужно было понять, какие из идей работают с её собственной кровью, а какие требуют… разнообразия. — Это может подождать до утра? — спросил он. Возможно, да… — Нет, я должна проверить, есть ли разница, если использовать свежую, — соврала она. — Не засиживайся, особенно после того, как потеряла столько крови, — сказал отец. — И не забудь что-нибудь выпить. Она подняла наполовину пустую бутылку «Гейторейд». — Ну, лучше, чем ничего, — сказал он с кривой улыбкой. Тейлор осторожно взвесила колбы для первой тестовой партии. Лестница скрипнула, когда отец направился наверх. — Спокойной ночи, Совушка. — Спокойной ночи, пап.

***

Тейлор снова собрала волосы в хвост, чтобы ни один волос случайно не попал под раскалённое жало паяльника. Её руки сводило от повторяющихся, точных движений. Пот стекал по подбородку, пока она работала. Она была так близко. Ещё несколько соединений… Игла уже была закреплена и усилена. Механизм спуска — идеален. Оставалось доделать последний держатель для удобной перезарядки — и её первый переносной аппарат будет готов. Когда соединение было завершено, она быстро закалила металл. На этот раз водой. Не кровью. Для этого механизма символическая тяжесть кровавого закаливания не имела смысла. Остывший элемент она тут же проверила: флакон должен легко вставляться и выниматься. Стеклянный пузырёк вошёл с удовлетворяющим щелчком. Он не выпадал случайно, но в случае нужды мог быть заменён мгновенно. Тейлор откинулась на табурете и вытерла пот со лба. Знак под свежей повязкой неприятно зудел. Её первый кусочек настоящего технарского снаряжения был завершён. Первый шаг на пути к воплощению чертежей, роившихся в её голове. Это было простое устройство, но красивое в своей простоте. Формованная деревянная рукоять и прочные стальные механизмы. Немного похоже на инсулиновый инжектор из ада. Созданный для быстрой инъекции и распределения содержимого — ручной, под давлением шприц выпускал содержимое вставленного флакона в цель с максимальной эффективностью. Держать его в руке, иглой вниз — и можно было моментально ввести себе любой нужный состав. Или кому-то другому. Она взглянула на чашки Петри, наполненные её кровью, в которых сгущался необходимый коктейль для предполагаемого быстродействующего лечебного средства. Оно не восполняло бы потерю крови от её же заборов, но должно было стимулировать рост клеток и свёртывание — быстро закрывая раны и останавливая кровотечение. Хотя чертежи в голове подсказывали: кровь при определённых условиях могла не свёртываться, а кристаллизоваться. Интересно. В другой раз. А сейчас ей действительно нужно было поспать. Она не удержалась от улыбки, глядя на залитую кровью мастерскую. Замысловатые стеклянные конструкции на проволочных стойках отбрасывали тонкие тени на старый деревянный верстак. Алые лужицы в чашках и колбах, на разных стадиях сгущения и перегонки. Для любого другого это было бы омерзительно, но для неё — удовлетворение. С резким щелчком свет погас, и подвал погрузился во тьму. Тейлор рухнула в постель — уставшая, но довольная своей работой. Сны её были хаотичны, в них бился бесконечный, неровный ритм сердца. Она так и не поняла, совпадали ли эти удары с её собственными… или с кап-кап-кап рубинового дождя.

