In Pale Blood

Было холодно, когда Тейлор проснулась. На миг показалось, что она снова лежит на залитом кровью снегу кладбища. Но нет — дом просто продувало сквозняками, да ещё одеяло потерялось где-то за ночь. Сны были… странные. У всех кейпов так? Александрии снятся сны о полёте? Кровь пела в её жилах, и это не пугало. Хотя должно бы, особенно после... Нет. Не думать об этом. Тейлор поднялась, потянулась, наслаждаясь тихой силой, струившейся по венам. Схватила свежую одежду и пошла в душ. Может, это было лишь в её голове, но даже после ночного возвращения кожа ещё помнила кислые уколы, будто жгло до сих пор. Ее внимание привлекло отражение в зеркале. Слова Эммы о внешности всегда ранили. Но она и сама знала. Слишком хорошо. Худые, угловатые конечности, костлявые суставы. Дисгармоничные пропорции — и в то же время какая-то рыхлость «не там, где нужно». Ни красоты, чтобы смотреться приятно. Ни яркости, чтобы быть особенной. Ни силы, чтобы компенсировать. Сейчас, объективно, её тело почти не изменилось. Но было что-то... В жилах чувствовалась сталь. Сухожилия на руках казались опасными — теперь, когда она ощущала, какая мощь скрыта в длинных пальцах. Ноги уже не казались чужими, если вспомнить, как они несли её над лунным снегом. Глаза — твёрдые, решительные, из-под чёлки чёрных кудрей. Ей всегда казалось, что карий цвет скучный, но теперь радужка была такой тёмной, что зрачок терял границу. Будто оникс. Может, всё это игра воображения. Но какое это имело значение, если она уже умерла? Она натянула белую рубашку на костлявые плечи. Образ закрепился, когда застёгивала пуговицы и поправляла воротник. Тейлор не знала, почему выбрала именно эту одежду. Даже не помнила, откуда она у неё. Это было не в её стиле. Но Эмма больше никогда не испортит её вещи. Никогда не ранит словами. Никогда не дёрнет за ниточки. Чёрные брюки и подтяжки. Рукава закатаны, обнажая сухие предплечья и запястья. Пальцы тянулись к спусковому крючку. Нужно было достать материалы. Желание росло с каждой минутой. Шляпа завершила образ. Странная записка запиской, но ей нравилось, как это смотрится. Это было новое. Она никогда не любила себя прежде, но, может быть, получится полюбить эту версию. Тейлор Эберт мертва. Значит, её слабости умрут вместе с ней. Снизу слышались звуки. Кажется, отец готовил завтрак, а не устраивал допрос. Её шаги были лёгкими на лестнице. Новая ловкость заставляла улыбаться. — Доброе утро, пап, — сказала она. Кухня пахла беконом. Жир потрескивал на сковородке. Дэнни взглянул на неё, и на миг его глаза снова стали голодными, прежде чем он улыбнулся. — Доброе утро, Тейлор. Она поставила чайник. — Я взял выходной, — сказал он, помешивая бекон. — Подумал, помочь тебе обустроить… лабораторию? Логово? Может быть, её смерть и возвращение действительно встряхнули его. Она только надеялась, что это продлится. — У меня есть идеи, — ответила она. — Но не всё можно купить в «Уолмарте». Дэнни хмыкнул, перекладывая бекон на тарелку с бумажными полотенцами. Он колебался между желанием смотреть на неё постоянно и желанием избегать взгляда. — Новый стиль, — сказал он, скользнув глазами и тут же отвернувшись. — Время перемен. И потом, подходит к моей шляпе, — улыбнулась Тейлор. — Ах да, я забыл о ней со вчерашнего. Где ты её достала? Вид… неплохой. Просто другой. — Кто-то оставил её у моей могилы. Подумала, что символично. Брови отца взлетели. — Странно. Кто бы это ни был… Никто ведь больше… — он отвернулся, но всё же договорил: — …никто не пришёл на похороны. Неудивительно. — Я ждал Эмму, но… наверное, логично, что её не было. После всего. Тейлор подумала, что Эмма могла прийти только затем, чтобы плюнуть на могилу. Может, она пришла позже. — В шляпе ещё была записка. Выпала, когда я хотела её выбросить, — сказала Тейлор, протянув клочок бумаги. Отец долго смотрел на неё, жуя. — Странно всё это, малышка. — Страннее, чем вернуться из мёртвых? — Сложно переплюнуть, — усмехнулся он. — Но брюссельская капуста и шоколад… Так говорила мама. Что горькая капуста никак не влияет на вкус шоколада. Плохое не нужно, чтобы ценить хорошее. Даже смерть не делает странные послания менее странными. Хорошо, что он вспомнил. Он давно так не говорил. Они ели молча. Он пил кофе, она — чай. — Мне нужно много стеклянных ёмкостей, — сказала Тейлор. — Колбы, бутылки, пробирки. Трубки. Нагреватель. — У нас есть походная плитка. — А иглы в аптеке продаются? — Кажется, только по рецепту. Но могу спросить. В худшем случае, решат, что я Барыга, — сухо заметил он. — Не смешно. Ещё нужны пилы. Много пил. — Даже не буду спрашивать.

