Раунды похоти [КИНКТОБЕР 2025]

      Шанс сам кладёт голову и руки в колодки; превентивно наказуем за нехорошие помыслы. Даже при желании, теперь не смог бы ни выбраться, ни сопротивляться. Собраны на совесть, пусть и обтёсанные показательно-грубо: две дубовые доски с прорезями для шеи и запястий, сцепленные на навесной, немного даже карикатурный, замок. Из девятнадцатого века — точная реплика.       Эллиот считает эту идею... Скорее странной? Он никак не против, вовсе нет — от него ничего и не требовалось по большому счёту — но даже для Шанса это было будто... Слишком унизительно? Вещь, будто украденная со страниц книжки по истории, никак не вязалась с образом эпатажного модника — ему бы больше пошли те пошлые меховые наручники или кожаные фиксаторы.       Соннеллио, кажется, от этой идеи наоборот был в восторге — он и притащил эти колодки, стоило заговорить про них. И выкроил время в достаточно... Мм, плотном расписании. Мафиозо было очень весело — улыбка не сходила с его лица ни на секунду. Зрелище его и радовало, и, чего уж греха таить — возбуждало. — Всё, никаких больше азартных игр для тебя! — Шутка кажется Соннеллио настолько смешной, что он заходится в хохоте на долгие десятки секунд. Шанс украдкой смотрит на Эллиота. Тот улыбается, но скорее от чувства неловкости и напряжения.       У Шанса прямо сейчас, по закону подлости, чешется нос. Он чувствует руки у себя на талии, но не может посмотреть, что там происходит — доска закрывала обзор и не давала даже головы поднять. Эллиот в какой-то молчаливой неловкости гладит Шанса по волосам, перебирает их, разбивая пряди слегка отросшими ногтями. Идеальная утренняя укладка не имеет ни малейшей возможности пережить вечернее действие.       Соннеллио подтягивает узника на себя — тот почти без сопротивления скользит по шёлковым простыням, по итогу упираясь голой задницей в пах палача. Даже под достаточно узкими брюками прекрасно ощущается «орудие казни». Фантазия у Шанса работает отлично — и такого небольшого контакта хватает, чтобы подселить в его голову яркие картинки, а лицо залить румянцем.       Мафиозо — хищник по натуре; с жертвой ему нравится играться. Поэтому все вопросы подготовки он берёт на себя. Щёлкает крышка смазки — Маф растирает её между указательным и средним, не удосужившись стянуть с рук перчатки. Приставляет к анусу партнёра палец — сначала один, как бы Шанс каждый раз не возникал, что может принять быстрее и больше. Входит без лишнего сопротивления, скользит внутри, неглядя нащупывает нужную точку, заставляя Шанса хныкать: — Сонни... Мафиозо не обращает внимания на нытьё, как бы это ласковое, просящее «Сонни» не проходилось по нервам. Если пойти на поводу у Шанса, есть риск серьёзно ему навредить. А Соннеллио не привык вредить людям, которых любит. — Элли?       Юношу оклик вырывает из пучины собственных мыслей ни о чём. — Мм? — Выглядишь таким скучающим сегодня. — Всё хорошо, — Эллиот лениво поглаживает лицо и шею Шанса кончиками пальцев. Обводит скулы и подбородок. Тот от такого молча плавится. — Тебе не нравится? — Мафиозо даже во время разговора не отвлекается от прелюдии. Шанс врывается в диалог своих любовников стонами-выдохами. Соннеллио добавляет в пленника второй палец, да и в целом становится резче. — Просто не вызывает такого же восторга, что и у тебя, — Эллиот отворачивается. Взглядом облизывает шкаф с дорогими безделушками своего «босса». Шанс на такие вещички был падок.       Сонни вставляет третий палец — совсем скоро он понимает, что Шанс готов принять его. Но планы слегка меняются. — Элли, иди сюда. Эллиот слушается. Шанс остаётся без приятных поглаживаний по волосам — ловит себя на мысли, что если это настолько приятно, то нужно будет попросить себя причесать. За этими размышлениями и не замечает, как Эллиот оказывается между его раздвинутых ног, а а в затылок самого игромана упирается стояк Мафиозо. Колодка делает эту позу неудобной: шея не особо подвижная, наверняка ещё и быстро затечёт...       