GrayEngine

Завод гудел, как огромный, запертый в металле зверь. Джерард уже второй год прислушивался к его ритму — стук гидравлики, шипение пара, монотонный гул конвейера. Этот звук стал саундтреком к его жизни: университет, диплом, а затем — серая реальность цеха, где его диплом инженера-механика пропах машинным маслом и тоской. Его каморка, носившая громкое название «кабинет ведущего инженера», была завалена чертежами. Джерард пил третью кружку кофе, пытаясь сосредоточиться на схеме нового пресса, но мысли упрямо уползали в сторону. Вчерашняя ночь. Синий свет монитора в его пустой квартире. И тот парень… Его звали f.t.willz. Темные, почти черные волосы, густо усеянные татуировками руки, дерзкая ухмылка, взгляды, которые он бросал в камеру, словно знал каждого, кто на него смотрел. Джерард сжал пальцами переносицу, пытаясь стереть навязчивый образ. Он чувствовал прилив жара к щекам, смесь стыда и возбуждения. Это был его грязный маленький секрет, островок пошлой свободы в море унылой обыденности. В дверь постучали. — Войдите, — пробурчал Джерард, не отрывая глаз от чертежа. Дверь открылась, и в кабинет вошел начальник смены Рэй. — Уэй, к тебе подопечный. Практикант из политеха. Фрэнк Айеро. Приставлю его к тебе, осмотрится, поможет с мелочевкой. Джерард медленно поднял голову. И время остановилось. Стоявший на пороге моложавый парень был одет в заляпанную маслом куртку и рваные джинсы, что ему выдали на входе. Темные, почти черные волосы выбивались из-под защитной каски. Карие глаза смотрели с любопытством, а на губах играла та самая, до боли знакомая дерзкая ухмылка. Та самая, что сводила Джерарда с ума по ту сторону экрана. Это был он. f.t.willz. Мир сузился до точки. Гул завода превратился в оглушительный звон в ушах. Джерард почувствовал, как кровь отливает от лица, а ладони становятся ледяными и влажными. Внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. Он видел эти руки — те самые, с паутиной тату — в совершенно ином контексте. И теперь эти руки держали папку с практическими заданиями. — Джерард Уэй, — выдавил он наконец, чувствуя, как голос предательски дрогнул. — Рад тебя видеть. Ложь обожгла горло. — Фрэнк, — отозвался парень, и его голос, настоящий, живой, без искажения цифровой связи, отдался в ушах раскатами грома. Он протянул руку. — Взаимно. Надеюсь, я не слишком обременю. Джерард машинально пожал ее. Прикосновение кожи к коже стало электрическим разрядом. Ему показалось, что он сейчас потеряет сознание или его вырвет. — Ничего, у нас так каждый год, сам таким был, — прошептал Джерард, отводя взгляд. — Располагайся. Вот твое место. Он показал на стол напротив, заваленный старыми журналами и чертежами. Фрэнк кивнул и двинулся через кабинет. И вот тогда Джерард увидел это. Когда Фрэнк проходил мимо, его взгляд на секунду зацепился за экран компьютера Джерарда. На экране по счастливой — или чудовищной — случайности все еще была открыта вкладка браузера. Не та, запретная, а просто внутренний портал завода. Но одна из вкладок была узнаваема всеми — OnlyFans, да еще и с его ником «GrayEngine». И Джерард поймал его взгляд. Не просто рассеянный взгляд случайного человека, а быстрый, оценивающий, с легкой искоркой узнавания. Ухмылка на лице Фрэнка стала чуть шире, чуть загадочнее. Он ничего не сказал. Просто прошел и сел за свой стол. Но этого молчаливого взгляда было достаточно. Джерард откинулся на спинку стула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Весь завод, весь этот грохочущий мир, вдруг накренился. Его секрет больше не был безопасным побегом в цифровую фантазию. Он сидел напротив, в трех шагах, пах металлом и дешевым одеколоном и смотрел на Джерарда темным, всепонимающим взглядом. Последующие несколько часов стали для Джерарда самой изощренной пыткой. Он пытался объяснять Фрэнку основы чтения чертежей, но его собственные мысли путались, а голос звучал натянуто, как чужой. Фрэнк же, напротив, казался совершенно расслабленным. Он кивал, задавал уточняющие вопросы, и водил по чертежам пальцами, испачканными в чернилах, с пугающей для практиканта уверенностью. И все это время Джерард ловил на себе его взгляд. Взгляд, который