***

Было иронично, что её карьера кейпа финансировалась за счёт страхового мошенничества. У отца был какой-то семейный страховой план по работе, и оказалось, что подростки на самом деле умирают не так уж часто, так что выплата вышла приличной. Лучи надежды. Тейлор сидела в грузовике, пряча глаза под полями шляпы. В целом, мёртвым людям лучше избегать камер наблюдения. Особенно мёртвым Технарям, которые не хотели привлекать внимание банд или СКП. Детали были немного размыты, но любой, кто следил за культурой кейпов, знал, что Технари высоко ценятся и легко попадают в чужие руки, если не будут осторожны. Даже с её сверхъестественной скоростью она не хотела раньше времени поднимать шляпу. Это не паранойя, если они и правда хотят тебя поймать. Дверь грузовика открылась, и Дэнни вернулся ещё из одного хозяйственного магазина. Грязный, наполовину растаявший снег всё ещё покрывал улицы, несмотря на солнечный свет. Отец согласился с необходимостью ездить в разные магазины по разным районам. Он лишь покачал головой, когда речь зашла о том, чтобы надевать разные куртки в каждый магазин, но всё же пошёл на это. Ещё меньше ему нравилось парковаться за несколько кварталов, в местах без камер. В целом же он держался довольно неплохо. — Я что-нибудь интересное пропустил? — спросил он, выезжая обратно в поток машин. — Ага, я ввязалась в барную драку с Крюковолком. Было классно, тебе бы понравилось. Он не засмеялся, но выдохнул чуть резче обычного носом. Прогресс. — Что дальше по плану, герой? Она сама не была уверена, герой ли она вообще. Вопрос на потом. — Может, в универмаг? Мне нужно пальто для костюма. Хотя бы до бёдер, с разрезом сзади, чтобы можно было бегать. Ещё сапоги. И перчатки, — сказала Тейлор. Всё остальное им в основном удалось достать, кроме самих игл. Оказалось, они действительно требуются по рецепту, что было… неудобно. — Хорошо. Хочешь зайти сама или мне угадать размеры? — спросил Дэнни. — Думаю, у тебя отлично получится. Скажи, что это подарок на день рождения, а если не подойдёт — вернём. О, и шарф тоже возьми, — сказала она. — Пожалуйста. Он закатил глаза, но всё же пошёл один в дикие джунгли «Kohl’s».

***

Тейлор осмотрела их добычу, разложенную на прочном деревянном верстаке в подвале. В целом она была довольна тем, что им удалось достать. Неожиданное разнообразие стеклянной посуды из разных магазинов для рукоделия и товаров для дома. Все возможные ручные инструменты и материалы из хозяйственных магазинов. Металлические и резиновые трубы, шланги, пилы с разными формами рукояток, винты, гайки и болты в избытке. В «Уолмарте» даже продавались горелки Бунзена. Великое время, чтобы быть живым. А лучшей частью было то, что ничто из этого не кричало «Технарь». Это была старая школа, работа с мясом и железом. Не изящная и эффективная электроника, а кровь, масло и сталь. Она была так взволнована. И нервничала. Без игл её возможности были ограничены. Для большинства чертежей в голове требовалась кровь — и в таких количествах, что она не собиралась добывать её, просто режа себя. Было мрачно-смешно, что, будучи загнанной и сломленной, она никогда не причиняла себе вреда. А теперь, когда освободилась, размышляла о том, как лучше пустить собственную кровь. Конечно, у неё не могло быть нормальной силы. Полёты, лазеры — нет. Ей досталась сила в двух шагах от самой чёртовой Ампутации. И всё же это было лучше, чем быть мёртвой. В основном. Первым делом нужно было заняться самым практичным. Но это было и то, чего она боялась больше всего. Ей нужно было уметь умирать. Она не могла рисковать тем, что кто-то раскроет её секрет и нейтрализует, прежде чем она уйдёт во тьму. Бессмертных не так уж и сложно обезвредить, если знаешь, как. Замуровать в бетон, отрубить конечности и подключить к системе капельниц с питательным раствором и седативным и так далее. Она поняла, что обычные люди о таком не думают. Но её враги обычными не будут. К счастью (или к несчастью, смотря как посмотреть), её сила предлагала довольно простое решение проблемы смерти. Просто оно было… неприятным. Вздохнув, Тейлор собрала волосы в хвост, взяла кусок стальной проволоки и плоскогубцы — и начала работать.

