Злой Дозор

Через сутки бесполезного пребывания в дурацком городе Филипп уже подумывал попросту разделить его на сектора и начать обыскивать каждый поочерёдно. Всё больше пользы будет. Существует, конечно, ещё парочка вариантов: запросить помощи у местных, либо совета у Завулона. Но тут уж сложно оценить, что вызывает в душе меньше отторжения. Нет. Ни за что! И как же это неприятно - чувствовать себя полным дураком! Непривычно. Все мысленные рассуждения неизменно сходились к вопросу: почему беглый инквизитор повёз краденное именно сюда? И что мешает нашедшему артефакт вывезти его за пределы города? А Завулон явно настаивал в своих намёках на этом: никуда больше вор вещичку не повезёт, и всё дело в "среде". Так что же за "среда"? И как прояснить это? На этом месте своих суждений Филипп спохватывался раз за разом, насильно возвращая себя к месту, что надо разыскивать конкретные личности, а не плавать в глупых предположениях. Дурацкой "средой" пусть инквизиторы занимаются, у него же задача другая. Новости появились, когда он совсем не ждал. Ему позвонил некто по имени Виталий Юрьевич. - Кто? - переспросил замороченный Филипп. - Из морга, - уточнили в ответ, и он сразу вспомнил молодого врача, - Вы мне визитку оставили и велели звонить, если что. - Я слушаю, - тут же заинтересовался Филипп. Неужели тело инквизитора подкинуло какую-то новую подсказку? Но оказалось всё куда интереснее. Час назад в морг доставили ещё одно неопознанное тело, с уже знакомыми признаками. Оно было обожжено равномерно по всей поверхности, судя по всему, в считанные секунды. И так же быстро погасло, вместе с остановкой сердца, даже дым не успел проникнуть в лёгкие. Филипп бросил наскоро "Я уже выезжаю." и кинулся из номера, на ходу вызывая знакомого таксиста. День выдался очень солнечным. Весенние лучи отражались ото всех поверхностей, насквозь промокших за предыдущие мрачные дни. Даже стены серых бетонных многоэтажек казались присыпанными блеском, что уж говорить об оконных стёклах. Солнцезащитные очки не справлялись с пресечением всего этого безобразия. Ослеплённый Филипп нырнул во мрак холодного помещения, как в погреб. И не разглядел, а почувствовал находящегося здесь иного. Светлая аура оказалась знакомой. Как и голос. - Добрый день, Филипп, - сказал Михей, вставая с одного из кресел в широком коридоре. - Добрый, - он кивнул и подошёл ближе, - Полагаю, вы здесь за тем же? - Да. Скоро и Алексей подъедет. Дело выходит нешуточное. Уже второе убийство в нашем городе. Говорил светлый, как показалось, с неким намёком. Дескать, ваша московская милость уже сутки здесь, а ещё не разрулил. - Погибший - иной? - уточнил Филипп. В мыслях он успел рассудить, что если погиб второй инквизитор, то разыскивать останется одного - того, кто охотился за артефактом. А одного искать, кажется, проще. - Нет, - разочаровал Михей. И добавил, - Но магией от него разит так, будто в сумрак окунули. - Свидетели есть? - Это предстоит выяснить. - Вещей при нём?.. - без особой надежды начал Филипп. - Если вы об артефакте, то - нет, не было. Ну что же, никто и не обещал лёгкого разрешения проблемы. Дверь вновь открылась, но вошёл не глава Дневного, а его зам. - Николай Васильевич? - слегка удивлённо раскланялся с ним Михей. - Михаил Феликсович, - в свою очередь кивнул Стельмах. Филиппу он тоже кивнул, но не обращаясь по имени-отчеству. - А Алексей Николаевич? - Он уже на месте. А я за вами прибыл, - сообщил тёмный зам. - На месте? - прищурился Михей. Кажется, он был недоволен поведением коллеги. И похоже, случалось такое уже не в первый раз. - Вы же его знаете, Михаил Феликсович, - Стельмах доверительно покачал головой: сам, мол, не рад, но