Раунды похоти [КИНКТОБЕР 2025]

— Блядь, Джон, полегче, а. — Пусська. — Иди ты нахуй!       Мистеру Доу очень нравились эти белые длинные волосы, как бы не плевался ядом их обладатель. Самое любимое — это было заставлять Икса их мыть; времена бесконечного ада давно позади, а привычка быть грязнулей осталась. Джон никогда не признается в том, какое удовольствие испытывает, разбирая эти непослушные, сальные пряди, вымывая грязь под струёй тёплой воды. Икс чуть ли не шипит от злости — Мистеру Доу тот напоминает кота. Злющего и молодого. Некастрированного.       Икс то и дело лез и ластился. Молодость-глупость требовала приключений на задницу, требовала адреналина, острых ощущений. Доу был, по большому счёту, не против — жена ушла, так почему бы и не ответить на заигрывание юноши? Пусть и младше лет на пятнадцать — совершеннолетний же! Даже вот, папу в телефоне заблокировал и живёт один...       Правда, всё чаще оказывается на постели Джона. Холодные шёлковые простыни стали почти родными — так часто приходилось на них пластаться; комкать руками ткань в экстазе. — Старый извращуга. — Ты приходишь сам, — Джон наматывает эти прекрасные волосы на кулак. — Не смей... — Ага. И тянет на себя. Заставляет прогнуть спину, принять член глубже. Икс чувствует, как головка упирается в матку. — Бляяя... — Ага. — Джон никуда не спешит. Долбит медленно, но ритмично и глубоко. — Давай наденем на тебя ушки? — Еблан, не смей! — Помяукаешь мне тут чуть, — Джон выходит из юноши.       Весь его член мокрый, покрытый смазкой Икса. Тот тёк, как сучка — но никогда не признавал этого факта. Играл злющего недотрогу. — Старый изврат, откуда у тебя эта хуйня? — Икс возмущается, но не сопротивляется. Позволяет на себя надеть ушки из искусственного меха. Те крайне пушистые; скорее лисьи, чем кошачьи, но в чём разница? — У меня была насыщенная жизнь в браке. — И твоя жена всё равно предпочла съебать... Ох бля! Икса прерывают толчком — резким и глубоким. — Взрослые люди иногда расходятся, это норма. Икс хотел бы вставить колкость — но не может из-за стонов-ахов, срывающихся с его губ. Позорище. Создание ненависти стало созданием блядского позорища.       Мистер Доу останавливается — Икс слышит тяжёлое дыхание сзади. Не успевает сказать что-то в духе: «Хах, выдохся, жирный дед?», как его притягивают за волосы, заставляя переместиться в горизонтальное положение: — Котик, если ты хочешь, чтобы я продолжил... Помяукай. — Ебанулся?! — Хорошо. И Джон действительно не двигается. — Ты правда..? Икс проходит через все стадия принятия разом и начинает проходить их по новой. — Ага. Я терпеливый. Злючка сжимается, трясётся, старается двинуться сам — но крепкая хватка на волосах сделать этого не давала. Икс сдаётся как-то слишком быстро; но правда в том, что он сдался ещё до того, как переступить порог квартиры.       Звучит тихое, сдавленное стыдом «мяу». Джон слегка усмехается — валит Икса назад, валится на него сам, утыкает мордой в постель. Стартует с быстрого, но ритмичного темпа — снизу продолжают мяукать, даже если изначально это в договор не входило. Джон очень доволен поведением своего котёнка.       Оргазм настигает Джона первым — он заливает чужую киску спермой. Её отлично видно на просвет в желейном теле. Доу наслаждается этим зрелищем дольше, чем было нужно, пока недовольное шипение не напоминает о удовольствии партнёра. Иксу оказывается нужно ещё минут пять стимуляции пальцами — оргазм получается не очень, смазанный и неяркий. — Того не стоило, — Юноша приподнимается на локтях. Вглядывается в довольные глаза Джона... Фу. — И ты больше не придёшь? В ответ молчат. Отвечать, в общем, и не надо.       Джон без труда подхватывает Икса на руки — тот  разнежен после секса и совсем не сопротивляется, пока не оказывается в ванной. — Ты чего, со мной мыться удумал? — Хуже. Я собираюсь тебя помыть. — Ну нет ну бля ну Джон...       Доу аккуратен и нежен. Игнорирует шипение. Обмывает чужое тело, вымывает сперму из влагалища — приходится слегка давить Иксу на живот и тот находит в этом мало приятного, как и во всей процедуре. Спринцевание тоже развлечение так себе — унижение идёт по-полной. Наконец, Джон переключается на белые волосы — моет, наносит бальзам, разбирает пальцами пряди и массирует голову. Икс никогда не признается даже себе, что это — половина удовольствия от всего вечера.