***

Пламя горелки Бунзена отбрасывало зловещий свет по всему подвалу. Металлическая проволока в огне раскалилась добела, а щипцы удерживали её подальше от рук. Тейлор аккуратно закрепила холодный конец проволоки в тисках, чтобы та продолжала нагреваться, пока она готовила кровавое закаливание. Звучало это куда более клинически, чем было на самом деле. Может, подождать, пока появятся иглы. Нет, нужно сделать это сейчас, иначе она струсит. Немного боли — ради абсолютной безопасности. Она подняла скальпель. Удивительно, что можно купить в магазинах для рукоделия. Инструменты для лепки из глины ничуть не хуже работали по плоти. Стерильное лезвие легко разрезало кожу на тыльной стороне предплечья, и она зашипела от жжения, когда алая жидкость потекла в подготовленное блюдце. В масштабах происходящего — всего лишь маленький укол. Крови много и не требовалось. Когда на дне блюда образовался тонкий слой, она туго перевязала рану. Не стоит тратить лишнюю кровь. Её взгляд вернулся к раскалённой проволоке. Несколько прядей согнуты вместе, образуя клеймо. Один длинный вертикальный штрих, с двумя отходящими назад линиями, образующими ромб внизу. Висящая, перевёрнутая руна. Чтобы пробуждаться заново, словно всё это был лишь дурной сон. Дыхание сбилось. Она зажала между зубов кусок кожи. Возврата уже не будет. Она вынула раскалённое добела клеймо из тисков. Даже в перчатках металл ощущался тёплым, слишком горячим, хотя уже далеко от огня. Она погрузила клеймо в свою кровь. Алая глубина зашипела при соприкосновении с горящим металлом. Символ Охотника, выжженный в собственном сознании. Он всё ещё оставался раскалённым, когда она подняла его снова. Её взгляд впился в сталь, покрытую чёрно-красной коркой. Тейлор Эберт мертва. Дыхание сбилось. Я — Охотник. В памяти вспыхнула картина — кровавый железный ящик, её горнило. И меня больше никогда не закуют в цепи. Она прижала клеймо к коже на лбу, прямо над правым глазом. Звук шипящей плоти под очищающим огнём был одинаково ужасен и прекрасен. Она чувствовала, как эфемерная руна врезается в разум, словно топор в лобную долю. Боль пронзила её, выстреливая от клейма вниз по позвоночнику, разрывая нервы до самых пальцев рук и ног, а затем возвращаясь обратно и обрушиваясь на мозг огненной бурей. Она едва услышала звон металла о бетон, когда выронила клеймо, сама рухнув на колено, отчаянно стараясь удержаться на поверхности океана боли. Над ней висела полная луна — не серебристая, мирная, а алая, залитая кровью. Чьи-то руки вцепились в её плечи, и она едва удержалась, чтобы не вырвать нападающему позвоночник. Только тогда она поняла, что ужасный вой вырывается из её собственного горла. — …лор! Тейлор! Что происходит? Что случилось? Ты слышишь меня? — отчаянный голос отца вытащил её из кровавого кошмара. Вой оборвался, и она жадно вдохнула воздух, упираясь ладонью в бетонный пол. В какой-то момент резинка с волос сорвалась, и тёмные пряди упали на лицо. — Я в порядке. В порядке, — прохрипела она, голос сорван от крика. Откинула волосы назад, стараясь, чтобы ни руки, ни волосы не коснулись свежего кровавого знака на лбу. Она подняла глаза на отца, и его зрачки резко расширились. — Ты… ты… — пробормотал он, протянув руку, но так и не решившись коснуться её лица. И правильно. Всё тело горело. — Это было необходимо, — сказала она с железной решимостью в животе. — Зачем? — прошептал он. — Чтобы быть свободной. Навсегда, — сказала она, поднимаясь. — Пока эта метка выжжена в моём разуме, я всегда смогу умереть и проснуться заново. Никто и никогда больше не удержит меня против воли. Отец сделал несколько глубоких вдохов, пока она терпеливо ждала. — Это слишком… заметно, — сказал он наконец. — Ты не могла поставить её где-то ещё? — Нет. — Ладно. Ладно, — выдохнул он, вновь беря себя в руки. — Это не слишком хорошо для секретной личности… — Шляпа прикроет, — ответила она. — Ну… — он всё ещё выглядел неуверенным. На миг воцарилась тишина. — Можно я теперь возьму пакет со льдом? — спросила она с кривой улыбкой. — Это чертовски больно. И правда. Уже не та всепоглощающая агония и звериный голод, что сожгли её прежде, но всё же привычная боль от горячего металла, приложенного к лицу. — Да, да, иди, — сказал он, отступая, пока она направилась к лестнице. Надеюсь, это не убьёт его желание помогать с моими экспериментами, подумала она. Всё равно не то, чтобы она собиралась снова уродовать себя подобным образом. По крайней мере, пока.

