Мой

Маршалл

Субботнее утро, и мы с Джоном встречаемся, чтобы поиграть в пиклбол**. ** Пиклбол (pickleball) - спортивная игра, сочетающая в себе элементы тенниса, бадминтона и настольного тенниса. – прим. переводчика Я вернулся в Северную Каролину всего несколько месяцев назад, но сыграть пару игр дважды в месяц уже стало нашей привычкой. Я занимался пикболом еще в Сан - Франциско, куда переехал на учёбу и остался жить после выпуска, а Джон играл здесь, в Роли. Несмотря на годы и расстояние между нами, мы всегда оставались близкими друзьями. Джон был и всегда будет для меня названной семьей, как и я для него. Мы проводили вместе отпуска, отмечали праздники. Джон, Кэлли и ДжейТи не раз приезжали ко мне в Бэй - Эрию**, и я показывал им город. Мы ездили в Лос - Анджелес, гуляли в Диснейленде, бродили по Аллее славы в Голливуде. ** Бэй - Эрия (Bay Area) или район Залива - регион в Северной Калифорнии, который включает в себя город Сан - Франциско и его окрестности. – прим. переводчика И теперь, после переезда, когда я снова рядом с ними, это приятно, словно я вернулся домой. Я всегда буду благодарен судьбе за то, что несмотря на все различия между нами, ничто, никто и никогда не встанет между Джоном и мной. - Готов, старик? - выкрикивает Джон с другой стороны сетки. Мы начинаем нашу третью игру. После первых двух каждый из нас взял по одной победе. - Говоришь так, будто сам не старше меня на семь недель, - парирую я. - Наглая ложь! - смеется Джон, подавая. Мяч летит через корт, и мне приходится рвануть вперед, чтобы успеть его отбить. Мы перекидываем мяч туда - сюда, пока Джон не промахивается, и я победно вскидываю руки вверх. - Один – ноль! - Я поддался. - Наглая ложь! - возвращаю его же слова, и мы продолжаем игру. Когда мы, наконец, заканчиваем - я потный, с колотящимся сердцем и с гудящими от усталости мышцами…Но с победой! Мы идём к скамейке и валимся на нее рядом друг с другом. - Чёрт, мы стареем, - вздыхает Джон, вытирая лицо полотенцем, и я делаю то же самое. Я держу себя в форме – стараюсь правильно питаться, заниматься спортом, потому что люблю это чувство усталости после тренировок. Мне нравятся физические нагрузки, даже на грани своих возможностей, но надо признать - Джон прав. - Да уж, еще как стареем. И зачем же мы это делаем? Он приподнимает бровь: - Потому что это лучше, чем альтернатива? Я усмехаюсь: - Наверное, ты прав. Джон смеется и легонько толкает меня плечом. - Я говорил тебе, как классно, что мой брат снова рядом? В его словах нет ни капли лести. Джон не из тех, кто раздает комплименты просто так. Если он что-то говорит, он действительно имеет это в виду. Я обнимаю его за плечи, притягиваю к себе и целую в лоб. - Здорово снова быть дома, брат. - Сегодня вечером у нас дома барбекю. Приезжай. Там будет одна из подруг Кэлли, и ДжейТи тоже должен приехать. Давным - давно, еще в расцвет нашей молодости, Джон и Кэлли постоянно пытались свести меня с кем-то из своих друзей - и с мужчинами, и с женщинами. Они действительно не понимали, что человек может быть счастлив в одиночестве. Что не всем нужна семья в привычном понимании. Что не у всех есть желание вписываться в гетеронормативный сценарий жизни с домом, супругой и детьми. Я никогда не хотел детей, и, честно говоря, никогда не стремился к серьезным отношениям. Долгосрочный подходящий сабмиссив? Это да. Любовь и «навсегда»? Нет. Это просто не моё. Конечно, если бы это вдруг случилось - я бы не сбежал. Я не из тех, кто убегает. Но мой главный кинк, моё доминирование – это неотъемлемая часть меня, вплетенная в ДНК. Эту часть меня невозможно изменить, как нельзя изменить цвет моих глаз. Никто из тех, с кем Джон и Кэл пытались меня свести - не имел нужного для меня кинка на подчинение, это я понимал сразу, лишь пообщавшись немного. Мои предпочтения… Это одна из немногих тайн, которые я хранил от Джона. Однажды, около десяти лет назад, я осмелился рассказать ему. Увы, он не понял тогда. Не понимает и сейчас, как и большинство людей, которые не принадлежат к БДСМ миру. Он пытался разобраться, читал, смотрел, но, конечно же, бОльшая часть информации оказалась полной чушью. Я исправлял его заблуждения, старался изо всех сил объяснить, но… Наши отношения это не изменило. Даже в любящей семье люди не обязаны во всем сходиться во взглядах. Но с тех пор мы эту тему не поднимаем. И больше они не пытались меня ни с кем познакомить. К чему я веду? Десять лет назад я бы решил, что подруга Кэлли - это очередная попытка меня с кем-то познакомить. Но теперь всё