Living dead Romance 18+

Тусклый свет ванной комнаты отбрасывал мягкие тени на влажную кожу Донорши. Она стояла перед зеркалом, пальцы скользили по синякам, оставшимся после ночи с Хуком. Её дыхание было неровным, а тело — будто живой холст, испещрённый его метками. «Блядь, Хук, кусок идиота, не мог аккуратнее?» — прошептала она, разглядывая следы от его крюка. Кожа ещё горела, а воспоминания о вчерашнем накатывали волнами. «Донор, ты там скоро?» — голос Хука прозвучал из-за двери, низкий и нарочито спокойный. «Иду, иду, смотри, гад, какие синяки ты мне проставлял», — она повернулась к нему, демонстрируя свои «трофеи». Хук не стал отвечать словами. В одно мгновение он пригвоздил её к кафельной плитке, его тело плотно прижалось к её спине. «Ну так, я могу новые следы оставить», — прошептал он, губы коснулись её шеи, затем плеча, оставляя горячие поцелуи. «Хук… ох… чёрт возьми…» — она закинула голову назад, её тело дрожало от его прикосновений. «Ты такая красивая, особенно когда расслаблена, моя милая донорша», — его голос был ласковым, но в нём сквозила опасность. «Знаешь, я вчера ночью так и не кончил, и это твоя вина. Сделай мне минет». Она опустилась на колени, её руки скользнули по его бёдрам, снимая шорты. Его член, огромный и твёрдый, был на её языке в одно мгновение. «Ох… донор… что же ты делаешь со мной?» — Хук зарычал, его пальцы впились в её волосы. Она не могла ответить, её рот был занят. «Вставай на четвереньки, сука», — он вытащил себя из её рта и втолкнул в неё сзади, его движения стали резкими, почти звериными. «Ох… аххх… Хук, боже мой, да… да… ДА… давай… еби меня, хочу тебя всего и везде», — её голос был прерывистым, каждое слово вырывалось с трудом. «Как скажешь, малышка», — он ускорился, его яйца бились о её кожу. Она сжимала прядь его волос в руках, её тело изгибалось под ним. «Хочешь, покажу, как трахаются убийцы?» — его голос стал низким, почти шёпотом. «Они ведь просят ещё, перед тем как сдохнуть». Она кивнула, её глаза блестели от предвкушения. Хук улыбнулся, её покорность только разжигала его. Он знал, что она его — его донорша, его жертва, его всё. Тусклый свет продолжал танцевать по стенам ванной, смешиваясь с тяжелым дыханием Донорши. Её тело, всё ещё дрожащее от прикосновений Хука, будто было выточено из огня и льда одновременно. Он не отпускал её, его пальцы впивались в её кожу, оставляя новые отметины, новые обещания боли и удовольствия. «Ты знаешь, что я люблю, когда ты сопротивляешься, — прошептал он, его губы скользили по её уху, — но сегодня ты такая покорная. Это новый уровень, малышка.» Она не ответила, только стиснула зубы, когда его член глубже вошёл в неё. Её ногти впились в кафель, оставляя царапины, которые наутро будут напоминать о том, как она была его. «Хук… — её голос оборвался, когда он резко изменил угол, — я… не могу…» «Можешь, — он ухмыльнулся, его рука обхватила её горло, — ты можешь всё, что я скажу. И сейчас ты будешь кричать.» Его движение стали ещё резче, ещё глубже. Каждый толчок заставлял её тело извиваться, её пальцы скользили по кафелю, пытаясь найти опору, которой не было. «Ты моя, — он прошептал, его губы прижались к её шее, — целиком и полностью. И я не закончу, пока не увижу, как ты разваливаешься на части.» Её крик смешался с его рычанием, когда он достиг пика. Она почувствовала, как её тело накрывает волна огня, каждый мускул сжался, каждый нерв горел. Хук не отпустил её сразу. Он продолжал держать её, его дыхание было таким же тяжёлым, как её. «Ты знаешь, что я тебя уничтожу, — он прошептал, его голос стал мягче, почти ласковым, — но ты всё равно останешься со мной.» Она кивнула, её тело всё ещё дрожало. Она знала, что он прав. Она была его, и никакая боль, никакая опасность не могли изменить этого. Тусклый свет