Назови мне своё имя

Всё, что происходило вокруг, настораживало и пугало. Бесконечные осмотры врачей, анализы, обследования, совещания, внезапные приходы следователей, повторяющиеся вопросы, подтверждения, допытывания... Гермиона терялась. Судмедэксперты убедились в её частичной потере памяти, что помогло снизить количество посещений "служителей закона", но не исключить их полностью. Они старались выявить границы забытого, описывая события с места преступления, привлекая колдомедика-психолога, проводя расспросы о знакомых, близких и друзьях... Гермиона действительно старалась всё вспомнить. Она узнавала себя на колдографиях как детских, так и взрослых, помнила, что она волшебница, где училась и какие предметы любила... Но чем сильнее Гермиона пыталась вспомнить события ближайших лет, тем чаще она натыкалась на невидимый блок. Голова начинала болеть от напряжения, в висках пульсировало. Её складную и красочную картинку воспоминаний словно разобрали на кусочки, как пазл, вот только ключевые детали выбросили, оставив зияюшие пустоты. Гермиона просила свежие и прошлогодние газеты, вчитывалась в них, всматривалась в знакомые лица, никого не узнавая полностью, подмечая события и происшествия, удивляясь изменениям в обществе и правительстве... Каждый раз она на пару минут откидывала голову назад, складывая бумажные листы газеты на коленях, прикрывала глаза. Чем ближе она подбиралась к дате своего исчезновения, тем сильнее росла тревога внутри, сжимавшая холодными руками внутренности. "Это не я... Это не могла быть я..." Она перечитывала печатный текст в столбцах под заголовками "Кража данных государственной важности", "Героиня Магической войны или затаившийся предатель?", "Вероломство и бегство из города...". В глазах двоилось, руки заледенели. Казалось, что маленькая палата в больнице Святого Мунго стала морозильной камерой. Гермиона помнила некоторые дни рабочих будней в Министерстве: как она приходила раньше всех и уходила самая последняя, каким горьким был кофе, который она часто покупала по утрам, как она нервничала перед конференциями, выступая с докладами... А что были за доклады, собственно? Что-то по реформам в сфере правопорядка или по защите уязвимых слоёв магического населения... Или же по охране труда? Боль снова скреблась под черепом, веки сжимались, прикрывая уставшие глаза. Бесполезно. Но она не могла пойти на преступление... Гермиона всегда чтила порядок и в голове, и в жизни и, как минимум, настороженно относилась к тем, кто нарушал этот порядок. Она совершенно точно любила свою работу, гордилась заслугами. Её уважали коллеги и знакомые... Как их звали? Как же... Нет, Гермиона была уверена, что помнит свой коллектив! Она всегда чувствовала от них поддержку... Или нет? Путаница в голове и в мыслях нарастала. Это было просто невыносимо! Она отложила газету на тумбочку, та с шуршанием соскользнула на пол и затихла. Снова вечерняя тишина больницы стала проникать сквозь стены в палату. За окном шелестели старые деревья, роняя пожелтевшие листья и стуча по стеклу ветками. Тучи сгущались, превращая небо в грязно-серое полотно. Гермиона бросила быстрый взгляд на упавшую газету. Всё-таки привычка относиться к вещам бережно и аккуратно не изжила себя, и она потянулась вниз, чтобы поднять упавшие бумаги. Среди них она обнаружила колдографию, которую ей принёс тот мужчина в аврорской форме. Кажется, Гарри?.. Теперь газета покоилась в стороне, а в руках лежала фотография с погнутым уголком. Улыбающиеся юноши и девушка глядели на Гермиону, их радость и беззаботность согревала что-то внутри. На них хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь. Эти парни смутно были ей знакомы. Они часто мелькали в её снах, но только выглядели гораздо младше. Наверно, Гермиона училась вместе с ними, поэтому и запомнила. Рыжеволосый мальчик часто подтрунивал над ней, что раньше, конечно, выводило маленькую Гермиону из себя, а сейчас бы вызвало лишь усмешку. Она помнила его добрую улыбку, смех... Кажется, он умел играть в магические шахматы?... А ещё с ним постоянно ходил другой мальчик с тёмными волосами и странными круглыми очками. Вёл он себя немного скромнее, но что-то было в нём такое, что заставляло довериться. В её снах оба ребёнка стояли рядом с ней. Весёлый рыжеволосый мальчик что-то безумолку рассказывал, а его друг молчал, глядя в глаза Гермионе. Но взгляд был сочувствующий, с долей надежды и тихой грусти. Совсем не детский взгляд. На неё будто бы смотрел человек, испытавший слишком много на своём веку, взрослый не по годам. Гермиона вздохнула. Такой же взгляд был и у аврора в длинном тёмном плаще. Да, его звали Гарри. Кажется, их многое связывало раньше. Может, они вместе не только учились, но и