Бармен смущён; это далеко не первая их игра, но он чувствует себя ни в своей тарелке. Мафиозо подхватывает Шанса под коленки, заставляет скрутиться в бараний рог. — Окажешь нашему смертнику честь? Эллиот тушуется, но таки растягивает презерватив по члену. Шанс недовольно мычит — поза далека от удобства. Бармен входит в своего босса с протяжным мычанием — мокро, жарко, узко; тот скулит, как псина. Соннеллио балаболит будто сам с собой — пытается давать Эллиоту советы: «Вот так», «Смени угол», «Увереннее, золото». Тот игнорирует столько, сколько может, двигается в своём, медленном темпе, но в конечном итоге слышать непрошенное мнение надоедает. — Сонни... Бога ради, помолчи. Мафиозо слушается. Соннеллио — то ли из любопытсва, то ли от скуки и желания участвовать, проводит подушечками пальцев по рёбрам Шанса — игроман громко охает, поджимает пальцы на ногах. Маф вскидывает брови от такой бурной реакции. — Ты боишься щекотки? — Интересуется Эллиот, останавливая фрикции. Шанс, кажется, прижат к стенке теперь во всех смыслах. Какой бы ответ он не дал, игра уже проиграна. — Да, — Смирившись с участью, выдыхает игроман. Эллиота это забавит, и до этого безрадостное выражение лица озоряется улыбкой.       Мафиозо не теряет зря времени — пальцами теперь рёбра буквально перебирает. Шанс заходится плохо сдерживаемым смехом. Тело непослушное, пленник пытается увернуться и вырваться — бесполезно. Соннеллио — искусный мучитель, один из лучших в своём деле, и, как и полагается профессионалам, владеет разнообразными техниками пыток. Эллиоту приходится всем своим весом прижимать бёдра Шанса к кровати, потому что иначе юноше бы уже зарядили пяткой в глаз или чего похуже. Зато «пленник» приятно, хаотично сжимается — и бармену это правда очееень нравится. Мафиозо перемещает пальцы на бока, оттуда — выше, к подмышкам. — Хва-а-атит, — молит Шанс в перерывах между смешками. — Прекра-а-ат-и-ите! Я буду, ах-ха-ха, жаловат-ться! Соннеллио не внимает к просьбам и мучает свою жертву ещё несколько минут. Шанс из-за колодок не может даже прижать руки к телу, чтобы спрятать подмышки — не то, чтобы сопротивляться. Но Маф видит, что его любовь на грани, и прекращает. У Шанса текут слёзы по щекам, он пытается отдышаться, обмекает весь. — Хей, давай его пододвинем... Чутка, — Обращается Маф к Эллиоту. Тот кивает, и мужчина стаскивает тело Шанса так, чтобы его голова и колодка свисали за край кровати.       Пленник догадливо открывает рот и даже высовывает язык. Голова от такого положения слегка кружится, но это мелочи. Мафиозо просовывает член Шансу в глотку — бесцеремонно, нетерпеливо и глубоко. Тот принимает это, утыкается носом в чужие яйца. Член у Соннеллио больше среднего, но игроман уже привык к впечатляющему размеру и это... Почти не доставляет проблем.       Эллиот близко. Ещё пару толчков — и он изливается. Остаётся внутри Шанса ещё на десяток секунд или несколько. Вытаскивает член и снимает презерватив; завязывает и кидает куда-то в сторону урны — попадает не глядя. Оргазменная нега диктует лечь рядом и просто наблюдать за любовниками, но совесть и желание доставить удовольствие диктуют другое, и Эллиот ложится, утыкаясь лицом в пах пленника.       Мафиозо ускоряется — Эллиот, отсасывающий Шансу, выглядит, мягко говоря, сногсшибательно. Такое зрелище добавляет перчинки в экшен, заставляет оставшуюся в голове кровь прилить туда, где ей и место. Шанс сдаётся вторым — кончает быстро; перевозбуждён и весь на взводе.       Маф не хочет сильно отставать — ускоряется; пленник перед ним слишком обмяк, чтобы стараться, поэтому приходится брать дело в свои руки. Шанс сглатывает послушно всё, что ему дают. Колодки отправляются с шеи на пол, и все трое любовников укладываются в мягкую постель. Шанс вырубается почти сразу, зажатый между своими партнёрами, укутанный в одеяло, оставляя Сонни и Элли мило ворковать ни о чём. — Ладно, окей. Это было не так плохо... Но меня всё ещё интересует, где ты вообще достал эту штуку? — Связи, Элли. Мафиозо чмокает своё золото в лобик.