Изящные чувства

Серые глаза Нарциссы были подёрнуты нерешительностью, и в то же время вся её поза говорила об уверенности в собственных действиях. Решимости бороться за своего ребенка. Встретившись с ней взглядом, Гарри внезапно понял, что Нарцисса из всех трёх сестёр гораздо больше похожа на Сириуса. Он знал, что во всём этом деле, скорее всего, она преследовала свою собственную выгоду, размещая в своём поместье Пожирателей, хоть и по приказу Темного Лорда. Он не думал, что она была до конца заложницей обстоятельств. Однако всё чаще задумывался о том, что она гораздо храбрее и добрее, чем кажется на первый взгляд. На краткий миг он подумал о том, что будет, если продолжить общение с ней, как продолжает с Андромедой, — и задался вопросом, не смогут ли сёстры вновь воссоединиться. — Всё хорошо, Нарцисса. Не беспокойтесь. Ваш сын совершенно не заслуживает того, чтобы гнить в Азкабане, — голос Кингсли был решителен. Он совершенно не раздумывал о том, что мальчишка должен сидеть в тюрьме. Он думал, что мальчик должен искупить свою вину — но явно не тем способом, который могут предложить особенно рьяные судьи. — Мы с мисс Грейнджер уже обсудили возможные способы искупления. Скорее всего, юному мистеру Малфою нужно будет вернуться в школу, чтобы закончить обучение, получить образование и устроиться на работу — приносить пользу обществу хотя бы какое-то время. Пока мы рассчитываем на срок примерно в пять лет, но судьи могут потребовать больше для искупления. Всё-таки мистер Малфой пытался убить Дамблдора. Нарцисса выглядела удивлённой. Она внимательно посмотрела на Гермиону, и что-то будто зажглось в её лице. Похоже, она вспомнила что-то хорошее. Ей показалось, что, пожалуй, она впервые видит её по-настоящему. В целом ей нравилось то, что она видела: лицо девушки было нежным, у неё были красивые брови, с выраженным изящным изломом, глубокие тёмные глаза и роскошные ресницы под стать её волосам. Взгляд, которым она смотрела на Нарциссу, был уверенным и решительным, внушающим спокойствие. — Что ж, мисс Грейнджер, министр, спасибо. Спасибо и вам, мистер Поттер. — Что вы, миссис Малфой... Я должен вам целую жизнь. А ещё — вы сестра моего крёстного. И гораздо больше похожи на него, чем кажется, — взгляд Гарри Поттера неожиданно потеплел. Нарцисса вздрогнула, и мимолётно взглянула ему в лицо. Как и прежде, её поражало, насколько чист, прям и выразителен его взгляд. Но теперь в нём было что-то новое, неуловимое... — Куда вы теперь пойдёте? Насколько я знаю, поместье вашей семьи сейчас заблокировано, однако у вас ещё есть недвижимое имущество в Лондоне. - Спасибо, министр. Тогда в квартиру Мэйфэре. Буду там ждать своего сына, - тяжело вздохнув, Нарцисса смотрела прямо в глаза Кингсли. - Хорошо, миссис Малфой. Мы все подготовим. — Миссис Малфой, как вы смотрите на то, чтобы побывать у своей сестры? Поговорить с ней? — впервые за всё время лицо Гарри Поттера выглядело нерешительным. — Что ж... Я действительно хотела бы встретиться с Андромедой. Я не видела свою сестру уже много лет. Несмотря на всё, что говорили о ней в семье Блэков, несмотря на то, что её имя было выжжено из семейного древа, несмотря на то, что она предпочла маглорождённого волшебника... Нарцисса всё равно любила её и скучала по ней. Они всегда были духовно близки. При других обстоятельствах она была уверена, что их дети подружились бы. За последний год она многое обдумала. Особенно — о брате. В школьные годы, несмотря на то что Регулус учился с ней на Слизерине, она всё равно любила проводить время с Сириусом. Из всех родственников, только с ним и Андромедой у неё были настоящие дружеские отношения. Когда случились непоправимые вещи, она по-настоящему скучала по ним обоим. Когда была беременна, даже тайно встречалась с Сириусом. Когда родился Драко, она пришла на прогулку, чтобы он мог увидеть ребёнка. Сириус был искренен. Он с удовольствием обнимал и прижимал к себе нежное тело её сына. Они встречались ещё три или четыре раза, втайне от всех. Она знала, что Беллатриса была бы в ярости, поэтому не говорила ей об этом. Она знала, что Люциус любил её настолько, что никогда бы не запретил встречаться с любимым братом. Более того, он, возможно, знал обо всём — куда она брала Драко, с кем общалась, но ей было тяжело встречаться с Андромедой, она боялась осуждения Люциуса. Уверенная поза Нарциссы позволила Гарри убедиться: она действительно была гораздо больше похожа на своего брата, чем, пожалуй, хотела бы признать сама. — Вот ваша палочка, миссис Малфой, — Кингсли протянул ей её волшебную палочку. — Моя?.. — удивилась Нарцисса. — Да, конечно. Мы изъяли её у мистера Малфоя при задержании. Ближайшее рассмотрение показало, что палочка принадлежит вам. Поэтому мы возвращаем её. — Спасибо. А как же мой сын? — Всё в порядке, миссис Малфой. Когда его освободят, я лично верну ему его палочку, — сказал Кингсли. Гарри потянулся к внутреннему карману строгой чёрной мантии и достал палочку — очевидно, ту, что принадлежала её сыну. — Всё будет хорошо. Не переживайте. Вас проводить? — Нет, спасибо. Не нужно. Я пойду сама. Очень устала... Хотела бы побыть одна. Со своими мыслями. Нарцисса Малфой вежливо попрощалась. И неожиданно почувствовала лёгкость на плечах. С пружинистой походкой она вышла из кабинета, в который её завели. Люди, встречавшиеся ей по пути к выходу из Министерства, бросали на неё презрительные взгляды. Раньше они были противоположными — и это её даже немного забавляло. Пожалуй, единственные доброжелательные взгляды она встретила у троих, которых только что покинула. Может быть, они действительно смогут помочь её сыну. Может быть, действительно благородство Гарри Поттера поможет их семье. Она вспомнила нежное лицо Гермионы Грейнджер — и в который раз убедилась, что в нём было что-то, вызывающее невыносимую тоску в её сыне. Она вспомнила, как ему было плохо после того, как в их доме пытали эту девочку. Всё внутри него азрывалось от боли. Она не могла ему помочь — иначе выдала бы их. Уже тогда она понимала: её сестра сошла с ума. Беллатриса всегда была психопатична. Но гибель Тёмного Лорда семнадцать лет назад и последующее заключение окончательно разрушили её разум. Она учила её сына накладывать тёмные заклятия на животных. Она даже заставила его убить свою любимую лошадь. Сначала она использовала Круциатус на Нарциссе, а потом, когда мальчик убил лошадь, рассмеялась — и ушла. Драко вырвало прежде, чем он смог хоть как-то помочь матери. К счастью, Беллатриса не испытывала к Нарциссе настоящей ненависти, поэтому боль, которую она ей причинила, была не такой разрушительной, как та, что досталась этой маглорождённой девочке...