In Pale Blood

3 января 2011 года. — Интересно, куда эта мелкая тварь слиняла? Эмма добавила заправку в салат, закрыла контейнер и встряхнула, чтобы покрыть листья равномерно. Родители уж точно никогда не заставляли её терпеть еду в столовой "Уинслоу". София была раздражена потерей их обычного развлечения. Ей вообще быстро становилось скучно. — Наверное, как всегда прячется в туалете. Такая мерзость, — сказала Эмма. — Представь, каждый день есть на унитазе. Ей не стоило волноваться, где Тейлор. Ей было всё равно. — Её не было и на занятиях утром, — сказала Мэдисон с другой стороны стола. Эмма с излишней силой проткнула сухарик. Она чувствовала, что чего-то… не хватает. — Может, до неё наконец дошло, что никому она не нужна, и она бросила школу, или что-то вроде того, — сказала Эмма. — Может, сифилис её наконец настиг, — хихикнула Мэдисон. — Может, она наконец себя убила, — сказала Эмма, хотя внутри у неё болезненно скрутило от этой мысли. Тейлор не имеет значения. Забудь уже. — Ладно, — сказала София. — И слава богу. София встала и пошла выбросить пустой поднос в мусорку. — Ага… и слава богу, — повторила Эмма, хотя София уже не могла её услышать. Почему от этих слов у неё вдруг так сильно заколотилось сердце? Это не важно.

***

6 января 2011 года. Тейлор была мертва. Полиция оцепила участок коридора, но Эмма узнала знакомые тёмные кудри. Она знала, какой это был шкаф. Ученики толпились так близко, как им позволяли, к жуткому зрелищу, несмотря на крики учителей. Её тело было едва узнаваемо. И запах. О боже. Это сделала я. Почему никто не заметил, что Тейлор всё ещё была в шкафу? Почему она сама никому не сказала? Это же просто, блядь, Тейлор. Не важно. Она не важна. Так почему солёные струйки текли по её щекам? Это сделала я. Тейлор была слабой. Такой слабой, что в итоге сдохла от тупого розыгрыша. Это не вина Эммы, что Тейлор оказалась жалкой. Правда? Рука сжала её плечо, как тиски, и Эмма едва не подпрыгнула от испуга. — У тебя дома. Сегодня вечером, — прорычала София ей в ухо. — Нужно поговорить. Подтяни Мэдисон. Эмма просто долго смотрела на подругу, потом кивнула. — И соберись, Выжившая, — сказала София вполголоса, наклонившись ближе, чтобы никто не услышал. — Это же всего лишь Эберт. Кому не насрать? Кому, и правда? — От меня будут ждать эмоций, — автоматически оправдалась Эмма. София посмотрела на неё прищуром. — Ну, ладно. Только держи стены, поговорим подробнее вечером, — сказала София. Подруга развернулась и скользнула прочь сквозь толпу. Держи стены. Но Эмма чувствовала трещины, даже если не хотела смотреть на них. Я убила Тейлор. Эмма ушла от места преступления. С осколками, режущими вены при каждом ударе сердца. Я убила свою лучшую подругу.

***

— Что нам делать? — спросила Мэдисон, теребя руки перед собой, как ребёнок, которого поймали на лжи. Эмма и Мэдисон сидели на кровати Эммы, дверь в комнату была плотно закрыта и заперта. На пол перед щелью Эмма набросала одеяло, чтобы никакие звуки не просочились наружу. Родители не стали задавать вопросов о присутствии Мэдисон и Софии. Это было вполне понятно — хотеть компании после произошедшего. Эмма сдерживала желание забраться под одеяло к своим мягким игрушкам. София называла их глупыми, но Эмма всё равно их держала. Даже не знала почему. София мерила шагами пол перед ними. — Мы не делаем ничего, — сказала она, хотя Эмма видела за бравадой скрытую тревогу. — Как ни на кого другого, на нас это не свалят. Нет доказательств, и сильно нас не прижмут. София встретилась взглядом с Эммой. Та знала: подруга уже готовила для СКП сильно приукрашенную версию событий. — А если они начнут задавать вопросы? — сказала Мэдисон. Иногда она могла быть немного глупой. Хотя, не совсем её вина. Мэдисон была мягкой. Не закалённой миром, как Эмма и София. — То же самое, что и вчера, когда они вынюхивали. Мы её не видели. В школу она не приходила, насколько мы знаем. История должна быть простой и последовательной, — сказала София. Она проявляла с Мэдисон удивительное терпение, учитывая обстоятельства. — Но… — Никаких, блядь, «но»! — рявкнула София, резко обернувшись. — Это был странный, трагический несчастный случай, и точка. Я не собираюсь сесть в тюрьму только потому, что ты не в состоянии держать себя в руках. Мэдисон наконец кивнула. Медленно. — Проблемы с твоими предками будут, Эмма? — спросила София. — Они ведь знают семью Эберт, да? Эмма покачала головой. — У неё остался только отец, и он тоже жалкий. Наверное, родители захотят пойти на похороны, но я смогу отговорить. Скажу, что слишком убита горем, или что-то такое, — сказала Эмма. — Думаешь, будет подозрительнее, если ты не пойдёшь? — спросила София. — Сомневаюсь. Да и я не… не хочу, — сказала Эмма. Сама не знала почему. София долго смотрела на неё прищуром, а потом пожала плечами. — Ну и ладно, — вздохнула она и плюхнулась между ними на кровать. — Только не усугубляй всё. Оставь этой сраной Эберт — сдохнуть так неудобно. Эмма засмеялась. Это даже не было натянуто или истерично. И правда не было.