был не просто внимательным, а... изучающим. Как будто Фрэнк не столько схему разглядывал, сколько самого Джерарда, мысленно примеряя его к тому образу, что он, возможно, видел в другом окне на своем экране. Когда прозвучал гудок на обед, Джерард чуть не выпрыгнул из кожи. — Пойдешь в столовую? — спросил Фрэнк, откладывая карандаш. — Нет. То есть, да. Но позже. Мне нужно... доделать, — бессвязно пробормотал Джерард, делая вид, что с головой уходит в документы. Фрэнк лишь усмехнулся — тот самый, камерный, знакомый до боли звук — и вышел, оставив Джерарда наедине с гудящей тишиной. Он сидел, уставившись в одну точку, когда в кабинет снова вошел Рэй. — Ну как, нашёл общий язык с молодежью? — хрипло рассмеялся начальник, который был старше Джерарда на год. — Айеро-то парень интересный. Говорит, подрабатывает тем, что татухи бьет. Настоящий, блин, художник. Может, и тебе какую бабочку на ключицу набьёт для смелости? Джерард выдавил что-то вроде улыбки. Его тошнило. — Нет, спасибо. Я-я-я боюсь иголок! — ответил Джерард, с ненавистью отмечая, как голос снова предательски подвел его. — Ладно, аморфный, пошли жрать, — хлопнул его по плечу Рэй. — Пока эти салаги не сожрали все котлеты. Они вышли в цех, и гул, прежде приглушенный стенами кабинета, обрушился на них с новой силой. Воздух гудел от работы машин, пол вибрировал под ногами. По пути в столовую они нагнали группу практикантов, неспешно бредущих в том же направлении. Рей фыркнул и, ускорив шаг, бросил через плечо: — Дайте ход, специалисты идут! Места в столовой занимать. Парни шутливо огрызнулись, но посторонились. Джерард промолчал, лишь кивком ответив на их приветствия. Всего пару лет назад он сам был одним из них — пахший дешевым пивом и юношеской уверенностью, что вся эта заводская романтика ненадолго. А теперь он был по эту сторону баррикады — в роли вечно уставшего инженера с несвежей рубашкой. В столовой они взяли свои подносы с пресной, безликой едой: рис, котлета, которую отчаянно пыталась спасти томатная подлива, «витаминный» салат из капусты с морковкой и обязательная кружка бурого растворимого кофе. Команда инженеров — их с Рэем небольшая «хайма» — уже шумно заняла свой привычный стол в углу. Рэй сразу влился в общий разговор, подкалывая кого-то по поводу вчерашнего проваленного чертежа. Звучали смешки, обсуждали планы на выходные, ругали начальство. Джерард молча сидел и ковырял вилкой в еде. Он механически засовывал в себя куски котлеты, но не чувствовал никакого вкуса. Его мозг был зациклен на одном: на темных глазах, которые видели его тайну. На ухмылке, которая теперь знала его слишком хорошо. Он украдкой бросил взгляд через зал. Там, за другим столом, сидели практиканты. И среди них — Фрэнк. Он что-то оживленно рассказывал, жестикулируя татуированными руками, и его смех был громким и заразительным, перекрывая общий гул. И вдруг, словно почувствовав на себе взгляд, Фрэнк медленно повернул голову. Его глаза нашли Джерарда через весь шумный зал. Он не улыбался. Он просто смотрел. Пристально и сосредоточенно. Словно между ними в спертом, душном воздухе столовой было натянуто невидимое провисание. Джерард резко отвел глаза, уставившись в свою кружку с кофе. Он чувствовал, как горит его щека, в которую впился чужой взгляд. Он был пригвожден к месту. И в этот момент он понял, что самый громкий звук на свете — это не грохот пресса, а тишина внутри него, разрываемая биением его собственного, сбитого с толку сердца. Он делал вид, что поглощен своей котлетой, считал каждую крупинку риса. Смех и разговоры его коллег стали для него просто отдаленным гулом, как и весь завод. Он молился, чтобы обед поскорее закончился. И вдруг рядом с их столом возникла тень. Джерард медленно поднял голову. Фрэнк стоял там, держа в руках свой поднос. Его ухмылка была на месте, но в глазах читалась дежурная вежливость. — Место свободно? — он кивнул на пустой стул прямо напротив Джерарда. Рэй, не глядя, махнул рукой: — Давно пора у старших товарищей поучиться не только работе у станка, но и культуре приема пищи, Айеро. Садись. Фрэнк опустился на стул. Его колено под столом на секунду коснулось колена Джерарда. Джерард