не так. - Конечно, приеду, - смеюсь я. - Ты же знаешь, я люблю поесть. Он усмехается в ответ: - Вот и отлично. Мне пора идти. Тебе понравится подруга Кэлли. Она профессор в Университете штата Северная Каролина. Я едва сдерживаю стон разочарования – теперь - то понятно, для кого приглашена это подруга. Для ДжейТи, который никак не хочет поступать в колледж. Я редко что-то говорю по этому поводу, всё - таки он сын Джона, и это не мое дело. Я не знаю, каково это – быть родителем, но иногда мне всё же хочется высказаться. - Нежелание учиться в колледже - это не конец света, Джон. - Я знаю, - он глубоко вздыхает. - Но я просто... хочу для него самого лучшего. Хочу, чтобы он всегда знал - у него есть выбор. Он же, блин, умный, Марш. Мне кажется, что он упускает свой шанс, и однажды оглянется назад с сожалением. - Даже если так, то это его путь, и он должен пройти его сам. Ты не можешь принимать решения за него. Ему двадцать два. У него вся жизнь впереди. Он разберется со всем, когда будет готов. После ДжейТи Джон и Кэлли не смогли больше завести детей. В конце концов они перестали пытаться, но это означает, что оба невероятно амбициозных трудоголика сосредоточили всю свою энергию на единственном сыне. - Так. Считай, что это просто подруга Кэлли решила приехать на барбекю, - отвечает Джон, и я понимаю намёк - это не мое дело, и не стоит туда лезть. - Во сколько мне приехать? - В два подойдет? - Отлично. Мы собираем вещи и вместе идем к машинам. Несмотря на все наши различия, я не могу отрицать, как хорошо снова быть рядом с Джоном. Он тот самый человек, который без раздумий прыгнул в самолет и пролетел через всю страну, чтобы быть со мной после смерти моей мамы. Он - тот, с кем мы строим планы на будущее и размышляем, какие безумства устроим, когда постареем и выйдем на пенсию. - Мы с Кэлли тут недавно убирались и нашли старые фотоальбомы. Там так много наших с тобой общих снимков. С ума сойти можно, ты был рядом большую часть моей жизни. Я улыбаюсь, чувствуя теплоту в его голосе и представляя фотографии, которые он нашел. - Помнишь домик на дереве, который мы построили? – продолжает он. – Нашел и его. На фотке, которую сделала моя мама, на ней мы вдвоем смотрим вниз из нашего сказочного королевства. Он смеется. - Хорошие были времена. Лучшие, думаю я. И в этот момент Джон произносит то же самое. - Ты сегодня ностальгируешь? Он пожимает плечами. - Просто рад, что у меня есть такой друг, как ты. Мы останавливаемся у своих машин и обнимаемся. - Я тоже рад, что ты у меня есть. После короткого прощания я сажусь в свой Range Rover и еду домой, в район неподалеку от Норт - Хиллз. Это идеальное место: офис находится в Норт - Хиллз, а спальный район неподалеку довольно тихий. Домик окружен зеленью, участок почти в акр – именно столько личного пространства, сколько мне требуется. Как только я вхожу в дом, мой взгляд падает на ноутбук на столе. И все мои мысли сразу переключаются на…всё же, наверное, мужчину, с которым я разговаривал прошлой ночью. Он... интригующий. По крайней мере, пока. Я еще недостаточно с ним общался, чтобы по - настоящему его понять. К тому же я совершенно не знаю местное сообщество «в теме» в Треугольнике**, так что пока присматриваюсь, осторожно пробую почву. ** Напомню, речь о регионе «Исследовательский Треугольник», образованный городами Роли, Дарем и Чапел - Хилл, куда переехал Маршалл – прим. переводчика. Доминантную сторону себя я начал изучать только после переезда на учёбу в Калифорнию. А с тех пор, как вернулся сюда, в Северную Каролину - я еще ни с кем не проводил сессий. Это начинает вызывать у меня дискомфорт и беспокойство. Возможно, моим первым партнером после переезда в Роли станет именно этот саб, с которым мы немного пообщались ночью. Мне понравилось, как он ответил на мой вопрос, что он чувствует, и как он выразил это словами. Я заметил паузу перед ответом – значит он действительно обдумывал, что написать. А это качество, которое я ценю в сабах. Интуиция подсказывает мне, что у него не так много опыта, но он точно знает, чего хочет. С ним это не будет похоже на обучение с нуля человека, который вообще не знаком с «темой». Даже если он еще набирается опыта – это нормально. Мы все должны учиться и совершенствоваться постоянно. Так это работает. Я чувствую возбуждение при мысли о сегодняшнем разговоре с ним. Получится ли и дальше находить общий язык, и приведет ли это к встрече? Но до вечера еще много дел. Я направляюсь в свой домашний офис, сажусь за компьютер и загружаю последний заказ. Я