***

София Хесс сдерживала желание скрестить руки на груди, сидя напротив заместителя директора. Забавно, если подумать. Оружейник не хотел возиться со Стражами, поэтому спихнул всё на на Пигги. Та не захотела разбираться со всякой мелочёвкой сама и переложила вниз, на Реника. Все они были жалкими. Разве что Оружейник умел быть крутым, когда хотел, но тратил слишком много времени на позирование перед СМИ и полировку своей бороды. — Вы не помните ничего необычного в этом секторе? — снова спросил Реник. — Я уже говорила. Я не веду перекличку для каждой мелкой дряни… для каждого ученика в школе, — процедила София. — Один из учителей спросил меня вчера, не знаю ли я, где Эберт. Что-то про то, что её отец заявил о пропаже. Я, очевидно, не знала и так и сказала. Откуда мне было знать, что она застряла в шкафу и сдохла? — Я просто хочу уточнить. Странно, что никто не заметил никаких звуков или запахов, — сказал Реник, строча идиотский отчёт. — Может, она была без сознания, я не знаю, — сказала София. — А "Уинслоу" всегда воняет дерьмом. Ничего необычного. София сжала челюсти. Нужно было заткнуться. Все знали, что худшее, что можно делать на допросе, — это болтать. Заместитель директора поджал губы. — Внутри шкафа и в отчёте вскрытия отмечены признаки сильного стресса, — сказал Реник. София лишь пожала плечами. В офисе было тихо, если не считать щёлканья клавиш. — Ладно. Спасибо, что пришли лично поговорить, Призрачный Сталкер, — наконец сказал Реник. — Я отправил вам письмо для подтверждения вашего заявления. Если захотите что-то изменить, дайте знать. Больше бумажек. Весело. — Конечно, — сказала София. Она поднялась и вышла из офиса так быстро, как могла, не вызывая подозрений. Сраная Эберт.

***

25 января 2011 года. …просто дайте знать, если понадобится ещё что-то, — сказал доброжелательный офицер, поворачиваясь к дорожке, ведущей от дома. Она понимала: они ей не верили. По крайней мере, тот, что был «добренький», делал вид, что ему не всё равно. Его напарнику и этого было лень. Эмма не выдумывала. Не выдумывала. Она вздрогнула от воспоминания о загадочной фигуре, уставившейся на неё под лунным светом. Нос… глаз… рот… Нет. Нет, она в безопасности. Здесь. Должна быть. Так почему она всё ещё дрожала? Семья была добра с ней, даже если тоже, наверное, не верила. Она куталась в протянутый плед, а горячий шоколад немного согревал дрожащие пальцы. Отец сидел рядом на диване, явно не зная, что ещё может сделать. Но хоть пытался. Это ведь должен был быть кейп, правда? Никто другой не смог бы заглянуть в окно второго этажа и исчезнуть, прежде чем его заметили. София знала бы, что делать. Эмма уже отправила ей сообщение, хотя та его пока не открыла. Сегодня Сталкер не патрулировала. Дрожь Эммы усилилась, несмотря на все усилия. Она не рассказала родителям, что ещё увидела. Не сказала и полиции. Им бы точно не поверила. Потому что это было невозможно. Но эти глаза она узнала бы везде. Всё равно, мокрые ли они от слёз или острые, как нож, от ярости. Эти кудри, такие же чёрные в лунном свете, какими они были на её простынях, когда Тейлор смеялась. Но Тейлор мертва. Сгнила и исчезла навсегда. Эмма больше никогда не услышит её смеха или плача. Это сделала я. Тогда кто бродил по ночам с глазами Тейлор? Ешь, а потом выбирай. Она не была в безопасности. Ни здесь. Ни где-либо ещё.