приходится терпеть. Оба поспешили к дверям. - Вы с нами? - о присутствии Филиппа Михей вспомнил уже на пороге. - Если вы скажете мне адрес, - стараясь не выказать негодования по этому поводу, отозвался Филипп, - Я подъеду сам. На такси. - Как скажете, - равнодушно пожал плечом Михей, - Я думал, мы по дороге ещё обсудим. Надо же! Он думал! - Хорошо, - почти сквозь зубы пришлось согласиться Филиппу, - Я только отпущу машину. Впрочем, у Филиппа сложилось мнение, что предложение было сделано чисто из светлой вежливости. И случись ему задержаться возле своего таксиста хоть на минуту, уехали бы без него, позабыв не только о нём, но и о собственном предложении. Едва он влез на заднее сиденье небесно-синего опеля, Михей, сидящий за рулём, тут же тронулся с места. Дверцу Филипп закрывал уже в полёте, ибо именно полётом точнее можно было назвать стиль вождения светлого главы. Стельмах едва успел раскрыть рот, а Филипп уже опомнился и собрался. Больше про него не забудут! - Могу я узнать подробности? - Эмм, - Стельмах полуобернулся на него, будто бы с неким удивлением, - Раз вы таки среди нас, то уж точно не по зову сердца, а имея некоего осведомителя. - Мой осведомитель, - холодно отозвался Филипп, - Сообщил мне только, что обстоятельства смерти похожи. Ещё, Михаил Феликсович успел сказать, что на теле имеются следы остаточной магии. Тонкие интонации в собственном голосе он изогнул таким образом, чтобы у слушателей не возникло сомнения в том, что он немного (или не немного) недоговаривает. На всякий случай. С Завулоном поведёшься, наберёшься и не такого. Стельмах стрельнул на него карим глазом и с уважением кивнул на это. Только вот, насколько можно верить этому тёмному в проявлениях эмоций? - Похоже на то. - признал он. А Михей (как его называть-то теперь удобнее?) добавил с немного хищным подозрением: - И судя по всему, Алексей уже успел побывать на месте, опросить свидетелей. Без нас. - Что ж с ним поделаешь, Михаил Феликсович? - как-то по свойски, будто жалуясь на начальника, поморщился Стельмах, - Натура порывистая, увлекающаяся. - Бесцеремонная, я бы сказал, - поправил Михей, - Эгоцентричная. Это если вежливо. Стельмах неодобрительно и устало покачал головой на такие оценки. - Так что ещё? Какие сведения доступны на данный момент? - поспешил вернуться к теме Филипп. - Судя по всему, погибший - местный бомж, - легко стал рассказывать Стельмах, - Загорелся на заднем дворе супермаркета, где, очевидно, промышлял сбором стеклотары. Персонал супермаркета и вызвал службы. - Так мы сейчас на место? - уточнил Филипп, - К тому супермаркету? - Это, думаю, лишнее, - вступил в разговор Михей, - я туда ребят направил. Зафиксируют и доложат. Не переживайте. - Но тогда?.. В мыслях Филипп выругался. Всё-то из них клещами тянуть приходится. Только забивают атмосферу помехами своей нездоровой суетой, образно говоря. Сам он, будучи один, предпочёл бы сперва хорошенько осмотреть труп, поговорить с врачом. Затем в самом деле отправился бы к супермаркету, чтобы оценить всё на месте. А не так, как чёрт по кочкам. - Алексей Николаевич выследил свидетеля, по горячим следам, что называется, - пояснил Стельмах, - Сбежал с места происшествия. Его перехватили оперативно, тут вот, в скверике, - он указал подбородком куда-то вбок, куда и свернул автомобиль. И добавил с лёгкой укоризной, - Алексей Николаевич может быть иногда... излишне эмоциональным, но когда касается дела... - Ага, - кивнул на это Михей, - Только после него - собирай клочки по закоулочкам. Чтоб хотя бы зафиксировать. * * * Скверик был грязный, замусоренный, дорожки, некогда выложенные асфальтом, разбиты и по-сезонному непроходимы из-за луж. С безобразно