дернулся, как от удара током, отодвинувшись. Фрэнк сделал вид, что не заметил. — Итак, практикант, — спросил Рэй с набитым котлетой ртом. — Как тебе наши хоромы? Не то, что в твоем уютном универе, да? — Ничего так, — парировал Фрэнк, его взгляд скользнул по Джерарду, будто оценивая его реакцию. — Воздух творческий. Пахнет... металлом и тоской. Джерард подавился кофе. — Ты у нас философ, я смотрю, — фыркнул Рэй. — А Джерард тут у нас главный эстет. Рисует не только чертежи, но и... — он подмигнул, не закончив фразу, и Джерард почувствовал, как по спине бегут мурашки. Он знал? Нет, не может быть. Рэй просто дурачился. Фрэнк уставился на Джерарда с преувеличенным интересом. — Правда? А что рисуете, Джерард? — его голос был сладким, как яд. — Может, покажете когда-нибудь? Вопрос повис в воздухе, налитый двойным смыслом. «Покажете рисунки? Или то, что скрывает экран вашего компьютера? Кому вы донатите в онлифанс?» — Ничего интересного, — выдавил Джерард, глядя в тарелку. Его ладони снова стали влажными. — Грубые эскизы. Технические. — Жаль, — Фрэнк отхлебнул из своей кружки. — А я обожаю... скрытые детали. В механизмах. И в людях. Он говорил прямо с ним. Играя с ним. На глазах у всей команды, которая даже не подозревала, что за безобидным разговором скрывается бездна. — Ну, вы тут пофилософствуйте, а я пойду, докурить надо, — поднялся Рэй, хлопнув Джерарда по плечу. Один за другим поднялась и остальная часть команды, потянувшись к выходу. И вот они остались одни. За столом, заваленным грязной посудой. Гул столовой, казалось, отступил, создавая вокруг них невидимый купол. Фрэнк перестал улыбаться. Он отодвинул поднос и положил локти на стол, сцепив пальцы. Его татуировки были так близко, что Джерард мог разглядеть каждую линию. — Так что, Джерард, Мистер Грэй? — начал Фрэнк, и его голос стал тихим, интимным, каким он был в тех ночных трансляциях. — Мы будем делать вид, что я просто твой милый практикант, который боится переспросить про допуски и посадки? Или ты хочешь спросить меня о чем-то... что тебя действительно интересует? Джерард поднял на него глаза. Он был в ловушке. И самым ужасным было то, что часть его... самая постыдная, самая одинокая часть... не хотела сбегать. Но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Паника, густая и липкая, подступила к горлу. Он не может сидеть здесь и слушать эти намёки. Он не может позволить этому парню разобрать его по косточкам прямо в заводской столовой. «Включи дурачка. Сделай вид, что не понимаешь. Стань стеной». Секундное молчание затянулось. Лицо Джерарда, которое секунду назад было искажено внутренней паникой, вдруг стало непронийаемым и каменным. Он отодвинул свой поднос с характерным скрежетом пластика по столу. — Меня интересует, чтобы ты усвоил технику безопасности до конца дня, Айеро, — его голос прозвучал резко, металлически чужим, даже для него самого. Он поднялся, отодвинув стул с таким грохотом, что несколько человек за соседними столами обернулись. — И если у тебя есть энергия на философию, значит, она есть и на работу. Перерыв закончен. Он стоял, выпрямившись во весь свой рост, глядя на Фрэнка сверху вниз, пытаясь хоть как-то компенсировать испепеляющее чувство собственной уязвимости. Он был старшим инженером. А этот парень — всего лишь практикант. Вот и всё. Больше ничего. Фрэнк не моргнул. Он откинулся на спинку стула, его поза была развязной и расслабленной, контрастируя с одеревеневшей фигурой Джерарда. Ухмылка медленно поползла по его лицу — не смущенная, не испуганная, а... довольная. Как будто реакция Джерарда была именно той, на которую он и рассчитывал. — Как скажете, мистер Уэй, — протянул он нарочито вежливо, и в его глазах плясали чертики. — Техника безопасности, так техника безопасности. Ведите меня показывать... опасные зоны? Этот двусмысленный вопрос, произнесенный с подчеркнутой почтительностью, добил Джерарда. Он резко развернулся и направился к выходу, не оглядываясь, чувствуя, как тот насмешливый взгляд прожигает ему спину. Он шел по коридору, не видя ничего перед собой, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он проиграл этот раунд. И они оба это знали.