Под чужим именем

Когда стемнело, он вернулся в дом и лег спать. На этот раз его сон был спокойным, а на губах играла легкая, почти неуловимая улыбка. Утро началось с запаха дождя и хвои. Нагиса проснулся от того, что в хижине было непривычно тихо. Он вышел в основную комнату и увидел, что Карма уже на ногах. Он стоял у окна, пил кофе из железной кружки и смотрел на затянутое тучами небо. Его профиль казался задумчивым, даже суровым. — Погода портится, — без предисловий бросил он, услышав шаги Нагисы. — Если старик где-то там, на улице, ему несладко придется. Нагиса молча кивнул, наливая себе кофе. За ночь его собственные мысли улеглись, оформившись в холодную, твердую решимость. — Мы сегодня продолжаем поиски? — спросил он. Карма обернулся, изучающе глядя на него. —А ты что, уже соскучился по нашим прогулкам по руинам? — Нет. Но чем дольше мы тянем, тем меньше шансов найти его живым. Взгляд Кармы смягчился, в нем мелькнуло одобрение. —Верно. Но сначала завтрак. Они позавтракали тем же кабанятиной. Нагиса уже не чувствовал себя неловко за столом. Они ели молча, но атмосфера была деловой, собранной. — Ладно, — Карма отставил тарелку. — План такой. Возвращаемся в тот заброшенный штаб. Если старик искал что-то, то, возможно, он оставил какие-то зацепки. Какую-то систему. Карусума не был неряхой. Дорога до заброшенного здания заняла меньше времени. Теперь, зная путь, Карма вел машину быстро и уверенно. Дождь начал накрапывать, застилая лобовое стекло мутными разводами. В здании было еще мрачнее, чем в прошлый раз. Они снова прошли в кабинет Карусумы. На этот раз Карма действовал методично, как снайпер. — Ищем необычные метки, смещенную пыль, все, что может указывать на то, что кто-то недавно копался здесь целенаправленно, — командовал он, пробираясь к старым картотечным шкафам. Нагиса, вспоминая тренировки по наблюдению, принялся осматривать полки. Его взгляд упал на один из нижних ящиков. В то время как на всех остальных лежал ровный слой пыли, на его ручке ее почти не было. — Карма, смотри. Карма подошел, присел на корточки. —Ага... он был здесь. — Он потянул ящик. Тот открылся с тихим скрипом. Внутри лежала одна-единственная папка. На ней не было ни названия, ни номера. Карма открыл ее. Внутри лежала не служебная документация, а листки, исписанные знакомым твердым почерком Карусумы. Это были не отчеты, а... заметки. Выдержки из старых газет, распечатки с генеалогических сайтов, схемы с пометками. — Он искал ее, — тихо прошептал Карма, показывая Нагисе на фамилию женщины с той фотографии. — Ирину. Или то, что от нее осталось. И смотри... — он ткнул пальцем в одну из последних записей. — Здесь адрес. В соседней префектуре. Дом престарелых. Они переглянулись. Впервые за все дни поисков у них появилась реальная, осязаемая зацепка. — Значит, едем туда? — спросил Нагиса, и в его голосе прозвучала надежда. — Едем, — твердо сказал Карма, складывая бумаги. — Но будь готов. Если он нашел ее, и из-за этого его похитили... то это место может быть ловушкой. Он посмотрел на Нагису, и в его глазах читалась не только решимость, но и доля ответственности. Теперь он был не просто проводником, а старшим в этой странной паре. И Нагиса, к своему удивлению, был рад этому. Дождь усиливался, превращая грунтовку в месиво. Ветер бил по стеклам машины, но Карма вел ее с невозмутимой уверенностью. Нагиса сидел, сжимая в руках папку с заметками Карасумы. Каждая кочка на дороге отзывалась напряжением в спине. — Расслабься, щенок, — не глядя на него, бросил Карма. — Ты сейчас все нервы себе изотрешь. — А если это ловушка? — тихо спросил Нагиса. Он не боялся боя. Он боялся неизвестности, того, что может найти. — Тогда будем прорываться, — Карма пожал плечами, словно речь шла о планах на ужин. — Я не для того столько лет в этой глуши отсиживался, чтобы меня какие-то штабные крысы взяли тепленькими. Его спокойствие было заразительным. Нагиса откинулся на спинку кресла, пытаясь привести