разросшихся деревьев, безжизненно голых пока, ещё не просохших, так и норовило накапать за шиворот. И не будь они все трое - иными, до места добрались бы грязными по уши. Глава местного Дневного обнаружился сидящим на корявой, облупленной скамейке. У его ног валялся бомжеватого типа мужичок. Чуть поодаль брошена была клетчатая, челноковская сумка, и из неё выкатились и побились бутылки. Над бомжиком стоял очень молодой и очень рыжий оборотень. Этот тоже, как и его тёмный начальник, в кожаной куртке, только попроще и покороче, да всяческих заклёпок на ней поменьше. Филипп пригляделся на пробу к ауре рыжего и обнаружил уже виденное неоднократно - серебристо-светлые нити, отливающие чистой лазурью. Получается, при достаточном желании и хлопотах, из оборотня мог бы выйти и перевёртыш. Алексей широко улыбнулся прибывшим и очень вежливо поздоровался. А серые глаза при этом сверкнули щетинистой сталью. - Вроде жив, - не без облегчения выдохнул Михей, оглядев "свидетеля", - Что удалось выяснить? - Очень интересные вещи, - ещё шире ухмыльнулся Алексей, и бросил оборотню, - Федя, попроси товарища повторить. - Угу, - рыжий легонько ткнул бомжа мыском кроссовка, - Слышь, сел быстро! Свидетель слабо заворочался и покорно сел, всхлипнул, размазывая по щетинистому лицу сопли и кровь. - Я же не скрываю, - плаксиво заверил он, - Я же всё, как на духу... - Ещё раз давай. На духу, - велел оборотень. Бомж прерывисто всхлипнул, пробежался наскоро по новым лицам, но сочувствующих не нашёл, и от расстройства громко шмыгнул носом. - Вообще-то я бомжатину не люблю. Воняет, - покривился оборотень, - Но может мне его повалять как следует? А? В сочетании с короткими рыжими кудрями и частыми веснушками на лице и даже на ушах, подходящими больше для ролика в "Ералаше", его зверский настрой выдавал совершенно непередаваемый эффект. - Федя, - фальшиво ласково позвал Алексей, - Инициатива наказуема. Тебе тут не Ночной. - Неужто? - скептически вставил Михей, - А я почти подумал, что это истинно Дневного черта - излишняя инициатива. Не спросясь, через чужие головы скакать. Гаев медленно поднялся со скамейки, сцепившись со светлым главой взглядами. Фёдор тут же радостно оскалился, мгновенно оказавшись рядом с начальником. Филипп почти поднял руку для фейспалма, но подумал, что если каждый раз к нему прибегать в таких вот ситуациях, в этом городе, то скоро без лица останешься. Вместо него встрял Стельмах: - Алексей Николаевич, Михаил Феликсович, мы тут не одни. Может, таки, к делам нашим насущным вернёмся? На удивление, оба послушались и отступили друг от друга на шаг. Оборотень разочарованно вздохнул. Ему, очевидно, очень хотелось драки. Только теперь уже инициативу поспешил перехватить Филипп. Он приблизился к свидетелю, и заговорил с ним сам, оттесняя остальных. - Как вас зовут? Ровный, без агрессии голос произвёл впечатление на допрашиваемого. Использовать магию, чтобы подбодрить к откровенности было опасно, ему этого добра и так уже досталось столько, что ещё немного вообще введёт его в беспамятство. - Ч-чижик, - заикаясь ответил он, - Т-то есть, Сергей... Кириллов. Это, Семёныч. Глава Дневного, тем временем, плюхнулся задом в кожаных брюках назад, на скамейку, и закурил. Глава Ночного сел рядом с ним, уперев локти в колени и сцепив крепкие пальцы в многочисленных перстнях в замок. Оборотень переместился за спину своего начальника. Стельмах остался стоять рядом с Филиппом. - Сергей Семёнович, вы сейчас нам ответите на некоторые вопросы и мы вас отпустим, - сказал Филипп, старательно отыгрывая "хорошего копа", - Обещаю. Он бросил многозначительный взгляд на Гаева. Тот пренебрежительно фыркнул. Ну, не беда. Филипп своё слово