***

Было что-то успокаивающее в том, чтобы шагать по растрескавшемуся асфальту среди ночи. Холодный январский воздух был прозрачен и свеж, щипал открытые участки лица. Днём снег подтаял на солнце, но теперь снова замерзал под пустым ночным небом. Шляпа была надвинута низко, на случай если кто-то выглянет в окно, а шарф закрывал нос и рот. Длинное пальто драматично развевалось за её спиной, пока широкие шаги быстро пожирали мили под тяжёлыми ботинками. Тейлор наслаждалась чувством силы, которое давала её новая свобода: идти туда, куда захочется, без сомнений, терзавших её прежде. Иронично, учитывая её цель. Слишком скоро она оказалась в знакомом районе. Часть её хотела просто уйти домой и забыть обо всём. Но она должна была увидеть. Дом перед ней был больше среднего — ухоженные клумбы, подстриженный газон. За два года ничего не изменилось. Хорошо это было или плохо — она не знала. Казалось, что что-то должно было измениться. Хоть какая-то деталь, чтобы показать: это больше не приветливое место. Что яд просочился в души живущих здесь. Она прокралась сбоку, вдоль забора. Оттуда легко было забраться на кирпичную стену. Даже без зацепок вокруг окон хватало силы, поющей в её костях. Тейлор пригнулась, пробираясь по крыше. Она слишком хорошо знала вид изнутри нужного окна, но снаружи было трудно соотнести. Ловко спрыгнув с карниза, она зацепилась за подоконник, удерживаясь на кирпиче кончиками пальцев. Подтянулась и заглянула в щель между жалюзи. Она должна была увидеть — спит ли Эмма после того, что сделала. Бывшей лучшей подруге вообще было дело? Лунный свет просачивался сквозь жалюзи тонкими полосами. Простынь и одеяла спутаны, среди них — знакомые мягкие игрушки и подушки. Но Эмма не была в кровати. Сжавшись на полу у стены, её убийца раскачивалась взад-вперёд, тонкие плечи дрожали от всхлипов. Тейлор не знала, что с этим делать. Глаза Эммы блестели в темноте, но ничего не видели. Она никак не выдала, что заметила силуэт за окном. Что-то в этом привело ее в ярость. С какой стати Эмма смеет сожалеть о содеянном после всего, когда было уже слишком поздно? Как она смеет плакать о том, что сделала, если ей было плевать, когда плакала Тейлор? Почему ей стало не всё равно только теперь — когда Тейлор уже умерла? Почему Эмма сломалась от плодов собственной жестокости, а Тейлор — просто умерла? Это было нечестно. Нечестно, что мучительница оказалась сломана, вместо того чтобы упиваться злобой. Взгляд Эммы, треснувший и пустой, наконец сфокусировался на тени в лунном свете. Обе замерли. Дрожь Эммы стихла, и Тейлор не могла отвести глаз. Мгновение длилось бесконечно. Эмма закричала. Тейлор спрыгнула вниз с двух этажей, чуть согнув колени и погасив удар глухим стуком. Не оглядываясь, рванула через двор, легко перепрыгнув сначала бассейн, потом забор — широкими, уверенными шагами. Её должно было обрадовать, что хоть какая-то часть Эммы сожалела о содеянном. Но нет. Тейлор ускорилась, холодный ветер вырывал слёзы из глаз и впитывал их в шарф. После всего времени, после всех пыток — было нечестно, что теперь плакала Эмма. А луна лишь смотрела сверху. Тейлор едва не сорвала заднюю дверь с петель, когда вернулась домой. Она вцепилась в края верстака так, что дерево скрипнуло, костяшки побелели под светом единственной лампочки. Её знак зудел. Она резко сорвала повязку, обнажая жуткую руну. Та выделялась резкой красной полосой на лбу, уходя вниз, к правому глазу. Она не знала, хочет ли закричать, что-нибудь разбить, снова разрыдаться или свалиться спать. Может, всё сразу. Вместо этого отшвырнула окровавленную марлю и подошла к оставшимся материалам и инструментам из их похода по магазинам. К ящику с пильными дисками и рукоятями разного размера. Охотник должен охотиться. Но сначала ей было нужно оружие.

***

Искры сыпались с угловой шлифовальной машины, разлетаясь по мастерской и отбрасывая пляшущие тени. С каждым проходом зубья её пильного тесака становились острее. Первое оружие в её мастерской оказалось жестоким, звериным творением. Продукт её ярости, обретший сталь, грубый, но действенный инструмент, созданный, чтобы проливать кровь и взращивать боль. Неизящный. Но и сама она — тоже. Это было тяжёлое оружие — и физически, и метафорически. Проклятый металл был закален в её собственной крови и боли. Тейлор отложила шлифовальную машину и окинула своё творение взглядом. Само лезвие представляло собой несколько пильных дисков, стянутых болтами и скобами, а затем заново переточенных так, чтобы зубья сошлись в единую рваную кромку. В итоге получилась стальная пластина толщиной в полдюйма с изогнутой рукояткой, спускающейся вниз по задней части. На конце крепление с фиксаторами образовывало ось, позволявшую клинку раскрываться, удлиняясь при необходимости. Тейлор выпрямилась, размяв затёкшую от долгих часов спину, покрутила плечами. Длинный палец провёл по обёрнутой кожей рукояти нового оружия. Что-то глубоко внутри зудело — хотелось почувствовать, как оно рвёт и раздирает плоть достойного врага. Она могла почти видеть, как кровь льётся потоками по зубчатому клинку. Её пальцы сомкнулись на рукояти. Тесак был слишком тяжёл для любого обычного человека, но для неё казался идеальным. Она была так близко. Оставалось лишь одно дополнение к арсеналу — и она будет готова. Нужно было что-то изящное, чтобы уравновесить первобытную дикость пилы. Тейлор положила тесак и начала искать детали для следующего проекта — куда более сложного технически. В кейп-сообществе это могло осуждаться, но ей было плевать. Её силы никогда не станут приемлемыми для СКП или Протектората. Герой ли она, злодей ли — их приговор значил для неё ничто. Пришло время сделать, чёрт возьми, оружие пострашнее. Пришло время сделать пушку.

***

Тейлор пустила ещё кровь из своих вен. Её сны терзали крики, обращённые к равнодушной луне. Почему она не могла понять — это плач… или визг?