в порядок мысли. Он смотрел на затылок Кармы, на влажные от дождя красные волосы, и то странное, теплое чувство снова шевельнулось в груди. Оно было опаснее страха. Оно заставляло забыть о бдительности. Через пару часов они добрались до городской черты. Небольшой, сонный городок. Дом престарелых, согласно навигатору, находился на окраине. Карма припарковался в паре кварталов, в тени разросшихся кленов. — Пешком пойдем. Наблюдение сначала. Они вышли под дождь. Карма накинул капюшон, Нагиса последовал его примеру. Они двинулись к двухэтажному кирпичному зданию, выглядевшему ухоженным, но безрадостным. — Смотри, — Карма ткнул пальцем в сторону парковки у входа. — Видишь тот черный седан? Слишком новый, слишком чистая резина для этого места. Адреналин снова ударил в кровь. Карма был прав. Кто-то их опередил. — Что будем делать? — спросил Нагиса, его голос стал низким и собранным. Солдат взял верх над растерянным юношей. — Ты останешься здесь, на стреме, — приказал Карма. — Я пройду внутрь. Если что-то пойдет не так, или если я не вернусь через двадцать минут, уезжай и свяжись с Асано. — Я пойду с тобой, — резко сказал Нагиса. Он не мог позволить Карме идти одному. — Нет, — ответил Карма, и в его голосе не было места для споров. — Твое задание — обеспечить отход. Если там засада, нам понадобишся ты здесь, снаружи. Понял? Нагиса хотел возразить, но встретил твердый взгляд. И в этом взгляде он увидел не пренебрежение, а доверие. Карма доверял ему тыл. — Понял, — кивнул Нагиса. — Хороший мальчик, — усмехнулся Карма и, не добавив больше ни слова, направился ко входу, растворившись в серой пелене дождя. Нагиса остался один. Он прислонился к стволу дерева, сливаясь с тенью, и не сводил глаз с входа. Каждая секунда тянулась как час. Он слышал только стук дождя по листьям и бешеный ритм собственного сердца. Он думал о Карме там, внутри. И понимал, что боится не за Карусуму, а за него. За этого грубого, сильного человека, который за несколько дней стал для него важнее всей его прошлой жизни. Прошло десять минут. Пятнадцать. Нагиса нервно переминался с ноги на ногу, пальцы сами собой выстукивали ритм по рукоятке пистолета, спрятанного под курткой. Восемнадцать. Девятнадцать. И тут дверь дома престарелых распахнулась. Вышел Карма. Один. Его лицо было каменной маской, но по напряженной спине Нагиса понял — что-то не так. Карма быстрым шагом направился к нему, не оглядываясь. — Пошли. Быстро. Они почти бегом вернулись к машине, втиснулись в салон. Только когда двигатель завелся, а машина тронулась с места, Карма выдохнул. — Ее нет, — прорычал он, с силой сжимая руль. — Ирины. Ее перевели отсюда три дня назад. Легенда — «по состоянию здоровья». Но медсестра, которая вела ее дело, шепнула мне, что за ней приходили люди. В официальной форме. Службы социальной опеки. Но документы были липовые. Нагиса почувствовал, как леденеет внутри. —Штаб? — Похоже на то. Они опередили нас. Они забрали ее, чтобы держать как козырную карту против Карасумы. Или уже использовали. — Значит, Карасума… он в их руках? Карма резко свернул на пустынную дорогу, ведущую из города. —Не факт. Если бы они просто убили его, не было бы смысла устраивать этот спектакль с исчезновением. Нет. Они его где-то держат. И Ирина — ключ к тому, чтобы его сломать. Машина мчалась по мокрому асфальту, визжа шинами на поворотах. Нагиса молча смотрел на сжатые пальцы Кармы на руле. Он видел не просто злость. Он видел ярость, отчаяние и… вину. Вину за то, что не помог Карасуме тогда, десять лет назад. И вину за то, что не успел сейчас. — Мы найдем его, — тихо, но очень четко сказал Нагиса. Карма резко посмотрел на него. —Ты в этом уверен, щенок? — Нет, — честно ответил Нагиса. — Но я не могу просто смириться. И ты — нет. Поэтому мы будем искать. До конца. Карма задержал на нем взгляд, и что-то в его глазах смягчилось. Гнев уступил место усталой решимости. —Ладно. Значит, план меняется. Едем к Асано и Рину. Штаб забрал