Хроники Климэнда. Дракон в тени грифона.

Он был тенью Её Величества. Тот, в чьих жилах могущество драконьей крови проявилось куда раньше и куда сильнее, чем у великого принца и его матери пророчицы. Он вырос в тени Мятежной Альвевы и её героя-сына. Но без него ни Альвева, ни Эйдэн не стали бы теми, с чьими именами шли на смерть. Ибо источая свет, Стонн’Касселы знали — никто, и ничто не будет служить так же верно, как тень за их спиной.

Трактат профессора академии Дейн-Педа, Силдура Каора. Пятая эры, пятьдесят второй год.

***

      Возвращение домой оказалось куда более тяжким испытанием, нежели изнурительные годы долгой, кропотливой, невыносимо грязной, кровавой работы во имя спокойствия и процветания империи Альвевы Пятой.       Айдан совсем недавно закончил работать над одним важным делом. Но на самом деле, работы было столько, что домой он возвращался раз в год на протяжении пяти лет, когда появлялась возможность отдохнуть и на короткий срок забыть о долге лорда-юстициара.       Всё это время он убивал во имя сестры, ради империи и просто потому что ему не хотелось вести войска на убой. Те, кто мутят воду, кто хочет вернуть прежних хозяев, те, кто выступают против рода Стонн’Касселов, должны умереть.       Поэтому Айдан так долго не возвращался в Кинхарт. Убить леди Тира, что тайно зовёт пиратов и молит об их покровительстве; разобраться с друидом эльфов Ангвира, у которого на уме служба Ненасытному, проведать границы империи, поставить на место зазнавшихся генералов, напомнить им, что Тень Императрицы придёт за ними. Всё это требовало долгого похода, разбирательств и, что Айдана радовало больше всего — кровопролития.       Юность свою младший брат Альвевы провёл подле венценосной сестры, наблюдая, как Императрица-пророчица взрослеет и как объединяет вокруг себя разрозненные земли Зантара. Для себя же Айдан отвёл роль защитника и верного воина. Почти с пелёнок он учился слушать, следить, охотиться. К сожалению почивших отца и матери, он учился слушать слащавые речь лордов-предателей и выискивать в их словах лазейки, совсем рано Айдан научился выслеживать подосланных к нему и Альвеве убийц, и к совершеннолетию упивался охотой на врагов империи.       Прошло достаточно времени с тех пор, как у Альвевы родился сын. Конечно, Айдан непомерно был рад тому, что его племянник растёт не по дням, а по часам. Всякий раз, когда они виделись, Эйдэн становился всё больше, выше, умнее. Поистине было странно: такой прилежный ученик, скромный, тихий ребёнок. Вспоминая себя и Альвеву в его годы, Айдан ловил себя на мысли: «Боги явно любят пошутить. Как только Эйдэн станет постарше, то и я, и его матушка, хлебнём горя сполна!»

***

      Кинхарт не встречал Айдана Третьего парадами Красных Легионов, как того требует обычай. В очереди наследования Айдан был последним. Трон, корона и скипетр монарха нужны были ему в последнюю очередь. Больше всего Айдан желал тишины. Потому, вернулся он в столицу тихо, пряча лицо за капюшоном. Даже стража не знала, кто этим утром пересёк Атридские ворота столицы.       Конечно, явившись во дворец, пришлось открыть своё лицо и обнажить всем взор изумрудно-зелёных глаз, в которых читалось не то спящее безумие, не то вековая мудрость предков. Каштановые волосы были коротко подстрижены, а щетина мало-помалу начинала раздражать Айдана.       Завидев лорда, о котором ходили самые страшные слухи, верные гвардейцы вытянулись как струны бардовской лютни. Айдан аккуратно шёл по просторному коридору с высокими потолками, неторопливо направляясь в сторону главного зала.       Дворец быстро отстроили. Захватчики не скупились, они обустроили полы золотыми плитами, восстановили прекрасные, исторические витражи, не забыли построить ещё одно крыло дворца, чтобы обустроить его витражи под свою историю. Ныне же Красные Легионеры несли службу в стенах отбитого и восстановленного чертога, в котором располагались учёные умы, дворяне, прислуга и императрица с сыном.       Айдан шёл мимо витражей с изображением Старых Богов. Алые стёкла под светом летнего солнца пропускали сквозь себя тепло матери всех фениксов Мираны. Зелёные стекла отравляли коридор цветами великого Змея Дуратхара, а синие стекла успокаивали разум, когда Айдан шагал мимо витража богини равновесия — Адэонесы.       Перед глазами предстали тяжёлые двери, ведущие в тронный зал, в котором императрица принимала прощения и гостей. Двое гвардейцев застыли, внимательно глядя на брата своей госпожи. — Гляжу, стоите с самого рассвета, да? Её Величество уже занята просьбами народа? — Гвардейцы молчали не долго. Тот, что стоял по правую руку от Айдана, был родом из Хагарена. Города церквей и храмов. Не молодой воин еле слышно проглотил подошедший к горлу комок, и ответил Айдану: — Так точно, господин-юстициар. Её Величество вместе с Его Высочеством с самого утра принимают просьбы и мольбы людей Кинхарта. — Хагаренец потянулся к двери, его напарник незамедлительно принялся ему помогать.       Айдан с трудом не закатил глаза. Он знал, что любое его появление во дворце сулило стократынм усилием всех слуг в стараниях и в службе, но до чего же не любил громко заявлять о своём приходе. Однако много времени прошло и ему хотелось посмотреть на выражение лица дорогой сестрицы.