уже давно работаю в одной и той же компании, занимающейся автозапчастями – еще с момента окончания колледжа. И когда они решили открыть новый офис в районе Треугольника, переезд стал логичным шагом для меня. Как бы я ни отрицал желание завести семью и детей, в последнее время я всё чаще чувствую, что моя жизнь будто… пустая? Подходит ли тут слово «пустая»? Не уверен. Может быть, дело в том, что я не чувствую себя по - настоящему удовлетворенным, и не знаю, что нужно сделать, чтобы это изменить. Одно ясно: калифорнийское сообщество начало утомлять меня. И поэтому переезд поближе к единственным людям, в любви которых я уверен, показался мне самым разумным решением. Я полностью погружаюсь в работу, и когда выныриваю, понимаю, что уже четверть второго. - Ох, блин. Отправляю Джону сообщение, что могу немного опоздать, быстро принимаю душ и уезжаю. Час спустя я подъезжаю к их дому - большому белому особняку в колониальном стиле, который окружают высокие деревья, дающие постоянную прохладную тень. Они живут здесь уже много лет. Раньше для ДжейТи перед домом висели качели из покрышки, а когда ему исполнилось тринадцать, Джон построил бассейн на заднем дворе. На подъездной дорожке стоят машины Джона и Кэлли, а также еще одна, которую я не узнаю. Видимо, это как раз машина ее подруги. Но машины ДжейТи нет, и я хмурюсь, пытаясь понять – он просто опаздывает или оттягивает момент приезда, потому что догадался, что его ждет ловушка, чтобы в очередной раз уговорить его поступить в колледж. Отбрасываю эти мысли, выхожу из машины, и прохожу через калитку, ведущую на задний двор. Вся компания, скорее всего, будет там. Сейчас май, погода приятная, еще не слишком жарко и влажно. Я не проводил лето в Северной Каролине с тех пор, как был подростком. После климата Сан - Франциско разница будет огромной. Все трое сидят в раскладных креслах, Кэлли поднимает голову, и ее голубые глаза вспыхивают радостью при виде меня. - Эй, Марш! Она встает и сразу же идет ко мне, чтобы обнять. Из всех людей, которых я знаю, Кэлли - одна из лучших, и они с Джоном идеально подходят друг другу. Я рад, что именно она стала его женой. Она умеет успокоить и привести его в равновесие, когда он слишком на чем-то зацикливается. - Приветик, - я обнимаю ее в ответ и целую в щеку. – Прости за опоздание. - Все нормально, - отвечает Джон. - Как видишь, ДжейТи тоже не особо торопится. Каштановые волосы Джона мокрые, будто он недавно вышел из душа. Кэлли - блондинка, а хаотично взъерошенная копна волос ДжейТи – нечто среднее между его родителями. - Привет. Я Аманда. - Подруга Кэлли встает, и я направляюсь к ней. - Маршалл. Рад познакомиться. Мы обмениваемся рукопожатием, и она дружелюбно улыбается. Прежде чем мы успеваем разговориться, позади нас раздается шум, я оборачиваюсь и вижу ДжейТи. - Простите за опоздание. Он взъерошивает рукой свои золотисто - каштановые волосы – его привычка с подросткового возраста. На нем простая футболка и шорты, идеальные для теплого майского дня. ДжейТи примерно на восемь сантиметров ниже моих ста восьмидесяти восьми, но стройнее, почти как Джон в молодости. - Не извиняйся, мы уже привыкли, - усмехается Джон. Я знаю, что он шутит, и он не из тех, кто всерьез будет злиться на сына за опоздание, но ДжейТи всё равно вздрагивает. Я наклоняю голову, приглядываюсь. Раньше я не замечал за ним такой реакции на слова отца. ДжейТи тут же улыбается, и я начинаю сомневаться - может мне почудилось? Он протягивает руку Аманде и говорит: - Привет, я ДжейТи. Рад познакомиться. - Аманда. Я подруга твоей мамы, —говорит она, прежде чем ДжейТи переводит взгляд на меня. - Как дела, старик? - он шуточно толкает меня локтем. - Твой отец сегодня уже называл меня так. Это что, День подначивания Марша? - поддразниваю я. - Я согласен, и вообще каждый день должен быть Днем подначивания Марша, - вставляет Джон. - Прям яблоко от яблони... – шучу я, мельком глядя на ДжейТи. И вижу, как он отводит взгляд и не улыбается сравнению. Не похоже, что он расстроился или обиделся, но что-то не так в его реакции. Мы переходим к столику во дворе, и ДжейТи предлагает помочь маме принести напитки, но она отмахивается. - Отдыхай, я сама справлюсь. ДжейТи кивает и ухмыляется. Я убеждаю себя, что просто неправильно понял его реакцию. Или, черт возьми, может, это нормально - ведь так устроены семьи. Но я всегда был тем, кто замечает мелкие детали, непроизвольные знаки, и понимаю, что никогда раньше не присматривался к ДжейТи, и, возможно, что-то упустил в его отношении к родителям.