***

— Ты в порядке, Тейлор? Она сделала глоток чая, пока отец смотрел на неё из-за обшарпанного кухонного стола с тревогой в глазах. Её кости казались тяжёлыми. Она думала, стоит ли рассказать. Осудит ли он её? Было немного поздно, чтобы начинать хранить секреты. — Я ходила к Эмме. Несколько ночей назад. Ей и не нужно было видеть его лицо. Резкий вдох сказал достаточно. — Я не… не уверен, что это хорошая идея, — сказал он нерешительно. — Да, знаю. Некоторое время царила тишина. Тейлор сделала ещё глоток чая. — Она плакала, — сказала Тейлор. — О. Она поняла, что он хоть немного понял. — Это несправедливо, — наконец сказала она. — Знаю, — ответил он. — Она не… она не должна иметь права делать всё, что сделала, а потом просто… плакать об этом. Как будто она не чудовище, — стиснула зубы Тейлор. Рука тоже невольно сжалась. Кружка разлетелась в её руках, обдав стол и пол кипятком и осколками фарфора. К алой жидкости присоединился и собственный ихор — осколки рассекли кожу. Кап. Кап. Кап. Потом рука отца мягко заскользила по её спине, описывая успокаивающие круги. Помогало то, что он не бросился сразу вытирать пролитое или перевязывать порезы. — Знаю, — тихо сказал он. Кровь и чай смешались со слезами, капавшими на пол. Тейлор выдернула осколок керамики из ладони и уронила на стол. Это даже не больно. Не в общем масштабе. — Мир, к сожалению, не делится на хороших людей и чудовищ. В каждом есть немного чудовища. Просто у кого-то глубже зарыто, — сказал Дэнни. — Это не делает его лучше, — сквозь зубы ответила Тейлор. — Нет. Нет, не делает, — вздохнул он. Долгое время они просто сидели. Он продолжал гладить её по спине, а она всё ещё сжимала окровавленные кулаки. Постепенно дыхание выровнялось, и ей стало чуть легче. Хотя, возможно, это от потери крови. Какая пустая трата хорошей крови. — У меня есть кое-что, чтобы залечить порезы. Внизу. Можешь… можешь убрать тут, пожалуйста? — её голос звучал странно тихо для неё самой. — Конечно. Только скажи, если понадобится помощь, — сказал Дэнни. Тейлор резко поднялась и заставила себя направиться к лаборатории, пока он взял рулон бумажных полотенец. Лестница в подвал скрипнула. Пальцы оставляли кровавые следы на выключателе. Пора проверить, стоила ли всех трудов её инъектор. Тейлор вставила флакон с кровью в устройство. В теории содержимое должно было оживить клетки и быстро залечить раны. В теории. Но сейчас она не собиралась сомневаться. Тейлор вогнала устройство в бедро, длинная игла легко прошла сквозь одежду, кожу и мышцу. Удар активировал спуск, и содержимое флакона с силой ворвалось в её кровоток. Глаза расширились, когда по телу прошёл обжигающий восторг. Да, чёрт возьми. Нужно будет следить, чтобы не подсесть на это чувство. Что бы там ни раздавали Барыги, вряд ли это могло сравниться. Безумный смешок вырвался из её груди при мысли, что она могла бы разорить наркоторговцев, предлагая «товар» лучше. Настоящая героическая миссия, как ни крути. Она наблюдала за руками. Сработало на удивление эффективно. Порезы начали затягиваться на глазах. Раны, что потребовали бы швов и заживали бы неделями, исчезали за секунды, оставляя лишь красные полосы на коже. Она согнула пальцы. Движения не нарушены, лишь лёгкая тянущая боль. Отлично. Её взгляд упал на недавно завершённый пистолет, лежащий на верстаке с невинным видом, несмотря на скрытую внутри взрывную силу. Как и всё, что давала её сила, он был жестоким. Одиночный выстрел, заряжался сверху, не похожий ни на одно современное оружие. Вместо обычных пуль — кастомные патроны из ртути и крови. Она до конца не понимала, как это работает: пороха там не было, но сила заполняла пробелы за неё. Пули были больше полудюйма в диаметре, слепленные из извращённого, освящённого металла и концентрированной формулы её собственной крови. Каждый выстрел нес и физический, и метафорический вес, с потенциалом разорвать любого, кто не обладал силой бугая. Её ограничивало лишь то, сколько боеприпасов она могла произвести, не свалившись от кровопотери. В голове всплывали чертежи быстрого экстрактора, чтобы во время боя можно было добывать кровь и тут же освящать новые пули. Может, потом. Но метод забора крови нужен. Её первая охота будет не только во имя правосудия. Ей требовалось больше крови, чем она могла взять у себя. Для пуль, для флаконов, и… для других проектов. И если попадётся другой парачеловек — ей нужно было достать образец. Сила буквально пела от того, какой потенциал таила парачеловеческая кровь. Скоро. Сначала нужно было убедить отца, что она не истекает кровью. И не сходит с ума. По крайней мере, она на это надеялась.