***

      В тронном зале собралось много народу. В основном лорды, их верные солдаты, стоявшие у подножья Недостелорана — Сапфирового Трона Кровогорья. Огромной глыбы драгоценного камня, в котором, драконьим когтём, был вырезан трон. На нём восседала прекрасная императрица Альвева, усадив на свои колени сына.       Айдан молча прошёлся до толпы собравшихся лордов и, заприметив на себе суровый взгляд венценосной сестры, приложил палец к губам и кивнул в сторону двух мужчины, вставших на колени перед троном. От взора принца пришествие любимого дяди не ускользнуло, но Айдан велел племяннику внимательно слушать мать. Эйдэн нахмурился, однако выпрямившись, изобразил полную сосредоточенность на судебном деле; в это время Альвева молила богов дать ей пять минут передышки. — Великая Альвева, пятая этого имени, Императрица Кровогорья, Княгиня Джейстена, Защитница Уэйстека и Кинхарта, госпожа Побережья Клинков и Властительница Харды желает услышать, по какому поводу лорд Одэн Истон-Дар, в звании капитана Второго Красного Легиона, требует устроить суд по древним обычаем легиона, именуемым Дей’Рейкар Нерил? По какому праву ты взываешь к поединку до смерти одного из сражающихся? Почему ты хочешь сражаться с лордом Ричардом Кон-Итьеном? — Провозгласил глашатай. Ныне, как Айдан знал ещё за пару дней до прибытия в столицу, советником у Альвевы сделался Дункан Имнари. Мужчина с рыжими волосами, высокий, статный, пират в прошлом, ныне герцог северный, всячески пытался доказать свою верность короне, ибо во времена ига Имнари охотились на Стонн’Касселов по велению Даргона и Кар-Карана. Один лишь Дункан и его сестрица Сильфрей уберегли Альвеву и Айдана от гибели, позволив спрятаться на том корабле.       Тем временем суд продолжился и первым выступил Одэн Истон-Дар. Как всегда, выступил он с речью полной яда и обиды. — Ричард не имеет права быть моим знаменосцем. Я оспариваю решению своего почившего отца! Он загубил мою сестру! Она не была готова родить ему наследника! — Взревел Истон-Дар.       Айдан прекрасно знал эту историю, как и все собравшиеся. Истон-Дары не поддержали восстание Стонн’Касселов, а их сюзерены, Кон-Итьены, первыми пошли войной с именем Альвевы Пятой на устах.       Лишь под конец войны Истон-Дары присоединились к битве за столицу, поддержав восставших. От Кон-Итьенов после бойни остался лишь Ричард, в свои семнадцать ставший лордом. До войны юнец был женат на леди Кэлане Истон-Дар, такой же молодой девчонке, как и он. Год назад Кэлана скончалась во время родов. Ребёнок пережил мать на несколько часов.       Айдан внимательно оглядел Ричарда. Последний волк Кон-Итьенов выглядел ужасно. В глаза читалась мольба к императрице, обращённая к ней утомлённым взглядом: «Дай мне шанс, Альвева. Я так больше не могу!»       