ванной комнаты дрожал, отражаясь от кафеля, как будто сама атмосфера струилась между ними, горячая и напряжённая. Хук прижал её к стене так сильно, что кафель стал почти её второй кожей. Его дыхание было тяжёлым, грудь прижималась к её спине, а рука с крюком скользнула вниз, цепляясь за её тонкую талию. «Ты знаешь, что мне нравится?» — его голос был шёпотом, но он звучал так, будто разрывал тишину. «То, как ты дрожишь, когда я прикасаюсь к тебе.» Его пальцы скользнули между её ног, и она застонала, её голос эхом разнёсся по ванной. «Хук… не мучай…» Но он не слушал. Его крюк скользнул выше, зацепив её за волосы, откинув голову назад. «А кто сказал, что это для тебя? Это для меня, малышка. Я решаю, когда тебе кончать.» Его губы коснулись её шеи, зубы слегка вгрызлись в кожу, оставляя новый след. Он знал, что она любит это — любит, когда он доминирует, когда забирает всё, что хочет, не оставляя ей выбора. «Вставай», — приказал он, отпуская её. Она повиновалась, её тело дрожало, но она знала, что сопротивляться бесполезно. Хук улыбнулся, наблюдая, как она покорно становится на четвереньки, её спина изгибалась, словно она была готовой к нему. «Тебе нравится, когда я так с тобой обращаюсь?» — он провёл крюком по её спине, оставляя лёгкий след. «Да…» — её голос был едва слышен, но он уловил его. Он вошёл в неё с резким движением, её тело вздрогнуло, но она не сопротивлялась. Его руки схватили её за бёдра, пальцы впились в кожу. «Ты моя, донорша. Моя.» Она застонала, её тело извивалось под ним, но он не отпускал. Его движения стали ещё резче, ещё сильнее. Он знал, что она не выдержит долго, но ему было плевать. Её удовольствие было его удовольствием. «Хук… я… ох…» «Молчи, — прервал он её. — Просто возьми это.» И она взяла. Её кожа горела под его прикосновениями, каждый поцелуй, каждый укус, каждая царапина от его крюка оставляли следы, которые она носила с гордостью. Хук был груб, но он знал, как сделать её тело своим, как заставить её забыть обо всём, кроме него. «Ты такая грязная, Донорша, — прошептал он, вырываясь из неё на мгновение, чтобы развернуть её лицом к себе. — Ты любишь это, правда?» Его глаза сверкали в полумраке ванной, словно два угля, готовые поглотить её целиком. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Её губы дрожали, а язык скользнул по ним, словно пытаясь уловить вкус его кожи. «Проси, — приказал он, сжимая её подбородок в своей руке. — Проси, как я тебя хочу.» «Хук… — её голос был хриплым, почти шёпотом. — Я хочу тебя. Весь твой гнев, всю твою ярость. Дай мне это.» Он усмехнулся, его губы растянулись в звериной улыбке. «Ты сама напросилась, малышка.» Его руки схватили её за бёдра, подняв её так, чтобы она могла обхватить его талию. Он вошёл в неё снова, и она вскрикнула, её ногти впились в его спину. «Ты мой, — прошептал он, его губы скользнули по её шее. — И я твой. Никто не сможет нас разлучить.» Она закинула голову назад, её дыхание было неровным, а тело дрожало от каждого его движения. Он был груб, но именно это она и любила — его дикость, его необузданность. «Хук, я… я не могу больше…» «Держись, малышка, — прошептал он, ускоряя свои движения. — Я ещё не закончил с тобой.» Его голос был низким, почти рычанием, и она почувствовала, как её тело сжимается вокруг него. Она была на грани, и он это знал. «Кончай, — приказал он, его губы коснулись её уха. — Кончай для меня.» И она подчинилась, её тело вздрогнуло, а голос вырвался наружу, смешиваясь с его рычанием. Хук улыбнулся, его руки сжали её бёдра ещё сильнее. «Моя маленькая донорша, — прошептал он. — Ты всегда будешь моей.» Тусклый свет ванной комнаты дрожал, отражаясь от кафеля, как будто сама атмосфера струилась между ними, горячая и напряжённая. Хук прижал её к стене так сильно, что кафель стал