ее — значит, где-то есть бумажный след. А эти двое умеют копаться в бумагах лучше нас. — Он снова посмотрел на дорогу. — Пристегнись, щенок. Ехать далеко. И быстро. Нагиса молча повиновался. Он смотрел на профиль Кармы, освещенный светом фар, и думал, что, возможно, впервые в жизни у него появилось нечто, за что действительно стоит бороться. Не приказ. Не долг. А этот человек, сидящий рядом. И их общая, почти безнадежная цель. Машина мчалась сквозь ночь. Карма молчал, его пальцы белыми костяшками сжимали руль. Внезапно он одной рукой порылся в бардачке и швырнул на колени Нагисе небольшую стопку потрепанных фотографий. — Смотри, — хрипло бросил он. — Чтобы ты понимал, за кого мы вообще лезем на рожон. Нагиса взял фотографии. Первая — парадный снимок. Молодой, суровый Карасума и та самая улыбающаяся женщина с добрыми, лучистыми глазами. Она была красивой, в ее взгляде читалась мягкая сила, которой не хватало ее мужу. — Ирина, — тихо проговорил Карма, будто услышав его мысли. — Его жена. Следующая фотография заставила сердце Нагисы сжаться. На ней были Карусума и Ирина, а перед ними — трое мальчишек-подростков. Высокий и ухмыляющийся Асано, маленький, серьезный Рин в огромных очках… и Карма. Не злой, не озлобленный, а с сияющей, беззаботной улыбкой. Ирина обнимала его за плечи, прижимая к себе, а ее голова была склонена к его красной шевелюре. Карма выглядел так, словно нашел дом. — Она… — Нагиса не знал, что сказать. — Она была нам матерью, — голос Кармы дрогнул. — Настоящей. Карасума таскал нас по тренировкам, вбивал в головы дисциплину, а Ирина… она кормила нас бутербродами, спрашивала, как дела, и зашивала рваную форму. — Он замолчал, глядя в темноту за лобовым стеклом. — Карасуме это не нравилось. Говорил, она нас балует, делает слабыми. Но она его не слушала. А больше всех… больше всех она любила меня. Он сказал это без гордости, с бесконечной, застарелой болью. —Наверное, потому что я был самым трудным. А она верила, что во мне есть что-то хорошее. Нагиса перевернул последнюю фотографию. На ней была только Ирина и Карма, уже почти взрослый. Она смеялась, запрокинув голову, а он, смущенно улыбаясь, стоял рядом, засунув руки в карманы. Между ними была такая естественная, теплая близость, что Нагису снова сдавило в груди. Он видел, кого потерял Карма. И понимал, почему его исчезновение десять лет назад было не просто уходом из Штаба, а бегством из семьи, которая его предала. — Её забрали, — выдохнул Нагиса, наконец складывая все воедино. — Чтобы давить на Карасуму. Карма кивнул, сжав челюсти. —Да. Они знают его слабые места. Потому что если с ней что-то случится из-за него… — Он не договорил, но Нагиса понял. Это добило бы Карасуму окончательно. Он молча вернул фотографии. Теперь эта погоня была для него не просто миссией. Это было возвращение долга. Попытка спасти остатки той семьи, которую он сам никогда не знал, но призрак которой видел на этих пожелтевших снимках. — Она была бы в ужасе, — внезапно, сквозь стиснутые зубы, проговорил Карма. Его голос был низким, почти звериным рычанием. — Узнав, во что он в итоге превратил нас. В инструменты. В палачей. Асано — в циничного карьериста, Рину — в подпольного врача, латающего раны, а меня... — он резко дернул рулем, уходя от встречной фуры. — Меня — в этого. В озлобленного волка, который прячется в лесу. Нагиса смотрел на его профиль. В свете фар виделось не просто напряжение — виделась старая, никуда не уходившая боль. —Она не стала бы вас винить, — тихо сказал Нагиса. Он не знал Ирину, но видел ее на фотографиях. В ее глазах была безоговорочная любовь. — Она бы пожалела вас. — Жалость — это последнее, что мне нужно! — Карма ударил ладонью по рулю. Машина вильнула. — Ей было бы больно. Вот что важно. И сейчас... эти ублюдки используют ее память, чтобы сломать его. Используют ее. Он замолчал, тяжело дыша. Гнев был единственным способом не дать боли разорвать его изнутри. — Мы найдем ее, — повторил