С другой стороны сам Айдан приложил руку, чтобы ослабить позиции Истон-Даров, чья верность оставляла желать лучшего. Он не редко получал от верных солдат информацию о деятельности знаменосцев Кон-Итьенов. Ричард ничего не мог с этим поделать, его можно было понять. Но потерять верного воина, за которым шли легионеры, империя не могла. А вот сократить численность продажных дворян, имеющих наглость просить императрицу судить кого-то по закону, который написан ещё Первым Красным Легионом, империя была обязана. Для своей же безопасности и сохранности. — Так уж получилось, лорд Одэн, что и вы, и лорд Ричард последние сыновья своих домов. Позволить вам поубивать друг друга я не могу. Вы оба можете сразиться до первой крови, но зная вас Одэн, я могу лишь способствовать вашей кровавой мести. Если я позволю междоусобице своих дворян вновь расколоть империю, я подведу свой народ. Мне нужна веская причина. — Строгим, могучим голосом объявила Альвева. — Вы ставите целью своей, лорд Одэн, возвысить свой род над родом лорда Ричарда, не так ли? — Объявил юный Эйдэн, заставив зал шептаться. — Устами вашего сына глаголет правда, моя императрица! Да, Ваше Высочество! Я желаю смерти волку, только потому, что я смогу возвысить наших людей, сделать их поистине верными сыновьями империи, пока этот сын ир-мера, замучивший мою сестру, смеет сидеть и скулить у её могилы! — На рык Одэна, прошедший по всему залу, Эйдэн не отреагировал. Он шепнул что-то на ухо матери. Альвева лишь покачала головой, что очень расстроило принца.       Айдан всеми силами ослаблял Истон-Даров, всячески помогая Ричарду. К сожалению, юнец любил Кэлану, и смерть сразу двоих близких подкосила его. Но следовало решить всё как модно быстрее. От Истон-Даров остался один лишь Одэн. Есть несколько дальних ветвей, что в своё время дали и денег на восстание и помогали укрывать повстанцев, втайне от скончавшегося лорда Латона Истон-Дара, отца Одэна. Они всенепременно захотят занять место Одэна, под стразом уничтожения проявляя верность Стонн’Касселам. — В случае моей смерти, госпожа преблагая, род Кон-Итьенов погибнет, но не опорочит себя. — Начал говорить Ричард. — А у меня найдутся родственники, которые не забудут нашей вражды, волк! Если погибну я, долго под покровительством Стонн’Касселов ты не протянешь! — Огрызнулся Истон-Дар. Альвева посмотрела на Айдана. Она читала письма, знала, как поступить, но материнство, так или иначе, смягчило императрицу. После долгих раздумий, Альвева высказала своё мнение: — Сразитесь. Пусть мастерство решит кто из вас прав. В случае победы одной из сторон, я объявлю, что все обиды будут забыты. Желаете выставить чемпионов? — Альвева на этот раз говорила тио и устало. Судя по тому, что знал Айдан, это был десятый поединок за неделю.       И продлился этот поединок не долго. Одэн вскочил, весь разъярённый, готовый махать своей шипастой булавой, заставив всех солдат обступить двух лордов и взять место боя в кольцо. Ричард же, украдкой, уловил взгляд Айдана в толпе, что напомнил ему о данном слове. Кон-Итьен обещал Стонн’Касселу, что смерть Кэланы не сломит его.       «Зачем он убил её?» — Со слезами на глазах спрашивал Ричард, стоя у могилы жены.       «Кэлана отказалась от Истон-Даров. Она не выполнила приказа брата. Не посмела отравить своего любимого мужа». Поведал ему Айдан, пришедший навестить старого друга в час горя.       «Что я должен сделать, лорд-юстициар?» — Холодно, еле слышно спросил Ричард, и могильный ветер понёс её слова вперёд.       «Убить брата, которого люди вскоре запомнят так же, как и Убийцу Сородичей». Отвечал Стонн’Кассел. Он знал, что отказа не получит, потому что Волки не отказываются от охоты.