сдержит, отпустит, в самом деле. Что с бомжом сделают потом, уже совсем не его забота. Бомж Чижик внимал, как глас господа бога. - Итак, вы сегодня стали свидетелем... странного происшествия. Так? - Да уж куда страннее, - бомж вздохнул, - Паня как факел вспыхнул. И всё. Нету. - Вы знаете, как этого, Паню, звали на самом деле? - Панин Тёмка. Артём то есть, - ответил бомж, поёрзав по сырой земле в попытках усесться поудобнее, - Три года знаком. Как по отчеству не знаю. - Как вы думаете, что с ним такое могло случиться? Не мог же он сам собой сгореть? - Так... - начал бомж и замолчал, с испугом глянув снизу на Алексея. - Рассказывайте, - подбодрил Филипп, - Если даже что-то очень необычное, мы выслушаем. Со всем разберёмся. * * * Странное с Паней сделалось ещё вчера. Съездил, сдал бутылки на складу, на краю города, всё как положено. Вернулся, сдал старшому долю. Но Чижик его давно знал, чуял, что что-то не так. Улучил момент, отвёл в сторонку. Глаза у Пани бегали. Ну, точно, что-то такое нашёл, что не хочет сдавать в общий котёл. Не то, чтоб они очень дружили, но довериться Пане больше было некому. Поэтому под видом "отлить", они слиняли от общей компании, даже не употребив вечернюю долю разводного спирта, как делали после каждой "смены". Все они, компания из четырнадцати беспризорных личностей, жили в брошенном под снос доме, по Чехова. Туалет - кособокое строение на четыре отверстия - был на дворе. Вот, за туалетом, Паня достал из-за пузухи пахнущий выпечкой свёрток и подсвечивая зажигалкой, показал приятелю. В тряпице оказалось нечто: брошка-не брошка, будто из двух пластинок серого, подёрнутого патиной металла, с несколькими звёздно вставленными зелёными камнями поверху. Камни под огоньком зажигалки вспыхнули таким ярким светом, что пришлось спешно прикрывать штуку тряпкой и прятать опять во внутренний карман. Паня сказал, что нашёл эту штуку в мусорке, во дворе по Школьной. А рядом... и понизив голос поведал, что видел! своими глазами! совсем рядом! обгорелый труп! Чижик не поверил бы. Но после такого... Ведь сам драгоценность видел и сам в руках держал. Это ж сколько денег такое стоит? Паня сказал ещё, что есть у него знакомый мужик, раньше был ювелиром, через которого штуку можно безопасно спихнуть. И сказал, что сделает это завтра же. То есть, сегодня. Оба боялись безбожно, что те, кто прикончил того мужика в подворотне, выйдут и на них. Но пронесло. Утром, чем свет, Паня с Чижиком отправились, как всегда, на промысел. Но Паня, пару раз подмигнув, сказал, что щас завернёт по-быстрому к приятелю, и штуку попробует сбагрить. Деньги обещал пополам, хоть Чижик его за язык не тянул. Не было Пани больше часа. Чижик давно обшарил всю округу, за двоих, улов был худой, бутылок нашлось всего лишь с десяток. Сел на скамейке напротив того дома, где исчез Паня, и закурил беломорину. Приятель вернулся сам не свой. Глаза дикие, шатается. И несёт от него почему-то женскими духами. Хлопнулся рядом на скамью, перехватил у приятеля окурок и затянулся жадно, аж до картонного мундштука. - Ну? - поторопил сгорающий от любопытства Чижик, - Сдал? Штуку ювелиру сдал? - Я... - Паня говорил глухим, чужим голосом, - Я до него не дошёл. - Так где ж ты был? Паня повернулся, и вдруг улыбнулся так дико и страшно, так безумно, что у Чижика чуть сердце не остановилось. Сказал, пожав плечами: - Не знаю. Я там... И вдруг засуетился, завертелся на месте, будто, как за соломинку хватаясь за эту суету, боясь не удержаться в реальности и вновь рухнуть в это своё безумие. Затараторил: - Я ему позвонил. Назначил встречу. Там вот, за магазином. Сунул руку во внутренний карман, наверное, проверяя, не пропала ли штука. Потом, в