работали? Прошли все трудности подростковой и юношеской жизни, огонь и воду... Точно! Магическая война! По телу пробежал холодок от воспоминаний о голоде, ужасе, лишениях, постоянном страхе и тревоге за себя, за остальных... Они победили? Скорее всего да, иначе бы она не могла спокойно жить дальше, учиться, работать... Подождите, кто такие "они"? О ком она подумала? Гермиона схватилась за пульсирующий висок. Так и до мигрени недалеко. Она снова опустилась на подушку, уставив взгляд в знакомый белый потолок, изученный уже вдоль и поперёк. Надо попросить колдомедиков дать ей возможность вернуться домой, в этой палате уже нет сил находиться!.. А где, кстати, она живёт? Какой у неё дом? Или же она жила в квартире? Одна или с кем-то? В голове творился бардак, Гермиона путалась всё сильнее и сильнее. Она прикрыла лицо руками, чувствуя, как щиплет глаза от слёз. Ужасное чувство, ей никогда не нравилось плакать. Теперь ещё не нравилось быть амёбой с амнезией. Она слышала своё сбитое дыхание в давящей тишине комнаты, еле заметные всхлипывания. Казалось, что вся больница замерла и прислушивалась к ней. Тишина сгущалась, подползая со стороны окон, с улицы, где уже не скреблись ветки дерева по стеклу, где затихло всё живое, во все глаза наблюдая за плачущей Гермионой. Нет, так продолжаться не может. Она обязана всё вспомнить! Руки утирали слёзы со щёк, дыхание постепенно, секуда за секундой, восстанавливалось. Внутри рождалась холодная решимость. Пора брать себя в руки. Если память не хочет возвращаться сама, значит, нужно помочь ей вернуться. Гермиона приподнялась, садясь на кровати и разминая затёкшую спину. Надо обязательно сделать парочку кругов по коридору, чтобы разогнать кровь в теле, уж слишком долго и много она лежала. Так могут и ноги отняться. Взгляд упал на небольшую стопку газет. Гермиона нервно сглотнула. Каждая прочитанная статья отзывалась тупой болью где-то в области груди, пробуждая ощущение "дикаря" в цивилизованном обществе. Но настало время "дикорю" знакомиться с миром. Гермиона достала самую свежую газету "Ежедневного пророка", выпущенную несколькими днями ранее. На первой странице широким шрифтом отпечатан заголовок: "Предотвращённый теракт в Азкабане"... Ниже рассказывалось о героической стойкости авроров, их опытности и боевой закалке при задержании Пожирателей-террористов. Их успела перехватить группа "А" на подступах к тюрьме, поэтому схватка была недолгой и преступников быстро повязали. Но это было не всё... Гермиона нахмурилась, читая дальше. Информацию о траектории движения следователи получили от аврорской группы "Б", обнаружившей местоположение террористической группировки, руководившей атакой "издалека". Они располагались в пригороде Лондона, а вычислили их с помощью отслеживания банковских операций. Поимка оказалась лёгкой, но вся проблема заключалась в том, что лидеры среди Пожирателей исчезли до прихода авроров. Они уходили спешно, неожиданное вмешательство группы "Б" застало их врасплох, и "верхушка" быстро скрылась, оставив часть данных о плане операции по подрыву Азкабана и освобождению сотоварищей. Ниже прилагались колдографии обычного на вид дома, внутри которого была налажена система связи, тайные пути сообщения, спрятаны тайники... В этом месте нашли её. Она то приходила в сознание, то снова проваливалась, пока команда авроров обследовала помещения и комнаты. Полуживую Гермиону вынесли, приводили в чувства, оказывая первую медицинскую помощь, и быстрыми путями перевезли в больницу... А потом... Нет, это не всё... Было что-то ещё... Тёмная комната с зашторенными окнами, маленькая узкая кровать, шкаф и комод. Воспоминания отзывались ознобом и лёгким потряхиванием в конечностях. Сердце гулко стучало. Каждый шорох, каждый шаг, каждый скрип половицы у входа заставлял её вздрагивать. Их было несколько, но одного из них она боялась больше всего. "Ты не Грейнджер!!!" Нет... Повторяй!!! Но я же.... Ты не Грейнджер!!!" От звука его голоса в голове она содрогнулась всем телом и дёрнулась в сторону. Газета выскользнула из рук. Пальцы дрожали. — Мисс Грейнджер, всё хорошо? Гермиона взглянула широко раскрытыми глазами на медсестру, заглянувшую к ней в палату. — Нет-нет! Извините, я сильно шумела? — Вы кричали секунду назад, мисс Грейнджер. Вам точно не нужна помощь? — Ох, простите, пожалуйста... Всё в порядке, я просто... Очень сильно удивилась изменениям в жизни Лондона за последний год, - Гермиона быстро схватила газету в руки и нервно улыбнулась. — Ну, раз так... Отдыхайте. Если потребуется успокоительное или снотворное, позовите меня, - медсестра удалилась, прикрывая за собою дверь. Послышались шаги по коридору. Гермиона выдохнула, опустив руки на колени. Вспоминать она будет долго. И много.