***

      Меч Ричарда двигался быстро, резко. Так же как волчьи клыки, впивающиеся в жертву. Ни финтов, ни выпадов, ни криков, ни проклятий. Ричард молчал в отличии от Одэна. Один смелый шаг, выверенный удар и фамильный клинок «Ярость», пронзил тело Одэна. Кто-то из местных фрейлин и дам закричал, солдаты мигом понесли ещё не остывшее тело Одэна прочь, а Ричард, с позволения Её Величества, покинул дворец. Вслед за ним ушли и все те, кто желал просить императрицу решить очередные проблемы. Дункан Имнари объявил о конце заседаний и с позволения Альвевы так же покинул тронный зал, оставив лишь стражу, да семью Стонн’Касселов.       Айдан первым делом подхватил на руки племянника, сорвавшегося с колен матери и помчавшегося навстречу дяде. — А ты вырос, разбойник! — Айдан улыбнулся, покрутил Эйдэна на руках. — Мне уже шесть, дядя! Я принц, а не разбойник! — Нахмурился Эйдэн, уже забравшийся на шею дяди. Следом за принцем с трона спустилась Альвева. В свойственной манере она упёрла руки в боки и серьёзно посмотрела на брата. — Моя госпожа. Лорд-юстициар к вашим услугам. — Айдан поклонился Альвеве, даже встал на одно колено, не обращая внимания на Эйдэна, что повис на его шее, — Поднимись с колен, Айдан! — Шикнула Альвева. Сию минуту исполнив приказ, Айдан оказался в объятиях сестры и племянника, наконец-то почувствовав, что он дома. — Ты не испугался, родной? — Спросил дядя, когда Эйдэн наконец слез с него и взял мать за руку. — Нет. Мама говорит, что я не должен бояться. Рано или поздно мне самому предстоит вершить суд. — Айдан кивнул и последовал за Альвевой, что направилась к своим покоям. — Сын мой, тебе пора на занятия к Малкирону, не опаздывай! — Альвева строго посмотрела на сына, а Эйдэн, видимо набравшийся храбрости в присутствии дяди, показал матери язык и стремительно убежал в сторону башни мага. Сию минуту за ним последовали фрейлины, и стражники, шедшие за императрицей чуть позади.