Нагиса, но теперь его слова звучали иначе. Тверже. — Мы найдем ее не для Карусумы. Для нее. Для Ирины. Чтобы ее память не стала оружием в грязных руках. Карма медленно повернул голову. В его глазах, отражавших свет приборной панели, было что-то новое — не удивление, а глубокая, безмолвная оценка. —Ты серьезно так думаешь, щенок? — Да, — Нагиса не отвел взгляд. — Вы были ее семьей. А семью нужно защищать. Даже если она... распалась. Наступила долгая пауза. Гнев Кармы пошел на убыль, сменившись тяжелой, усталой ясностью. —Ладно, — он выдохнул. — Значит, так и сделаем. Для Ирины. Он снова сосредоточился на дороге, но плечи его были уже не так напряжены. В салоне воцарилось новое молчание — не неловкое и не гнетущее, а наполненное странным, хрупким союзом. Двое потерянных солдат, объединенных призраком женщины, которая когда-то пыталась дать им дом. Они добрались до безопасной квартиры Асано на рассвете. Рыжий секретарь открыл им дверь, его лицо было бледным от бессонной ночи, а в глазах читалась тревога. Рин, сидевший за столом с ноутбуком, поднял на них усталый взгляд. — Ну? — одним словом спросил Асано, впуская их внутрь. Карма молча швырнул ему на грудь стопку фотографий. Асано поймал их, и его лицо исказилось гримасой боли, когда он увидел Ирину. —О боже... — прошептал он. — Они добрались и до нее? Рин подошел, взглянул на снимки, и его руки задрожали. Он молча взял фотографию, где они были втроем с Ириной, и прижал ее к груди. — Они используют ее, чтобы сломать старика, — мрачно пояснил Карма. — И нас заодно. Это не просто похищение. Это месть. Или чистой воды цинизм. Они молча сели за стол. Старые друзья, объединенные общим горем и общей угрозой. Асано первым нарушил тишину, его бархатный голос был твердым: —Я покопался в архивах. Перевод Ирины из дома престарелых санкционирован на самом верху. Приказ прошел через кабинет заместителя директора. Дело пахнет внутренним заговором. — Заместитель директора? — Карма мрачно усмехнулся. — Значит, крыса действительно наверху. — У меня есть кое-что, — тихо добавил Рин. Он повернул ноутбук. На экране была медицинская карта Ирины. — Они не просто перевезли ее. Ей нужны специальные лекарства. Сердечные. Без них... — он не договорил, но все поняли. — Значит, они держат ее в таком месте, где есть медицинское оборудование, — заключил Нагиса, впервые за вечер вступив в разговор. — Не в подвале. В клинике. Частной или закрытой. Трое взрослых мужчин смотрели на него с удивлением. Простой, но логичный вывод двадцатилетнего парня оказался тем ключом, который они упустили. — Щенок прав, — кивнул Карма, и в его голосе прозвучало опять же странное для него уважение. — Ищем частные клиники, связанные с Штабом. Те, что на балансе проходят как «научно-исследовательские» или «реабилитационные». Асано уже лихорадочно застучал по клавиатуре. Рин достал свой телефон, чтобы звонить по своим медицинским каналам. Карма мрачно сгребал остатки кофе со дна кружки, когда его взгляд снова упал на медицинскую карту Ирины. Внезапно он замер, его пальцы сжали кружку так, что костяшки побелели. — Стойте, — его голос прозвучал резко, заставив всех вздрогнуть. — Здесь что-то не так. Сколько лет Ирине по этой карте? Рин, удивленно, пробежался глазами по экрану. —Сорок пять. — Сорок пять, — Карма с силой поставил кружку на стол. — Какого черта ее в сорок пять лет определили в дом престарелых? Он встал и начал метаться по комнате, как загнанный зверь. —Ее не просто спрятали. Ее списали. Сделали беспомощной, больной старухой, хотя ей всего сорок пять! — Он резко обернулся к ним, и в его глазах горело ледяное пламя прозрения. — Они не просто шантажируют Карасуму. Они показывают ему, что стало с женщиной, которую он любил, из-за его выбора. И, скорее всего, уже сказали ему, что она мертва. В комнате повисла гробовая тишина. Версия была чудовищной, но абсолютно логичной. — Развод... — тихо, словно озаренный, проговорил Асано. Он смотрел в пустоту, вспоминая. — Они развелись как раз после того, как ты ушел, Карма. Ирина не выдержала. Она видела, во что Штаб превращает тех, кого она любила. Сначала тебя, потом нас.... Она ушла от него. — И они нашли ее, — заключил Рин с ужасом. — Они нашли ее, чтобы нанести Карасуме последний, сокрушительный удар. Убедить его, что он уничтожил все, к чему прикасался. Сначала карьеру сына... — он посмотрел на Карму, — ...