***

Броктон-Бей казался менее сломанным сверху. Тейлор сидела на корточках на ограждении крыши Броктонского госпиталя. Одно из недооценённых преимуществ суперсил — возможность мрачно раздумывать на крышах. В данный момент Тейлор размышляла над моральной дилеммой: ограбить ли больницу во имя общего блага. Общее благо, в данном случае, заключалось в её способности Технаря. Это, без сомнения, было плохим делом. Даже если в итоге она использовала бы оборудование, чтобы помогать людям. Но ей очень хотелось качественного оборудования. Не только иглы, но и аппаратура для титрования и дистилляции, центрифуги, кровь. Кровь ей была особенно нужна. Что ставило новый вопрос: более ли морально сомнительно украсть донорскую кровь из больницы, чем взять её прямо у источника? Наверное, всё было бы нормально, если жертвами будут нацисты. Но провоцировать Империю до того, как у неё появится снаряжение, она не хотела. Раздражающая ловушка-22. Вот откуда мрачные раздумья. — Эта шляпа делает тебя похожей на хипстера, — внезапно сказал за её спиной саркастичный голос. Тейлор едва не свалилась с крыши. Оказалось, её сверхъестественное восприятие работало только тогда, когда она смотрела на что-то или когда это было активной угрозой. Хорошо знать. Она восстановила равновесие и оглянулась на неожиданную компанию. Чёрт, это же Панацея. Героиня в красно-белых одеяниях стояла в пятнадцати футах от неё, прикуривая сигарету. Хм. И она оскорбила её шляпу. Грубо. Год назад такое оскорбление могло бы ввергнуть её в панику. Но теперь… После всего, что сделала Эмма. После смерти. Это просто… не имело прежнего значения. Тем более, шляпу выбрала не она. Шляпа выбрала её. — Взаимно приятно познакомиться, — сказала Тейлор, не двигаясь с ограждения. Держать равновесие теперь было легко. — Ну да, — ответила Панацея. Они долго смотрели друг на друга через крышу. — Так… чем занимаешься? — наконец спросила Панацея. Сарказма меньше не стало. Похоже, это было её нормальное состояние. — Осматриваю объект, — честно ответила Тейлор. — Звучит довольно злодейски. Кажется, грабить больницы запрещено. — Я не злодей, — сказала Тейлор, хотя с каждым днём была в этом всё менее уверена. Кровавое Врачевание не слишком подходило для героизма. Лица Панацеи под капюшоном почти не было видно, но Тейлор почувствовала, что та приподняла брови. — Сложно придумать что-то более злодейское, чем кража у больных. — Ты бы не могла просто достать мне иглы? А лучше ещё и кровь? — сухо сказала Тейлор. Откуда-то бралась эта уверенность. Может, дело было в маске. Проще говорить прямо, когда ты не сама. — Подожди, иглы, кровь? Что? Ты что, пытаешься накачать себе кайф? — Нет, — сказала Тейлор. Она колебалась, решая, сколько стоит раскрывать чужой героине. Всё равно рано или поздно это всплывёт, но хотелось сначала поставить лабораторию на ноги. — Тогда зачем? — Дашь кровь — расскажу, — сказала Тейлор, ухмыляясь под шарфом. — Чёртова вампирша. Я могу и раком тебе заразить, знаешь ли. — Давай, трусиха. Панацея фыркнула, выдав смешок. — Можешь просто ограбить «Медхолл». У них, наверное, охрана получше, но зато они — кровососы со страховкой только для богатых. Подружитесь. Или ты могла бы просто, не знаю, не грабить больницу. Тейлор поджала губы и задумчиво хмыкнула. — Ты знаешь, где ещё можно достать медоборудование? Кровь, наверное, мне и не так нужна. — Я могу просто позвонить в СКП. — С чего ты решила, что