почти её второй кожей. Его дыхание было тяжёлым, грудь прижималась к её спине, а рука с крюком скользнула вниз, цепляясь за её тонкую талию. «Ты знаешь, что мне нравится?» — его голос был шёпотом, но он звучал так, будто разрывал тишину. «То, как ты дрожишь, когда я прикасаюсь к тебе.» Его пальцы скользнули между её ног, и она застонала, её голос эхом разнёсся по ванной. «Хук… не мучай…» Но он не слушал. Его крюк скользнул выше, зацепив её за волосы, откинув голову назад. «А кто сказал, что это для тебя? Это для меня, малышка. Я решаю, когда тебе кончать.» Его губы коснулись её шеи, зубы слегка вгрызлись в кожу, оставляя новый след. Он знал, что она любит это — любит, когда он доминирует, когда забирает всё, что хочет, не оставляя ей выбора. «Вставай», — приказал он, отпуская её. Она повиновалась, её тело дрожало, но она знала, что сопротивляться бесполезно. Хук улыбнулся, наблюдая, как она покорно становится на четвереньки, её спина изгибалась, словно она была готовой к нему. «Тебе нравится, когда я так с тобой обращаюсь?» — он провёл крюком по её спине, оставляя лёгкий след. «Да…» — её голос был едва слышен, но он уловил его. Он вошёл в неё с резким движением, её тело вздрогнуло, но она не сопротивлялась. Его руки схватили её за бёдра, пальцы впились в кожу. «Ты моя, донорша. Моя.» Она застонала, её тело извивалось под ним, но он не отпускал. Его движения стали ещё резче, ещё сильнее. Он знал, что она не выдержит долго, но ему было плевать. Её удовольствие было его удовольствием. «Хук… я… ох…» «Молчи, — прервал он её. — Просто возьми это.» И она взяла. Её кожа горела под его прикосновениями, каждый поцелуй, каждый укус, каждая царапина от его крюка оставляли следы, которые она носила с гордостью. Хук был груб, но он знал, как сделать её тело своим, как заставить её забыть обо всём, кроме него. «Ты такая грязная, Донорша, — прошептал он, вырываясь из неё на мгновение, чтобы развернуть её лицом к себе. — Ты любишь это, правда?» Его глаза сверкали в полумраке ванной, словно два угля, готовые поглотить её целиком. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Её губы дрожали, а язык скользнул по ним, словно пытаясь уловить вкус его кожи. «Проси, — приказал он, сжимая её подбородок в своей руке. — Проси, как я тебя хочу.» «Хук… — её голос был хриплым, почти шёпотом. — Я хочу тебя. Весь твой гнев, всю твою ярость. Дай мне это.» Он усмехнулся, его губы растянулись в звериной улыбке. «Ты сама напросилась, малышка.» Его руки схватили её за бёдра, подняв её так, чтобы она могла обхватить его талию. Он вошёл в неё снова, и она вскрикнула, её ногти впились в его спину. «Ты моя, — прошептал он, его губы скользнули по её шее. — И я твой. Никто не сможет нас разлучить.» Она закинула голову назад, её дыхание было неровным, а тело дрожало от каждого его движения. Он был груб, но именно это она и любила — его дикость, его необузданность. «Хук, я… я не могу больше…» «Держись, малышка, — прошептал он, ускоряя свои движения. — Я ещё не закончил с тобой.» Его голос был низким, почти рычанием, и она почувствовала, как её тело сжимается вокруг него. Она была на грани, и он это знал. «Кончай, — приказал он, его губы коснулись её уха. — Кончай для меня.» И она подчинилась, её тело вздрогнуло, а голос вырвался наружу, смешиваясь с его рычанием. Хук улыбнулся, его руки сжали её бёдра ещё сильнее. «Моя маленькая донорша, — прошептал он. — Ты всегда будешь моей.» Хук резко вытащил себя из неё, оставив её тело дрожать от пустоты. Его крюк скользнул по её спине, оставляя едва заметную царапину. «Ты любишь, когда я играю с тобой, да, донорша?» — его голос был насыщен темной игривостью. Она не успела ответить, как он снова вошёл в неё, на этот раз ещё глубже, её крик смешался с его рычанием. Он