боковой и... Достал оттуда, из кармана, какую-то цветастую косынку. И судя по всему, от этой косынки духами и несло. Косынка почему-то Паню так напугала, что он подскочил, скомкал её и забросил в ближайшую урну. А потом отбежал даже. Глаза дикие, круглые от какого-то ужаса. Прошептал непонятно: - Скорей бы. Пусть хоть даром заберёт. И заторопился к указанному раньше магазину. Удивлённый всем этим Чижик подобрал сумки и двинул следом, но на некотором отдалении, чтоб не мешать сделке. Он видел, как Паня ушёл во двор, что за магазином. А сам, оглядевшись, и убедившись, что персонала не видать, решил пошукать, между делом, в местных баках. Возле супермаркетов часто можно набрать годной ещё на еду просрочки. Он как раз был аккурат между баком и стеной магазина, так предусмотрительно, чтобы с крыльца его не засекли. Но сам отлично видел Паню. Приятель бежал со всех ног, и сюда же, к бакам, попал совершенно случайно, в тщетной попытке спрятаться от кого-то. Потом вдруг будто запнулся и повалился навзничь. Закрутился, пополз, с трудом подтягивая за собой враз отказавшие почему-то ноги, и... Чижику показалась у самых магазинных ворот странная тень, как марево в жаркий день. А после, от этой тени, протянулась тонкая нить, словно леска, к самому Пане. И тогда Паня вспыхнул. Пламя было как у газовой горелки, больше синее, не живое, какое-то не настоящее. Бедный Паня ещё дёрнулся пару раз, объятый полностью этим диким огнём, но быстро застыл, даже закричать не успел, лёжа на спине и подняв кверху скрюченные пальцы. Пламя погасло, только оставив после себя сильный смердячий запах. Тень у ворот шевельнулась и потекла к обгоревшему трупу. Зависла над ним, будто разглядывала. И пропала. Совсем пропала. А Чижик обождал ещё чуть, для страховки, и дунул с проклятого места, давай бог ноги. Еле отдышался вот тут, в скверике. Закурил, еле сумев подпалить папиросу трясущимися пальцами. И подумал, что, кажется, рассказывать про Паню, про его гибель, никому нельзя. Тут его и прихватил этот... вот... рыжий. А потом ещё и этот, второй подтянулся. Чижика сильно передёрнуло именно при этих воспоминаниях. Потому что второй вышел как ниоткуда, из воздуха. И очень похоже выглядел, пока не обрёл явственную плоть живого человека. Очень похоже на ту странную тень, что убила Паню. Закончив свой нелёгкий рассказ, бомж вдруг шарахнулся в сторону и коротко заорал, таращась за спину своего внимательного слушателя. Филипп отреагировал гораздо спокойнее. Он давно почувствовал приближение ведьмы, но решил не отвлекаться от рассказа и собственных размышлений по этому поводу. Только сейчас обернулся к ней и поздоровался. Ведьма, вся в коже, серьгах и бусах с цепями, с потрясающей гривой каштановых волос, улыбнулась ему, продемонстрировав жемчужные зубы. Михей, похоже, её появлением очень был недоволен. Даже неприкрыто скривился. А вот Алексей её ждал. - Нашла? - спросил тёмный. - Ага, - величаво покачивая бёдрами, Таисия приблизилась к скамейке и бросила на сиденье между главами Дозоров плотный прозрачный пакет с чем-то очень ярко-разноцветным. Бомж Чижик, опознав вещицу, вскрикнул снова и стал отползать, тараторя почти без голоса: - Отпустите! Вы обещали! - Идите. - легко разрешил Филипп. Его сейчас больше интересовала находка Таисии. Он наклонился и поднял пакет двумя пальцами за уголок, поднося ближе глазам. Та самая косынка? От неё слишком явно несло сумраком. И ещё чем-то. Непонятным. А дело становится интересным, - решил про себя Филипп. Он даже не обратил особого внимания, только краем глаза отметил, как за подхватившимся прочь бомжом, позабывшем свои сумки, с молчаливого кивка Алексея, скользнул рыжий оборотень Фёдор.