***

— У меня есть разрешение исцелить вас? Эми Даллон, известная миру как чудо-целительница Панацея, почти не слушала ответ. Они всегда были одинаковыми. Она слышала все возможные реакции. Предположение. Ожидание. Будто ей обязаны её волшебным прикосновением. Безграничная благодарность. Как будто она могла жить с собой, если бы просто стояла в стороне и позволяла им умереть. Как будто у неё когда-либо был выбор. Это не имело ни малейшего значения. Иногда она ненавидела их так сильно. Просто ещё одна ночь, собирая сломанные пазлы обратно. — У меня есть разрешение исцелить вас? Позволили бы они ей прикасаться, если бы знали правду? Если бы знали, как заманчиво было взять все эти хрупкие связи и просто перекрутить... Не думай об этом. Эми позволила мыслям блуждать, стараясь отвлечься от бессмысленной задачи — возвращать кости жертвы автокатастрофы обратно в тело. Образ длинных кудрей и сверкающих глаз, затенённых полями глупой шляпы в лунном свете. Длинное пальто и шарф, развевающиеся на холодном ветру, пока она стояла уверенно и бесстрашно на высоком карнизе. Что ж… лучше, чем сны о расчленёнке. В большинстве случаев. Эми не знала, что думать о незнакомке на крыше. Охотник. Я могу и раком тебе заразить, знаешь ли. Для того, чтобы отмахнуться от такой угрозы, требовался… особенный человек. Не только потому, что Эми действительно могла это сделать, но и потому, что почему-то верила ей. Тёмная девушка действительно не заботилась, заразит ли Эми её. Словно ей было «предпочтительно, чтобы не», но в целом всё казалось ей безразличным. Что-то в ней зудело на краю сознания. Обсидиановые глаза, усмехающиеся из тени. Эми не понимала, зачем решила принести ей те припасы. Временное помешательство. Момент слабости — но без по-настоящему ужасных последствий. Мир казался таким серым и однообразным, иногда. Бесконечный поток сломанных тел без конца и края. — У меня есть разрешение исцелить вас? Несмотря на всё, была её часть, которая хотела увидеть таинственную девушку снова, даже если не стоило. Она стала проводить ещё больше перерывов на крыше — на всякий случай. Конечно, она бы никогда не призналась в этом. Тем более Охотнику. Но пока никто не видел ни следа ускользающей девушки в шляпе. Эми также старалась внимательнее слушать отчёты Кэрол о деятельности кейпов, но её приёмная мать так и не упомянула о новом кейпе, любящей воровать медоборудование. Технарь, может? Или, может, у неё просто был кто-то раненый, но тот не мог обратиться в больницу по какой-то причине. Несомненно, она была Движком — так, как бежала и прыгала с крыши, не сомневаясь ни секунды. Увидимся, Панацея. Надеюсь. Потому что Эми нужны были ответы. Других причин нет.

***

25 января 2011 года. Томас Калверт позволил себе сдержанную улыбку, прокручивая информацию на экране компьютера. В одной временных линий он сидел в удобном кабинете штаб-квартиры СКП. У него даже было собственное окно. В другой — в своей базе под маской суперзлодея Выверта. В городе появился новый Технарь. Он был осторожен и не оставил СКП почти никаких зацепок, но они были. Делил покупки по разным точкам, платил наличными, менял одежду, парковался вне зоны лёгкого наблюдения. Никаких электронных покупок. Но всё же приобрёл достаточно оптовых материалов и инструментов, чтобы попасться на глаза, если знать, куда смотреть. Никто другой пока не заметил. И ни одна из официальных тревог не сработала. На самом деле, если бы не комбинация его криминальных связей и ресурсов СКП, он бы сам мог не заметить. Но у него было и то, и другое одновременно, благодаря силе. Так что он заметил. В одной линии он переслал информацию, собранную СКП, в свои личные базы и стер её из правительственной системы. Он давно взломал локальную защиту, чтобы иметь нужные привилегии. В другой — вручную набрал релевантные данные в новый файл на компьютере в логове. Сегодня он ещё не решил, какую из линий сохранит, так что лучше перестраховаться. Силы класса Умника сильно недооценивали. Человечество стало доминирующим видом не потому, что было быстрее или сильнее противников. Не заняло много времени, чтобы вычислить цель. Ему даже не пришлось звонить Сплетнице. Хотя, конечно, позвонит — перед тем, как выходить на контакт с новым потенциальным активом. Запомнит ли она этот разговор или нет, было безразлично. Дэниэл Эберт. Староват для нового триггера. Менеджер по найму в местном профсоюзе. В совпадающий промежуток времени он взял отгулы. Ничего подозрительного, если не держать все карты на руках. Его дочь недавно погибла в несчастном случае. И даже это выглядело подозрительно. Любой с парой работающих извилин видел, что школа что-то скрывает. Впрочем, существовало и немало менее травматичных событий, после которых появлялись новые кейпы. Более чем правдоподобно. Мужчина, злой на систему, подвёдшую его дочь. Мужчина, отдавший столько лет ради блага умирающего города — и почти ничего не получивший. Мужчина, теперь одинокий и, возможно, жаждущий направления, пусть сам того и не осознавал. Томас вполне мог с этим работать. Возможно, ему даже не придётся прибегать к… нецивилизованным методам принуждения. Хотя держать их в запасе, конечно, стоило. На всякий случай. Выверт пролистал список покупок, сделанных мистером Эбертом за последнюю неделю. Что ты там замышляешь, Дэниэл?