наклонился к её уху, горячее дыхание заставило её кожу покрыться мурашками. «Ты знаешь, что я могу сделать с тобой, правда? Я могу сломать тебя, превратить в куклу, которая будет просить ещё и ещё.» Его слова были как яд, медленно проникающий в её сознание, подчиняя её волю. Его руки скользнули по её бёдрам, сжимая их так, что она почувствовала боль. Но эта боль была сладкой, как и всё, что он делал с ней. «Хук…» — её голос был едва слышен, но он уловил его. «Да, детка?» — он замедлился, наслаждаясь её дрожью. «Я хочу… я хочу больше. Всегда больше.» Он ухмыльнулся, его глаза сверкнули в полумраке ванной. «Ты действительно моя, донорша. Моя игрушка, моя жертва, моя маленькая шлюха.» Его слова заставили её сжаться ещё сильнее, её тело откликалось на каждый его жест, каждое движение. Он знал, что она его, и ничто не сможет это изменить. «Хук… я…» — она не могла закончить предложение, её тело сотрясалось от волны наслаждения. Он прижал её к себе, его голос был как шепот тьмы. «Кончай для меня, донорша. Покажи, на что ты способна.» И она подчинилась, её крик огласил комнату, смешиваясь с его низким рычанием. Он не остановился, продолжая двигаться, пока она не почувствовала, как её тело буквально растворяется в его руках. «Ты моя, донорша. Навсегда.» Хук резко выдернул себя из неё, оставив Доноршу дрожащей на полу. Он схватил её за волосы, подтянув к себе так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Его дыхание было горячим, как раскалённый металл, а глаза — холодными, как лезвие ножа. «Ты думаешь, что всё так просто?» — прошипел он, его губы едва коснулись её уха. «Ты думаешь, что я тебя трахаю, потому что ты этого хочешь? Нет, малышка. Это я решаю, когда и как. И сейчас я решу, что тебе нужно больше.» Он толкнул её вперёд, заставив упасть на диван. Его крюк скользнул по её спине, оставляя тонкую красную линию, которая тут же начала пульсировать болью. Хук отпустил её, но только для того, чтобы развернуть её лицом к зеркалу. Его руки опустились на её плечи, заставляя её смотреть на своё отражение. «Видишь это? — прошептал он, его голос был как змеиный шип, обвивающий её сознание. — Видишь, что я с тобой сделал?» Она смотрела на себя — растрёпанные волосы, покрасневшую кожу, следы его губ и зубов на шее. Её глаза, всё ещё затуманенные желанием, встретились с его взглядом в зеркале. Он улыбнулся, но это не была добрая улыбка. Это была усмешка хищника, который знает, что добыча уже в его лапах. Его руки скользнули вниз, обхватывая её бёдра, и он притянул её к себе так близко, что она почувствовала его возбуждение через тонкую ткань её трусиков. «Ты думала, это конец? — прошептал он, его губы коснулись её уха. — Ты не представляешь, что я могу с тобой сделать.» Его пальцы впились в её плоть, заставляя её вздрогнуть. Он не торопился, его прикосновения были медленными, намеренно дразнящими. «Скажи, чего ты хочешь, — приказал он, его голос был как стальной хлыст. — Скажи, и я дам тебе это.» Она попыталась сказать что-то, но её голос предательски дрогнул. Он улыбнулся, удовлетворённый её беспомощностью. «Я знаю, что ты хочешь, — прошептал он, его губы коснулись её шеи. — Ты хочешь, чтобы я снова вошёл в тебя. Хочешь, чтобы я заставил тебя кричать.» Его руки сжали её бёдра, и он начал медленно двигаться, заставляя её почувствовать каждую деталь его тела. Она закричала, её пальцы впились в край раковины, оставляя царапины на гладкой поверхности. «Скажи, что ты моя, — приказал он, его голос был как ураган, сметающий всё на своём пути. — Скажи, и я не остановлюсь, пока ты не забудешь своё имя.» Она не смогла сдержаться, её голос сорвался на крик. «Я твоя… всегда твоя…» Он зарычал, его движения стали ещё более яростными, почти животными. Он знал, что она его, и ничто не могло изменить этого. Его губы коснулись её уха, и он прошептал: «Ты моя. Навеки.» И в тот момент она поняла, что это не просто слова. Это была клятва, от которой ей не убежать. Тело её дрожало, как осенний лист на ветру, каждый нерв натянут до предела. Хук знал, что она на грани, и это лишь подливало масла в огонь. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя следы, которые она будет чувствовать ещё долго. Он наклонился, его губы коснулись её уха, горячее дыхание смешалось с её прерывистым стоном. «Ты всё ещё боишься? — прошипел он, его голос был как шёпот дьявола, проникающий в каждую клеточку её тела. — Или ты уже поняла, что бояться бессмысленно?» Она не ответила, её голос застрял в горле, но её глаза, полные смеси страха и жажды, говорили за неё. Он улыбнулся, этот его хищный оскал, который делал её сердце биться чаще. Хук двинулся ещё резче, почти грубо, и она закричала, её ногти впились в его спину, оставляя красные следы. Он не остановился, его тело буквально вжимало её в стену, словно хотел оставить её отпечаток на кафеле. «Ты не можешь уйти, — его голос был как сталь, готовый сломить её сопротивление. — Даже если захочешь. Ты почувствовала, что значит быть моей?» Она кивнула, её тело сотрясалось от волн удовольствия, которые он вызывал каждым движением. Он ускорился, его дыхание стало прерывистым, а глаза сверкали, как у зверя, поймавшего добычу. «Скажи ещё раз, — приказал он, его губы скользнули по её шее, оставляя следы, которые она будет чувствовать ещё долго. — Скажи, что ты моя. Только моя.» Её голос сорвался на крик, когда она выдохнула: «Я твоя… всегда твоя…» Хук зарычал, его движения стали ещё более яростными, почти жестокими. Он знал, что она его, и ничто не сможет это изменить. Его губы коснулись её уха, горячее дыхание заставило её кожу покрыться мурашками. «Теперь покажи мне, на что ты способна, — прошептал он, — и я сделаю так, что ты забудешь, как зовут других.» Хук отступил на шаг, его глаза все ещё горели, как раскалённые угли, готовые вспыхнуть снова. Её тело медленно сползло по стене, ноги дрожали, не в силах удержать её вес. Он наблюдал, как она опускается на пол, словно марионетка, чьи нити были оборваны. «Ты думала, что это конец?» — его голос был низким, почти шёпотом, но в нём звучала угроза, которая заставила её сердце биться чаще. Он наклонился, его пальцы вцепились в её влажные волосы, резко запрокинув её голову назад. «Я ещё не закончил с тобой,» — прошипел он, его губы снова нашли её шею, кусая и целуя одновременно. Его зубы слегка задели кожу, оставляя след, который она почувствовала всем телом. Её руки дрожали, но она попыталась сопротивляться, слабо оттолкнув его. Это только разозлило его. Он схватил её запястья, прижал к полу, его вес заставил её задохнуться. «Ты думаешь, ты можешь убежать?» — его голос был как лезвие, разрезающее тишину. — «Ты принадлежишь мне, и я не позволю тебе забыть это.» Его свободная рука скользнула по её бедру, её кожа покрылась мурашками от его прикосновений. Он двигался медленно, как хищник, оценивающий свою добычу. «Я знаю, что тебе это нравится,» — его губы коснулись её уха, и он прошептал: — «Ты не сможешь скрыть это от меня.» Его движения стали более интенсивными, его дыхание учащённым. Он знал, что она снова на грани, и он не собирался останавливаться, пока не увидит, как она снова разваливается на части. «Теперь кричи для меня,» — приказал он, и она подчинилась, её крик огласил комнату, смешиваясь с его низким рычанием. Хук не остановился, его глаза всё ещё горели, когда он продолжал двигаться, напоминая ей, кто она теперь — его навсегда. Хук прижал её к стене ещё сильнее, его пальцы впились в её кожу, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать о его власти. Он чувствовал, как её сердце бешено