я вообще кейп? — спросила Тейлор, лишь бы затянуть разговор. Голос у Панацеи был приятный, даже под всей этой кислотой. — Ты мрачно сидишь на крыше. Это гарантированное поведение кейпа. Никто в здравом уме так не делает. И это было справедливо. — Ладно, поймала. Но что ты им скажешь? Что встретила странную девчонку в классной шляпе, которая пообещала ограбить больницу? — Я лично оскорблена словами «классная шляпа». Она не классная, и я бы так никогда не сказала. Но уголки губ у неё всё равно дёрнулись. — Она довольно классная. — Она совсем не классная. — Просто у тебя вкуса нет, — улыбка Тейлор за шарфом стала шире. — Ох, да пошла ты, — сказала Панацея, и Тейлор рассмеялась. — Извини, это прозвучало как «ты победила»? — Всё, я звоню копам. — Давай, герой. Они обе не двигались. Панацея затянулась снова. Знак на лбу зудел под повязкой, а под шляпой почесать было нельзя. Раздражало. — Серьёзно, знаешь, где можно достать иглы и базовое оборудование? Капельницы, пакеты для крови? Это не для злодейства, честно, — сказала Тейлор. Она почти не врала… почти. Преследовать Эмму и Софию — это злодейство? Они это заслужили. Панацея просто смотрела на неё. — К чёрту, — наконец сказала героиня, щёлкнула окурком и ушла. Ну и ладно. Было весело, пока длилось. Тейлор откинула голову назад, волосы скользнули за плечи. Лицо вверх, к ночному небу. Луна уже не была полной, но близко. Серебряный свет успокаивал. Где-то хлопнула дверь на другой стороне крыши, и она тут же проверила, на месте ли шарф. Панацея вернулась? — Считай, что тебе повезло, у меня хреновое настроение и захотелось подросткового бунта. Думаю, это лучше, чем грабить алкомаркеты, — сказала Панацея, протягивая пакет. Вот дерьмо. — Эм… спасибо? — сказала Тейлор, принимая добычу. Она не знала, что положено говорить, когда величайший целитель мира крадёт медоборудование ради тебя. — Учти, завтра я могу почувствовать вину и всё рассказать СКП. — Предпочла бы, чтобы ты этого не делала, но остановить я не смогу, — пожала плечами Тейлор. Панацея закурила снова. Тейлор не удержалась. — Знаешь, от этого рак бывает. — Да пошла ты. Тейлор рассмеялась. — Заткнись и забирай награбленное, пока я не передумала, — огрызнулась Панацея. — Как скажешь, док. Под капюшоном не было видно, но Тейлор надеялась, что та закатила глаза. Тейлор встала на ограждение и развернулась к уходу. — Подожди, — голос Панацеи был резким, но будто натянутым. — Как тебя звать, вампирша? Тейлор об этом толком не думала. Но в голове всплыло только одно имя. — Охотник. Панацея фыркнула. — Не может быть, чтобы «Охотник» ещё был свободен. — Мне всё равно. — СКП придумают какую-нибудь тупость вместо этого. — Пусть. Будет смешно посмотреть. Пусть их пиар-отдел поработает. — Большинство кейпов заморачиваются из-за этого. — Я не большинство. — Как скажешь, королева драмы. Тейлор снова засмеялась. — Я думала, ты уходишь, — сказала Панацея, серый дым вился вокруг её красного капюшона. — Ухожу, это ты... — Заткнись. — Ладно, ладно, иду, — Тейлор покачала головой. — Увидимся, Панацея. — Надеюсь, что нет, — сказала целительница, хотя Тейлор почти была уверена, что та не имела это в виду. Было заманчиво проверить, как долго Панацея будет тянуть за собой последнее слово, но она только что украла ради неё медоборудование. Пусть получит маленькое удовлетворение. Мощный прыжок перенёс её на крышу пониже, а потом она уже бежала под звёздами.