***

— Стоит тебе приехать, как он сразу становится диким. — Шикнула Альвева, попытавшись схватить Айдана за ухо. Это у неё, конечно, получилось, но только потому, что Айдан находил забавным всю ситуацию. Он вырос куда выше старшей сестры, и наблюдать за тем, как Альвева отчитывает его, тянет за ухо, будто нашкодившего пацана, действительно радовало Айдана. — Ты чего улыбаешься? — Спросила Альвева. Императрица опешила, когда брат молча обнял её. Альвева слишком давно не видела брата. И она всегда вела себя так, как подобает строгой матери, потому что ей слишком рано пришлось заменить Айдану родителей.       Пусть война закончилась, пусть империя и восстанавливалась, но Альвева не могла не заметить, как сильно вырос её братец. Какие слухи о нём ходят, какие методы он использует, чтобы верно ей служить. Ничего Альвеве не оставалось, кроме как покрепче обнять брата. — Я скучал, Альва. — Произнёс Айдан, сомкнув руку свои на спине сестры. — Я тоже, Айдан. Я тоже. — Прошептала Альвева. Когда они разомкнули объятия, императрица не смогла не провести пальцами по лицу брата.       Она помнила, как вытащила из горящего дворца кричащего младенца. Помнила, как рос он молчаливым, угрюмым мальчишкой, как впервые он взял меч и как впервые убил, защищая сестру. Сожалела Альвева только об одном. Что убил Айдан одного из лордов Кровогорья, которым доверяли Стонн’Касселы. Хотела бы императрица, чтобы её брат впервые пролил кровь захватчика, а не соотечественника, переметнувшегося на сторону врага.       Как бы сильно не желала Альвева для брата лучшей жизни, она видела в зелёных глазах, где зарождалось не то безумие, не то мудрость веков, просьбу: «Я ничего другого не умею. Не отбирая у меня смысл моей жизни». — Я получила все твои письма. Судя по ним, я могу уверенно сказать, что этого год выдастся более-менее спокойным, не так ли? — Альвева позволила брату взять себя под руку и направилась в сторону своих покоев. — Эльфы Ангвира благодарны нам за вмешательство. Их друиды сейчас ведут чистку. Мои люди в гномьих городах молчат, у рудокопов всё спокойно. — Айдан специально толкнул Альвеву в бок с ехидной ухмылкой: — Чего не скажешь о столице, дорогая сестрица. Говорят, Дункан Имнари служит тебе верой и правдой, а ты ни как не хочешь подарить ему возможность создать Серые Легионы севера. Люди в тавернах шепчутся, а не хочет ли Альвева Пятая проверить герцога Имнари, чтобы позже приблизить его к трону? — Альвева остановилась подле дверей своих покоев. Она велела страдникам никого не пускать ближайшие пару часов.       Альвева и Айдан наконец-то остались одни, расположившись за чайным столиком. Правда в кубках был не чай, а дорогое вино из джейстенских краёв. И если Айдан пил потихонечку, ибо за последний год он почти что не притрагивался к выпивке, то Альвева с заметной радостью допивала третий бокал. — Я не знаю, Айдан. Я бы могла разрешить Дункану собрать людей и организовать новую власть в Сайн-Кторе. Это новый шаг, новый легион, который бы клялся именами богов мне в верности. Да только боги, как мне кажется, не оценят такого решения. Дункан умён, он прекрасный стратег и верный герцог, народ севера любит его, однако я боюсь. Эйдэн ещё слишком мал, но умён не по годам. Я не хочу, чтобы он быстро взрослел. Я хочу побыть для него хорошей матерью. — Альвева с грустью посмотрела на брата, растрепав свою причёску, над которой фрейлины старались всё утро. — Ты хорошая мать, Альвева. У тебя есть опыт воспитывать мальчишку с драконьей кровью в жилах, ты справишься. — Айдан ехидно улыбнулся, заставив Альвеву грустить ещё больше. — Ты такой дурак. Я молюсь, чтобы Наследие не проявилось в нём. Однако он уже знает столько же, сколько Малкирон пятьдесят лет назад. Мой мальчик быстро растёт. Быстро учится и слишком хорошо всё понимает. Он часто сидит подле меня и помогает решать дела государственные. Ему бы играть да смеяться, а он спорит со мной, какой торговый путь лучше, северный альвевианский или же южный ваетирский! Боги посылают мне видения, Айдан! Он умрёт в Кардинийском ущелье! — Альвева не лила слёз. Лишь гневалась. — Но ведь ты знаешь, что к этому может привести, да, Альва? — Айдан на этот раз сурово взглянул на сестру. — Я не собираюсь ближайшие пятьдесят лет умирать, Альвева. Дар Нерана пока что в моих руках, и я не позволю своему племяннику нести это бремя. Пока в моих жилах течёт драконья кровь, ты можешь спокойно жить Альвева. Расти сына, правь страной, пророчества и всё прочее оставь мне. — Альвева поднялась с кресла и прошагала на балкон, желая подышать свежим воздухом и подумать. — Я с детства вижу твоё окровавленное тело. Вижу, как ты умираешь. День за днём я обречена видеть этот ужас. Видеть, что боги посылают мне во снах. Теперь же я должна наблюдать за тем, как мой сын в будущем умирает и просит у меня прощения. Я не готова вновь остаться одна, Айдан. Я не хочу больше терять кого-то из моей семьи. Всё это время Айдан молча слушал, стоял рядом. Делал то, что умел лучше всего. Он был тенью Альвевы. Пока она поднимала людей на бой, он убивал тех, кто осмелился выступить против Мятежной Императрицы. Пока боги благословляли Альвеву, позволив ей видеть, как моет меняться будущее, они прокляли Айдана, что жил в её тени, наградив его тем же безумием, которое некогда погубило Нерана. — Честь, право и кровь, сестрица. Ты же помнишь данное мне обещание? — Спросил Айдан, вновь обняв Альвеву. Она молча кивнула и покуда не уняла дрожь в теле, молча грелась в объятиях брата.       «Если я приду к тебе с пылающими глазами, короной из молний и пламенными крыльями за спиной, ты убьёшь меня и глазом не моргнёшь. Ты сделаешь всё, чтобы моя кровь была сожжена, уничтожена и не досталась никому! Ты дашь мне слово, Альвева! Ибо с моей смертью твои дети получат истинную власть, которая должна быть у Стонн’Касселов. Но пока я живу, я сделаю всё, чтобы трон был твоим. Только обещай — если я сойду с ума, ты покончишь со мной. Обещай!» — Честь, право и кровь, братец. — В конечном итоге ответила ему Альвева.