колотится под его ладонью, как её дыхание срывается с каждым его толчком. — Ты думала, сможешь убежать? — его голос был низким, как грохот подземного грома. — Ты думала, я отпущу тебя? Она зажмурилась, но он тут же грубо схватил её за подбородок, заставив снова открыть глаза. — Смотри. Смотри, как ты принадлежишь мне. Её губы дрожали, но она не могла отвести взгляд. Его движения становились всё жёстче, каждый толчок заставлял её вскрикивать, но он ловил её крики своими губами, кусая её, пока она не почувствовала вкус крови. — Ты любишь, когда я причиняю тебе боль? — он провёл языком по её разбитой губе, и она вздрогнула. — Ты вся дрожишь… Она не отвечала, но её тело говорило за неё — её ноги сжимали его талию, её пальцы впивались в его спину, будто боясь, что он исчезнет. — Кончай, — приказал он, и его голос звучал как приговор. Она не могла сопротивляться. Волна накрыла её, сотрясая всё её существо, и он лишь усмехнулся, наблюдая, как она теряет контроль. — Хорошая девочка, — прошептал он, прежде чем снова загнать её в пучину, не давая передышки. Её мир сузился до него, до его рук, его голоса, его желания. И она знала — сопротивляться бесполезно. Давай ка переедем? - Хук взял её на руки и понёс в гостиную Он толкнул её вперёд, заставив упасть на диван. Его крюк скользнул по её спине, оставляя тонкую красную линию, которая тут же начала пульсировать болью. «Хук, блядь…» — она застонала, но не пыталась сопротивляться. Её тело уже привыкло к его диктату, и даже в этом было что-то сладострастное. «Не болтай, а смотри, как я тебя разрываю на части», — он задрал её ноги выше, открывая её до конца. Его пальцы впились в её кожу, оставляя синяки, которые она потом будет разглядывать в зеркале. Донор закусила губу, когда он вошёл снова, на этот раз ещё глубже, ещё резче. Она чувствовала, как внутри неё всё сжимается, как будто её тело пытается прогнать его, но он не давал. «Ты так любишь, когда я тебя мучаю, правда?» — его голос был спокойным, почти ласковым, но в нём сквозила ярость. «Ты же знаешь, что это единственное, что делает тебя живой.» Он ускорился, его движения стали хаотичными, почти животными. Она кричала, её пальцы впились в ткань дивана, пытаясь удержаться. «Кончай, Донор, кончай для меня», — он прошептал, его губы коснулись её шеи, оставляя горячий след. И она послушалась, её тело затряслось, волны удовольствия накрыли её с головой. Хук улыбнулся, его пальцы сжали её бёдра, оставляя ещё больше следов. Он знал, что это только начало. «Ты… ты слишком быстрый…» — прошептала она, пытаясь отдышаться, но Хук лишь усмехнулся, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него. «Скажи, ты хочешь, чтобы я остановился?» — его голос был насмешливым, но в нём сквозила хриплая страсть. Она покачала головой, её волосы раскачивались в такт его движениям. «Нет… никогда не останавливайся…» — её голос дрожал, а глаза были полны мольбы. Хук наклонился, его губы коснулись её уха, и он прошептал: «Ты ведь знаешь, что я не остановлюсь, даже если ты попросишь. Мне нравится, как ты скулишь, как просишь ещё». Его слова заставили её содрогнуться, а её тело будто ответило на них, сжимаясь ещё сильнее. Хук зарычал, его пальцы впились в её талию, и он ускорился, словно пытаясь понять, где её предел. «Хук… я не могу… я…» — её голос сорвался на крик, когда волна удовольствия накрыла её с головой. Но Хук не остановился. Его дыхание стало прерывистым, а движения — почти неконтролируемыми. Он чувствовал, как её тело под ним дрожит, и это только подстегнуло его. «Скажи, что ты моя, — прошипел он, его голос был полон жажды. — Скажи, или я не остановлюсь до тех пор, пока ты не сойдешь с ума». Она не смогла ответить, её тело снова содрогнулось, а голос сорвался на крик, который она не смогла сдержать.