потом семью, а теперь и саму Ирину. Нагиса слушал, и кусок хлеба, который он держал, стал безвкусным, как зола. Это была не просто месть. Это был изощренный психологический пыточный механизм, растянутый на годы. Карасуму не просто похитили. Его методично уничтожали, и теперь добивали, используя его самое большое раскаяние. Карма подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. —Значит, мы ищем не просто клинику. Мы ищем морг. Или психушку. Место, где хранят тех, кого решили стереть из памяти. — Он обернулся, и его лицо было страшным в своей холодной ярости. — И мы найдем ее. Живую или мертвую. Мы вернем ее ему. И тогда... тогда мы найдем тех, кто это сделал. И я лично с ними разберусь. Время пролетело незаметно, за окном давно стемнело. Асано, Рин и Карма, окружившие стол с ноутбуками и бумагами, уже третью час подряд проверяли данные о частных санаториях и закрытых медицинских учреждениях. Воздух в комнате был густым от кофе и напряжения. Тишину внезапно нарушил глухой стук. Все вздрогнули. Голова Нагисы лежала на столе, а его тело обмякло на стуле. Он заснул на ходу, и сон сразил его мгновенно. Асано тихо фыркнул, снимая очки и протирая переносицу: —Бессонные ночи и стресс. Организм молодой, но не железный. Рин с мягкой улыбкой посмотрел на спящего Нагису: —Нужно перенести его в спальню. На столе не выспишься. — Ага, — Карма мрачно поднял бровь, не отрываясь от экрана. — И кто этим займется? Я ему не нянька. — Ты самый сильный, — невозмутимо заметил Асано, снова надевая очки. — А мы с Рин-саном продолжим поиски. Карма бросил на него убийственный взгляд, но, поняв, что спорить бесполезно, с раздражением отодвинул стул. Он подошел к Нагисе и несколько секунд смотрел на него с нескрываемым недовольством. Потом, тяжело вздохнув, наклонился, аккуратно поддел его под колени и спину и поднял. Нагиса был легким, почти невесомым в его сильных руках. — Чертов щенок , — проворчал Карма себе под нос, направляясь в сторону спальни. Он уложил Нагису на кровать и попытался разжать его пальцы, чтобы высвободить край своей куртки, который тот инстинктивно ухватил во сне. Но стоило Карме сделать шаг назад, как Нагиса во сне глухо прошептал что-то неразборчивое и вцепился ему в шею, притягивая к себе. Карма замер в неловкой позе, склонившись над кроватью. —Эй, щенок, отпусти, — сипло прошипел он, пытаясь разомкнуть его хватку. Но Нагиса лишь сильнее вцепился в него, прижимаясь щекой к его плечу. Его дыхание было ровным и глубоким. Карма ругнулся еще раз, но уже без прежней злости. Он понимал, что если будет дергаться, то разбудит его. С еще одним тяжелым вздохом он осторожно прилег рядом на край кровати, решив просто подождать, пока хватка Нагисы ослабнет. Но усталость взяла свое. Тяжесть век, гулкая тишина комнаты и тепло спящего рядом тела сделали свое дело. Через несколько минут ровное дыхание Нагисы слилось с таким же глубоким и размеренным дыханием Кармы. Его рука, сначала лежавшая на груди, бессильно опустилась, легла на спину Нагисы, неловко, но прочно придерживая его. Асано, заглянувший через полчаса, чтобы проверить, все ли в порядке, застыл на пороге. Он увидел двух спящих мужчин: молодого, прижавшегося к старшему, как к скале, и того, кто, вопреки всем своим суровым принципам, эту скалу из себя изображал. На лицах обоих, наконец, не было ни напряжения, ни боли. Асано тихо улыбнулся, прикрыл дверь и вернулся к Рин-сану. — Все нормально? — спросил Рин, не поднимая глаз от экрана. — Лучше, — загадочно ответил Асано, садясь на свое место. — Намного лучше.